— Хотел бы вылететь в девять утра, чтобы за день покрыть большую часть пути.
— Тогда машина привезет нашу красавицу на аэродром в половине девятого, это нормально?
— В самый раз, я там буду уже с восьми часов.
— Тогда разрешите мне вас покинуть, дела, дела… — На этом Маноло откланялся и быстрым шагом скрылся за кулисами.
Мы втроем разговаривали еще минут тридцать, в основном болтали Джин и Эва, а я время от времени пытался вставить хоть что-то умное, иногда успешно. В основном Джинджер давала ей советы по особенностям местного шоу-бизнеса, особенно в Нью-Рино, но сказала — в случае чего сразу отправлять телеграмму Маноло, а он сумеет все быстро разрулить. Во как, у нашего толстяка длинные руки, аж до тамошней мафии достают!..
Когда женские советы ненадолго прервались, я сумел все-таки дать несколько рекомендаций на тему «Чего не нужно делать перед длительным полетом». Эвелин отнеслась с пониманием, Джин сказала, что все так и будет. А еще через полчаса мы поехали домой, попутно затарившись в магазинах. Мне ведь тоже кое-чем запастись нужно, и не только продуктами.
* * *
12 число 05 месяца 24 года, Порто-Франко — Виго — Аламо
Проснулся еще до сигнала будильника и долго лежал, легонько поглаживая улыбающуюся чему-то во сне Джинджер по щеке. Не хочется никуда лететь, вот совсем и абсолютно!.. Но придется, раз начальство уверенно говорит, что это поможет избежать какой-то неведомой мне опасности.
На кровать запрыгнул кот и требовательно мяукнул. Что, Васька-Пушок, уже намекаешь? Во дворе живность уже всю съел, что ли? Ладно, сейчас накормлю, все равно вставать скоро, да и не спится…
Я начал было осторожно подниматься с кровати, но Джин обхватила мою шею рукой и задержала.
— Спи, рано еще, я пойду кота с псом кормить, а то они тебе спать не дадут. — Я попытался ускользнуть.
— Ладно. — Она, не открывая глаз, притянула меня к себе и чмокнула в щеку. — Разбуди меня через полчаса, хорошо? Ну или минут через сорок…
Будить ее я пришел через полчаса, как она и просила. На этот раз она не стала нежиться в кровати, а бодро поднялась и тут же отправила меня на кухню.
— Но я только…
— Иди, говорю!.. Яичницу уже поджарил? Нет?.. Вот и сделай на двоих…
Через час мы уже садились в «Гелендваген», чтобы Джинджер отвезла меня на аэродром. Да, не скоро я увижу своего «Буцефала»… Хотя почему не скоро? Пара недель всего…
Когда забирал сумки из комнаты, пришлось сначала убрать лежавшего на них кота. Кстати, вчера почти целый вечер, пока я собирался в дорогу, пес и кот ходили за мной по пятам. Нет, они не выпрашивали еду, а просто хотели, чтобы я их погладил. Стоило мне усесться в кресло — кот тут же запрыгивал на колени, а Джек пристраивался сбоку и укладывал голову на подлокотник, заглядывая мне в глаза. Звери, вы что? Я ведь ненадолго уезжаю…
На аэродром нас пустили без вопросов, охранник только заглянул в кабину, мельком посмотрел на пару сумок и поднял перекладину шлагбаума. Джин не спеша покатила в сторону ангара, возле которого стояла моя «Сессна».
Пока я перетаскивал сумки из багажника джипа в самолет, жена стояла, опершись спиной на машину, и смотрела на меня, время от времени убирая от лица падавшую на глаза прядь волос.
— Все, сумки выгрузил, теперь можно ждать груз и пассажирку.
— Хорошо, жди, а я поеду…
Она прижалась ко мне на несколько долгих секунд, потом поцеловала, чуть отстранилась и быстро села в машину. У нее блеснули слезы в уголках глаз, или мне показалось?.. Джинджер нажала несколько кнопок, раздался голос Фреди Меркьюри, который запел «Человека-невидимку», и «Гелендваген» унесся в сторону ворот. Да, долгие проводы — лишние слезы, как говорится. Сильная она все-таки… И вопросов лишних никогда не задает…
Включу-ка тоже музыку, чего сидеть в тишине! Где там у меня на флешке Алан Парсонс? А, вот как раз альбом «В воздухе», как раз на тему дня, можно сказать.
