Войны скавенов. Черная чума - Вернер К. Л.

Обладатель кадила вскоре после этого и сам упал, охваченный парами оружия, которое нес. Крысолюд в капюшоне лежал рядом с убитыми им людьми, как собака у ног древних героев. Смерть этого существа, однако, мало чем могла улучшить положение людей, сражавшихся за святилище Ульрика. Четверо из них были убиты почти в самом начале схватки, и лишь шестеро еще удерживали святилище. Они уже убили с десяток крысолюдов, но на место каждого мертвого скавена из дыры вырывались еще трое.

Случайно или намеренно, но нора, которую вырыли чумные монахи, открылась почти прямо под святилищем. Каменная статуя Ульрика в облике Бога Войны едва не упала в разверзшуюся яму. Ар-Ульрик специально сбросил статую с постамента, чтобы она не свалилась в адский мрак. Когда из подобных нор по всему лагерю хлынуло еще больше тварей, Ар-Ульрик и его тевтогенские гвардейцы остались одни. Тяжелая броня тевтогенской гвардии защищала от щелкающих клыков и колющих клинков крысолюдов. Чумные монахи набросились на воинов с такой безрассудной яростью, которую людям в скавенах видеть еще не доводилось. Из пастей крысолюдов капала пена, их глаза остекленели от дикого безумия. Снова и снова они бросались на людей, невзирая на собственные раны. Когда один из стражников был наконец побежден, сраженный ударом в шею, скавен набросился на него, кромсая теплую плоть и пятная святилище кровью.

Звериная дикость воспламенила ярость Ар-Ульрика и оставшихся с ним людей. Выкрикивая имя своего бога, они ринулись на чумных монахов. Снова и снова опускался топор жреца, разрубая на куски отвратительные тела врагов. На мгновение резня, учиненная Ар-Ульриком, казалось, поразила даже обезумевших крысиных монахов. Бешеная атака дрогнула. Твари повернулись к своей норе.

Но не успели чумные монахи убежать, как из ямы выполз еще один — высохший, сморщенный крысолюд в зеленых одеждах, расшитых странными символами и непонятными рунами. По бокам похожей на череп головы росли огромные рога. Существо злобно уставилось на Ар-Ульрика глазками, похожими на шершавые лужицы гноя.

При виде чудовища по телу Ар-Ульрика пробежала дрожь страха. От спасенных в Карробурге доходили рассказы об ядовитой твари — Гноеструпе Вонючемехе, омерзительном повелителе скавенов. Выжившие шептали, что Черная чума была создана этим нечеловеческим колдуном. Если это правда, то Ар-Ульрик смотрел на чудовище, которое принесло в этот мир больше смертей и разрушений, чем любое смертное существо со времен Нагаша Проклятого.

Гноеструп злобно зачирикал на убегающих приспешников. Он протянул лапу, и один из чумных монахов рухнул, плоть на его теле запузырилась, как вскипевшая вода, на шкуре появились бубоны. Наглядный урок чумного жреца подействовал на остальных скавенов. Вереща и рыча, монахи снова устремились в атаку.

Нечестивая магия Гноеструпа подействовала не только на приспешников-паразитов, но и на гвардейцев Ар-Ульрика.

Еще мгновение назад воины злобно отбрасывали крысолюдов, а теперь они на дрожащих ногах шаг за шагом отступали под натиском чудовищ. Ар-Ульрик заставил себя подавить страх. Подняв топор, он вонзил его в шею очередного чумного монаха и сломал челюсть второму обратным взмахом оружия. Запрокинул голову и прокричал имя Ульрика.

Неожиданно для старого жреца на его крик отозвалась сама ярость, покрытая белым мехом. Огромная белая волчица со светлыми глазами выметнулась из темноты и зубами и когтями атаковала крысолюдов.

Твари, лишь мгновение назад несказанно осмелевшие от присутствия Гноеструпа, тут же завизжали от страха. Ар-Ульрик замер, с нескрываемым изумлением следя за неудержимой атакой волчицы. Единственный среди ошеломленных людей, наблюдавших, как волчица прокладывает себе дорогу через чумных монахов, он узнал в этом существе второе «я» Хульды Ульрикскиндер. Ужас от перекинувшейся в волчью ипостась ведьмы боролся в сердце старого жреца с благодарностью за то, что она защитила святилище Ульрика.

