Но поздние исследователи Таймыра лишь отмечали по рекам и озерам удивительно большое (относительно, конечно) количество брошенного одиночного и группового жилья, постепенно пустеющего со времен закрытия Мангазеи и до той поры, когда затундряные русские крестьяне навеки ушли кочевать с эвенками и северо-западными племенами народа саха. Лишь искаженные названия рек, озер и урочищ остались.
Но и это еще далеко не настоящая древность принорильских земель. Просто еще почти ничего не раскопано. Нет, геологов-то хватало, а вот археологов…
Но кое-какие археологические исследования на Таймыре в свое время были проведены.
Река Норилка с самых древнейших времен была плотно обжита. По ней кочевали народы "саха" - якуты, и через нее же проходило западное ответвление Великой Трансэвенкийской тропы. Из Дудино шла дорога на Норильское зимовье (ныне поселок Валек), или на село Введенское, стоящее у истока озеро Пясина… Уходя в короткое лето на реку Пясину, проплывая с рыболовными целями в тех краях на моторке или катере, не поленитесь, притормозите! Ибо отсюда и пошла древнейшая история норильского металла. Ведь село Введенское и станок Курья русские поставили примерно в том районе, где, собственно, и начиналась, древняя металлургия.
Сначала бронзолитейные "следы" нашли геологи. В 50-ти км западней Усть-Половинки на северном склоне плато Хараелах прямо на поверхности геологами МКГРЭ было собрано руками 40 кг самородной меди. Находили и оплавленные куски меди.
Приехавший для исследования археолог Леонид Хлобыстин открыл "Таймырскую бронзолитейную провинцию" - Пясинский и Таймыро-Якутский бронзолитейные очаги. В древнем поселении Усть-Половинка в 100 км к северу от Норильска, названного так участниками раскопок Заполярной экспедиции Ленинградского отделения Института археологии, были найдены обломки тиглей и льячек, массивная отливка, застывшая в углублениях земляной формы. Состав примесей меди, использованной в Усть-Половинке, тождественен меди месторождения Норильск-1, а не хараелахской, что говорит об исключительно давних знаниях людей о наличии там руд - задолго до Сотникова и Урванцева. Первобытные металлурги не были технологическими примитивистами - на стоянке Усть-Половинка археологи нашли железный нож со сложной бронзовой рукоятью, то есть, люди умели конструктивно соединять несколько технологий, делать композитные изделия. Этот биметаллический нож, может статься, и есть самая ценная находка на Таймыре. Он самый древний из найденных по всему Северу и Сибири подобных изделий.
Бронза на реке Половинке плавилась прямо на местности, под открытым небом в тиглях. Надо учесть, что в те далекие века тут главенствовала не тундра - граница леса проходила на несколько сот километров северней нынешней. Первобытные металлурги были настоящими профессионалами, они не разменивались на охоту и рыбалку, всё нужное получали меновой торговлей - за хороший ножик много мяса можно отдать.
Норильская бронза была весьма характерна и необычна присадкой мышьяка, источником которого было Тарейское месторождение ртутно-сурьмяно-мышьяковистых руд. По примесям в бронзах никеля, платины и золота мышьяковистые таймырские бронзы легко опознаются среди всех других бронз. Они распространены в Южной Сибири (это карасукские, федоровские, тагарские и хуннские бронзы), в цивилизационных южно-среднеазиатских оазисах. К ним же относятся знаменитые волжско-камские мышьяковистые бронзы. Очень может статься, что и хараппские, шумерские и даже микенские бронзы имеют такой же уникальный состав. Проверить надо. Норильская бронза появлялась и в Мангазее.
Были у ученого недоброжелатели, как водится, имелись завистники-оппоненты. Однако вклад Л.П. Хлобыстина в таймырскую археологию невозможно переоценить.