Не успел я прослушать и пары песен, как подъехали техники и дежурный экипаж патрульного «Бивера».
— Привет всевидящим глазам!
— И тебе привет! Далеко собрался?
— Вот попросили ценный груз отвезти на юго-запад, жду, когда машина его привезет.
— Что за груз-то?
— Очень ценный!.. — Сверкнув вставными зубами, я изобразил загадочную улыбку Моны Лизы. — Сейчас сами увидите.
Ага, вот и «лягушонка в коробчонке едет»… В роли коробчонки выступал какой-то «Хаммер» черного цвета, с хромированными дисками колес и решеткой радиатора. М-да, красиво жить не запретишь… Не успел мегаджип остановиться недалеко от «Сессны», как я заметил катящего в нашу сторону от шлагбаума велосипедиста, изо всех сил крутящего педали. А это еще кто? Впрочем, я догадываюсь, кто это может быть…
— Здравствуй, милый! — Выпорхнувшая из двери черного монстра Эвелин подбежала ко мне и чмокнула в щеку (среди зрителей раздался громкий единый вздох зависти). Она взяла меня под руку, демонстративно выставив руку со сверкавшим в кольце камешком (раздался еще один вздох). — Ну что, когда мы полетим?
— Сейчас попробую загрузить твои вещи в самолет, и попробуем с ними взлететь. Если не получится — придется оставить здесь половину багажа.
Эва недоуменно нахмурила брови, но поняла, что я шучу, и рассмеялась:
— Нет, у меня ничего тяжелого в сумках нет, можешь проверить!
— А вот и проверю! — Шутки шутками, но взвесить груз все-таки придется, со своими вещами я это проделал дома.
Достав небольшие напольные весы из багажного отсека, я начал по одной ставить на них сумки Эвелин, которые уже подтаскивал к самолету водитель, и записывать вес каждой. Нет, кажется, все нормально, остается запас еще в полторы сотни килограмм…
Не успел я закончить подсчеты и убрать весы, как к нам буквально подлетел тот самый велосипедист. Ну точно, запыхавшийся и взмокший Джон Смит собственной персоной.
— Здравствуйте! Я уже думал, что не успею…
— Здравствуй! Как видишь, вполне успел. Что-то случилось?
— Нет, просто я хотел отдать готовые плакаты, приходил вчера, но меня не пустили, сказали что Эва Стар завтра утром вылетает на гастроли, вот я и решил на аэродроме…
— Спасибо! А что у тебя там получилось?
— Вот, смотрите — в этой пачке плакаты… — он передал мне увесистый сверток форматом примерно А2, причем неслабой толщины, — а здесь наклейка, которую меня Эва попросила сделать…
— Мы с ним по дороге со съемок в город это обсудили, — вмешалась в наш диалог Эвелин. — Хотела экипажу того самолета сюрприз сделать. Ну что, вы идете со мной?
Взяв из рук Джона обернутый бумагой рулон, она красивой походкой двинулась в сторону «Бивера», из-за которого на нас все это время глазели техники и экипаж, пытаясь сделать вид, что заняты осмотром самолета.
— Ребята, у нас что-то есть вам в подарок! — громко заявила она в утренней тишине. — Кому из вас его вручить?
Через секунду-другую все стояли рядом с ней, протягивая руки к свертку.
— Подождите, — притормозила она страждущих. — У кого из вас самые чистые руки?
Большинство посмотрели на свои ладони и смущенно спрятали руки за спину, один из пилотов сделал шаг вперед:
— Наверное, у меня.
— Тогда держите вот это на память! — Эва протянула ему рулон, который был тут же развернут, и среди зрителей раздался дружный вздох восхищения.
На плакате была изображена Эва, одетая в желтый непромокаемый плащ пожарного, в пожарной же каске. Естественно, что под распахнутым плащом был только «сценический костюм», и поза возле шеста была очень даже непринужденная. В левом верхнем углу «пылающими» буквами написано «Играющие с огнем», а в нижнем правом стоял автограф нашей танцовщицы. Мало того, плакат был изготовлен в виде наклейки, или как там это называется.
— Если нравится, можете прилепить на свой самолет, — сообщила зрителям Эвелин.
Тут же среди них начался спор, где на фюзеляже лучше разместить данное изображение, а мы потихоньку вернулись к «Сессне».
