— Но я не работал с рекламой, — Максим развел руками как будто собеседник мог видеть его молчаливый крик отчаянья.
— Вы мигрант из другого мира. Вы видели совершенно другие подходы. Если и не обращали внимание, то все равно помните и можете вспомнить. У вас свежий взгляд.
Напор, энергия господина Рейгана сыграли свою роль. Максим согласился приехать на собеседование. Хотя чувствовал, что его подписывают на что-то непонятное и сомнительное.
— Наша контора на Луговом конце. Тележная улица.
— Подъеду. В два часа после обеда хорошо будет?
— Очень хорошо, Максим Викторович. Как раз наш директор с обеда вернется. Он обещал привезти новый большой заказ. Вот и познакомимся.
Судя по интонациям, довольному голосу редактора, вопрос трудоустройства он считал решенным.
Выключив телефон Максим тряхнул головой. Разговор его несколько утомил. Увы, не любил никогда таких людей. Однако признаться, при этом ценил энергию, здоровый нахрап, напористость. Иногда самому такого не хватало.
— Что там такое? — с участием и искренним женским любопытством во взгляде поинтересовалась Марина.
— Работу предлагают.
— А ты?
— Пошли на балкон, — Максим зубами выхватил сигарету из пачки.
Супруге хватило буквально нескольких слов чтоб включиться в ситуацию.
— Попробуй. Не всю же жизнь со студентами и инвалидами ящики таскать.
— Я в октябре первые экзамены сдаю.
— Решай сам. Я бы посоветовала сходить, посмотреть своими глазами.
— Тоже так думаю, — идея уже не казалась Максиму столь сумасшедшей, как в первые минуты.
Не боги горшки обжигают. Не профессора рекламные компании сочиняют. Привычная доза никотина позволила успокоиться, привести мысли в порядок
— Кстати, помнишь Каммереров? — пока муж лечился от дефицита двуокиси углерода и никотина в крови, Марина захватила портатиб. — Мы с ними в Турции познакомились.
— Да.
— Я вчера Ингу нашла в «Теремке». Почему ты не подпишешься на группу «Бездомные»?
— Куда?
— Наша группа беженцев из той России. Много интересных людей. Не только наши. Есть из Казахстана, Армении, Прибалтики. Даже нашла двух русскоязычных финнов.
— Как-то не подумал, — уклончиво ответил Максим. На самом деле не хотел цепляться за прошлое. Знал не понаслышке, уехав в другую страну нельзя замыкаться в кругу земляков. Это болото затягивает, цепляет, топит в прошлом, не дает подняться, стать по настоящему своим в новом окружении.
— Зря. Много интересных людей, — повторилась супруга. — Можно найти полезные контакты. Люди делятся опытом, дают советы.
— Так что там с Каммерерами? Где они?
— В Санкт-Петербурге. Это их родной город. Был. Как и мы, социальное жилье, трешка, но площадь больше и два балкона. Старая застройка на Долгоозерном участке, в сторону Новой Каменки. Инга объясняла, но я честно не поняла где это. Мы же когда в столицу ездили, могли с Андреем и Ингой пересечься. Почему ты их раньше не нашел? — даже такой прекрасной жене как Марина не чужда знаменитая женская логика.
— Давай дальше. Как они там?
— Говорит, хорошо. Андрей диплом восстанавливает. Работает помощником инженера на стройке. Дома появляется не каждый день, у него стройка где-то в губернии к северу.
— Что строит?
— Не строит. Реконструкция на «Авиабалте». Ему все нравится. Жалование небольшое, но это начало. Восстановит диплом, поднимется выше.
— Сложный объект, — такие вещи Максим прекрасно понимал. — Реконструкция и переоснащение куда сложнее чем с нуля строить.
— Вот и Андрею приходится на стройке ночевать.
— Ты телефоны записала?
— В «Теремке» перешлю. Если захочешь, сам позвонишь. Да хоть текстовку брось. Им будет приятно, — Марина повернулась в кресле, вытягивая стройные ноги. — Инга тоже на работу вышла. Прикащик в сети салонов красоты. Дети в школе. Как и у наших, сплошные проблемы с учебой.