С деятельностью Хлобыстина связано много старых и новых легенд. Говорят, что коллеги считали его "археологом от бога" - за постоянную и потрясающую успешность в проведении разведок. Леонид Хлобыстин более изучал именно средний и южный Таймыр: Тагенар, Мокоритто, Пясина, Хета, Хатанга. Мечтал изучить Тарею, берега Таймырского озера и Карского моря, но не успел. В подавляющем большинстве источников говорится, что ученый не интересовался районами южней озера Пясино, мол, "до нас не археологи дошли". Это неправда, дошли. Они обследовали и путоранские озера - на озере Дюпкун и Глубокое были найдены стоянки времен неолита.
По мистическим слухам-предположениям, в могилу его преждевременно свела именно мистика древних захоронений, мол, разбудил ученый лихо… в виде злых духов потревоженных могил, подхватил фатальную болезнь. Где случилась напасть? Называют полуостров Ямал, но чаще - место последних исследований, остров Вайгач с его знаменитыми захоронениями и ритуальными местами. Якобы, старейшины-ненцы предупреждали учёного о нежелательности раскопок.
Так что первые норильские металлурги - это не "комсомольцы" или заключённые, жертвы двадцатого века. Древние специалисты по выплавке бронз жили тут около несколько тысяч лет назад и пропали в неизвестном направлении. Нынешние местные народы никакого отношения к культуре древнейших металлургов Таймыра не имеют.
А вот что это был за народ и куда он делся - неизвестно. Вечная тайна. Пришёл с запада, ушёл неизвестно куда.
---
Домой, в родной уже Норильск, они вернулись с Нахты понурые и расстроенные. Вчера целый день в городе лил мелкий нудный дождь. Под его холодной моросью они и собирались в путь, готовились к новому маршруту. Рита с Софи, не выдержав уныния сборов, отпросились в город - поглазеть и вспомнить про цивилизацию. Прошлись под зонтом по Ленинскому проспекту, привычно улыбаясь каждому, посмотревшему на них, заглянули в пару шашлычных и тут же выскочили наружу, не выдержав громких матов и царящих там нравов Дикого Запада. Их потрясли голландские цветы на улице, баннер с хитро прищурившимся нганасаном на фоне дымящих заводских труб и чарующая настенная табличка на фоне осеннего газона с надписью "Осторожно, сосули!"
Но самое сильное впечатление от Норильска женщины получили в пригородном автобусе. Обычный белорусский автобус полз по трассе неторопливо, народу в него к вечеру набилось достаточно много - турбазы уже закрывались. Низкое солнце из-под уходящих на восток туч заглядывало в окна, перегар, запах костра и жареного шашлыка ел глаза. Атмосферу поездки определяла музыка из трех мобильников, выкрики кондуктора и неизбежная - герметизации-то никакой нет - пыль, висевшая в салоне. Оконтурили всё это громкие и веселые разговоры поддатых. Кто-то из пассажиров вышел на повороте у жилого района Оганер и счастливой Софи досталось сидячее место возле бодрой брюнетистой бабушки - учительницы английского, которая тщетно попыталась начать разведчисткий разговор на профильном языке, - мисс Пайе учительницу английского понимала плохо. А вот Рите пришлось стоически переносить всю поездку на ногах, нервно улыбаясь мутным взглядам соседей и интенсивно протирая лицо красным "мальборовским" носовым платком.
Следующий день был знаменательным.
Шведка с утра готовилась к войне против русских с применением оружия массового поражения - "балтийской салаки с душком", что значит "напрочь прокисшей и пахнущей черт знает чем". Шведы, особенно северные, считающие ее истинным лакомством, с нетерпением ждут "премьеры" салаки с душком, то есть того торжественного дня в августе, когда впервые можно открыть пузатые банки с серебристым содержанием, накрыть стол на улице, прикусывать молодой картошкой, мелко резаным луком и помидорами. А потом пить и петь до упада, распространяя ароматические и акустические миазмы в темную и теплую летнюю шведскую ночь. Этой тухлой салакой шведка хотели страшно удивить и даже напугать норильчан, ибо вся цивилизованная Европа приходит в ужас от этого варварского праздника. На пикник пригласили начальство аэродрома, пилотов и несколько норильских эзотериков, со многими из них Рита уже успела установить контакт.
