— Зачем тебе их души? — спросила Ольфария с смесью восхищения и ужаса.
— Страховка, — ответил Гиперион, продолжая работать. — В нашем мире демоны торговали душами как валютой. А если в этом мире действуют похожие законы, то эти души могут оказаться полезными.
Извлечённая душа главаря зависла в воздухе, корчась от бессильной ярости. Гиперион поднял другую руку, и кровь мёртвого орка начала подниматься из ран, сгущаясь в воздухе.
— Кристаллизация крови — сложный процесс, — пояснил он, формируя из жидкости правильный восьмигранник. — Нужно не просто заморозить, а изменить молекулярную структуру.
Кровь работорговца превращалась в тёмно-красный кристалл размером с куриное яйцо. Грани его переливались на свету, а внутри пульсировала зловещая энергия.
— А теперь — заключение, — сказал Гиперион.
Он направил душу Гроззака к кристаллу, и призрачная фигура была буквально втянута внутрь. Кристалл вспыхнул ярким светом, затем потемнел. Теперь в его глубине метался крошечный силуэт — душа работорговца, заключённая в тюрьму из его собственной крови.
— Один, — подсчитал химера и переместился к следующему трупу.
Процесс повторился семнадцать раз. Каждого орка Гиперион поднимал в воздух и сбрасывал, затем извлекал душу и заключал её в кристалл из его же крови. К концу работы у него была целая коллекция кровавых камней, каждый с заточённой внутри душой.
— Впечатляющая коллекция, — заметила Ольфария, разглядывая кристаллы. — И ты действительно думаешь, что они могут пригодиться?
— В нашем мире существовали демонические корпорации, торгующие душами, — объяснил Гиперион, аккуратно упаковывая кристаллы в бархатные мешочки. — «Инферно энд партнёрс», «Душевные инвестиции», «Ад-банк». Они принимали души в качестве валюты для самых разных сделок.
— И что можно было на них купить?
— Всё что угодно. Магические артефакты, запрещённые заклинания, проходы между мирами. Даже билеты домой для тех, кто застрял в чужих измерениях.
Ольфария призадумалась. Действительно, если в этом мире действовали похожие принципы, то восемнадцать душ работорговцев могли стоить немало.
— А как понять, есть ли здесь такие корпорации?
— По косвенным признакам, — ответил Гиперион, пряча последний кристалл. — Необъяснимо богатые торговцы, которые покупают и продают «экзотические товары». Лавочки с туманными названиями типа «Редкие возможности» или «Особые услуги». Слухи о сделках, которые обычные люди не могут понять.
— И если такие найдутся?
— Тогда у нас будет валюта для покупки действительно важных вещей. Например, способа вернуться в наш мир. Или получения информации о том, как попасть в другие миры.
Гиперион закончил уборку и оглянулся на поляну. Восемнадцать трупов орков лежали среди серебристых деревьев, но их души были надёжно заперты в кристаллах из собственной крови.
— Справедливость восторжествовала, — констатировал он. — Работорговцы наказаны, а их души будут служить более благородным целям.
— А тела? — спросила Ольфария.
— Оставим здесь. Серебристые деревья обладают очищающими свойствами — они переработают плоть и кости, превратив их в удобрение для почвы. Из зла получится нечто полезное.
Они вернулись к повозке, где терпеливо ждали гепарды. Животные принюхались к запаху крови, но не выказали беспокойства — чувствовали, что их хозяин не в опасности.
— Куда теперь? — спросила Ольфария, устраиваясь в повозке.
— В королевство Эстикатус Дюмор, — ответил Гиперион, взмахивая поводьями. — Пора познакомиться с этим графом Вальденком. И заодно поискать демонические корпорации.
— А что мы ему скажем?
— Правду. Что его поставщики больше не будут поставлять рабов. И что работорговля в этом регионе прекращается.
— Он согласится?
— У него не будет выбора.
В красных глазах химеры мелькнул холодный огонёк, и Ольфария поняла — граф Вальденк ещё не знает, с кем собирается иметь дело. Но скоро узнает.
Повозка, запряжённая гепардами, покатила на север, к неизвестному королевству. А в багаже лежало восемнадцать кристаллов с заточёнными душами работорговцев — странная, но потенциально ценная валюта для торговли с демоническими корпорациями.
Если такие в этом мире существовали.
На второй день пути характер местности резко изменился. Дикие степи и холмы остались позади, уступив место окультуренному ландшафту. Появились дороги — не звериные тропы, а настоящие мощёные тракты с придорожными столбами и указателями. Вдоль дорог тянулись изгороди, за которыми виднелись ухоженные поля и пастбища.
— Мы входим в цивилизованные земли, — заметила Ольфария, изучая окрестности.
— В земли, построенные на рабском труде, — поправил Гиперион, управляя упряжкой гепардов.
Действительно, чем дальше они продвигались по королевскому тракту, тем больше становилось свидетельств процветания, основанного на принуждении. На полях работали скованные цепями фигуры — эльфы, дварфы, орки, люди. Надсмотрщики на лошадях с кнутами в руках следили за тем, чтобы рабы не прекращали работу.
Гепарды мчались по каменным плитам тракта со скоростью сорок километров в час, и их необычная упряжь привлекала удивлённые взгляды встречных путников. Купеческие караваны, крестьянские телеги, военные патрули — все оборачивались, чтобы посмотреть на диковинную повозку, запряжённую огромными кошками.
— Нас заметили, — констатировала Ольфария. — Наверняка кто-то уже поскакал докладывать графу о странных путешественниках.
— Пусть докладывают, — равнодушно ответил Гиперион. — Рано или поздно мы всё равно встретимся с Вальденком.
К полудню впереди показались очертания большого города. Высокие каменные стены, мощные башни, развевающиеся на ветру знамёна — всё говорило о богатстве и могуществе местного правителя.
— Вальденкград, — прочитала Ольфария надпись на придорожном указателе. — Столица графства. Население сорок тысяч человек.
Но ближе к городу картина становилась всё более удручающей. По обочинам дороги тянулись длинные колонны закованных в кандалы рабов. Их гнали к городу надсмотрщики в кожаных доспехах, покрикивая и размахивая кнутами.
— Новая партия товара, — с отвращением прокомментировала Ольфария.
Один из надсмотрщиков — грузный человек с жестоким лицом — заметил их повозку и подъехал ближе.
— Эй, путники! — крикнул он. — Откуда такие звери? Не продаются?
— Не продаются, — коротко ответил Гиперион.