Надо ли говорить, теперь Максим уже совсем иначе относился к неожиданному предложению господина Рейгана. Взыграла гордость: чем я хуже? Вспомнились случаи, когда люди уже вырастив детей кардинально меняли жизнь, бросали карьеру и занимались бизнесом, превращали хобби в источник заработка, а то и продавали все и уезжали в бесконечное путешествие.
На дворе 21-й век, классовое общество давно кануло в лету. Еще до Ленина и его великих свершений, оно стало не актуально. Крестьянин становится рабочим. Рабочий предпринимателем. Разочаровавшиеся в государственной службе, уходили в крестьянский труд. Максим прекрасно помнил примеры, когда его друзья и знакомые совершали такие кульбиты не один раз за жизнь.
Нужный дом Максим нашел на карте в Интерсете. Вышел из дома с запасом времени. Добрался без приключений. На станции метро «Ящер» не хотел, но задержался у чугунного Коркодила на платформе. Ожившая местная легенда о вышедших из вод Волхова коркодилах, повергнутых затем героическим князем или святым. Увы, что там было на самом деле, Максим не помнил. А искать лень.
Дом на углу Тележной и Петербургского шоссе. Типичное конторское здание. На втором этаже те самые «Хорошие герои». Максим постучался в дверь, а затем потянул ручку на себя.
— Добрый день! Кто здесь Иван Грегорович?
Помещение не впечатлило. Один большой кабинет с рабочими столами. Тот самый ненавидимый всеми опен-спейс. Как оно называется по-русски Максим не знал, но подозревал, что неприлично. Сидевший у окна бородатый здоровяк в черной футболке с черепом и надписью: «С верой в Бога. Правда или смерть» повернулся к двери и поднял руку.
— День добрый! Вы ко мне? Проходите.
Гость в нерешительности остановился. Вот еще один прорыв из той реальности. Прямо перед глазами. Атмосфера, обстановка в таких вот компаниях есть величины постоянные, твердые константы, вне зависимости от правительства, законов, общества и прочих суетных вещей.
— Здравствуйте, Иван Грегорович! Вы мне сегодня звонили, пригласили на собеседование.
— Очень рад, Максим Викторович, — лицо здоровяка озарила искренняя жизнерадостная улыбка. — Рад, что вы до нас добрались. Не стесняйтесь, располагайтесь.
— Господин Марков? — единственный обладатель делового костюма оторвался от экрана. — Прошу!
— Это наш директор, Порфирий Ефимович, — отрекомендовал господин Рейган.
— Очень рад. Господа, простите, я не взял с собой ни каких документов.
— И не нужно! В нашем промысле у человека все находится в голове. Чай, кофе?
— Если черный, то чай.
Разговор получился. Господин Комаров сам заварил гостю чай, предложил печенье. Оба первых лица агентства и не скрывали, сами плохо представляют себе, чем им может быть полезен мигрант из другой России. Однако, решили ухватиться за этот шанс.
Максим прекрасно понимал, директор и владелец «Хороших героев» ничего не теряет. Если нужно, увольняют в настоящей России быстро. Трудовое законодательство здесь весьма и весьма либеральное.
— Давайте так. Я вас буду подключать ко всем нашим заказам. Если сразу вижу, что требуется творческий подход в особенности.
— Хорошо. Попробую. Что с режимом работы?
— Такового нет. Свободный график. Сами видите, — Порфирий Ефимович махнул рукой. — Коллеги бурно имитируют деятельность. Но если нужно, все остаются на месте, не расходимся, пока не подготовим макет.
— А затем еще переделывать приходится, — вздохнул Рейган. — Вы не представляете, какие фантазии приходят в головы заказчикам.
— Понимаю. Сам был таким.
— Вот видите!
Расстались под обещание, что Максим выйдет на работу в следующий понедельник. жалование ему положили 260 рублей начисленными. Не Бог весть какие деньги после вычитания налогов. Однако, сверху процент с успешных заказов. Как понял, Максим, на таких условиях работали все.
Под конец разговора Иван Рейган вдруг задал неприличный вопрос.
— Максим Викторович, что у вас с политическими предпочтениями?
— Пока не определился. Это имеет значение?
— Да не особенно. Если не знаете, в нашей губернии начинается страда выборов в городские Думы и уездные собрания. Работа денежная, но не без пикантностей.