Когда Хульда атаковала, Гноеструп Вонючемех развернулся и отступил от разъяренного белого волка. Схватив одного из своих прислужников и зажав извивающегося монаха между собой и огромным животным, мастер чумы одновременно начинал творить свою магию. Жуткое зеленое пламя сорвалось с кончиков ветвистых рогов, отвратительные глаза вспыхнули призрачным светом. Распахнув пасть, Гноеструп изрыгнул в волчицу поток разъедающей магии. Вместо врага его грязная магия угодила в двух скавенов, расплавив вопящих монахов в дымящиеся лужи меха и костей.

Не успел чумной жрец послать в Хульду следующий желчный сгусток, как Ар-Ульрик бросился на врага. Его топор вонзился в монаха, которого Гноеструп использовал в качестве живого щита, и сбил несчастного с ног. Ар-Ульрик отвел руку для новой атаки, и тут Гноеструп разомкнул челюсти и послал в лицо старику струю едкой грязи. Ар-Ульрик захлебнулся криком и рухнул на землю, от его лица остались лишь дымящиеся осколки черепа.

Низкое рычание заставило Гноеструпа обернуться. Белый волк бросился на него, и чумной жрец взвизгнул от ужаса. Демонстрируя способности, далеко выходящие за рамки его тщедушной породы, Гноеструп прыгнул назад в нору и устремился вниз в темноту. Сбежать он не успел: челюсти Хульды крепко сжались вокруг голого хвоста чумного жреца. Гноеструп нырнул в нору, а волчица резко мотнула головой, с корнем вырывая чешуйчатый отросток.

Уцелевшие чумные монахи быстро последовали за своим предводителем. Хульда и тевтогенская гвардия позволили им бежать. Люди окружили тело Ар-Ульрика. Волчица опустилась на задние лапы и подняла голову к небесам. Перекрывая шум битвы, над лагерем эхом разнесся скорбный вой Хульды, провожавшей дух храбреца к его богу.

Мандред упал на колени, колотя кулаками по окровавленной земле внутри палатки. Рядом с ним молча стояли Кургаз и другие сражавшиеся вместе с ним воины.

Чумные монахи были изгнаны из лагеря, разбиты прежде, чем успели нанести большой урон. Похоже, целью их атаки были продовольственные склады, но им помешали быстрые действия капитана Альдингера и его Рыцарей Черной Розы. В целом крысолюды нанесли незначительные потери: менее сотни убитых и не намного больше раненых. Среди жертв, однако, был духовный центр воинства Мидденхейма, Ар-Ульрик, старый седой Верховный жрец Ульрика. Его потеря потрясла весь отряд, ее едва ли можно было смягчить рассказами о смелости Тевтогенской гвардии и историями о внезапно появившемся большом белом волке, попытавшемся спасти Ар-Ульрика.

Мандред был ошеломлен смертью старого советника и духовного наставника и еще больше встревожен жутким явлением белой волчицы, связанным со смертью священника. Животное, которое так часто пересекало путь Мандреда, снова явилось из ниоткуда и так же внезапно исчезло. Это обстоятельство вызывало у него одновременно сожаление и тревогу. Он считал, что волк — посланец Ульрика, но зверь не сумел спасти старого жреца от скавенов.

Однако в палатке Мандреда безмолвно лежало свидетельство еще более жестокой раны, которую гады нанесли предводителю армии. Поначалу было даже трудно понять, что это за окровавленная куча мяса на полу. А когда приходило понимание, что это человеческое тело, никто не оставался обрадованным таким открытием.

Бек отодвинул полог палатки и шагнул было к хозяину, но, увидев на полу изрубленный труп, резко остановился.

— Скавены, — почти шепотом сказал он.

Мандред поднял голову, его глаза вновь вспыхнули ненавистью и злобой необузданной мести.

— Постройте людей поротно, — приказал он. — Пусть каждый воин наденет доспехи и возьмет меч. Я хочу, чтобы все, у кого есть оружие, были готовы выступить с первыми лучами солнца.

Мандред снова перевел взгляд на изуродованное тело, меньше часа назад бывшее Миреллой.

— Мы выступаем с рассветом, — прорычал граф. — И горе тому, кто проявит милосердие к этим паразитам, ибо во мне он его не найдет.

Штирланд, 1122