— Вот интересно, а как мы вернемся в свое время?
— Пара пустяков, Кэп, — откликнулся Механик. — Карм объяснил, но я и сам мог бы догадаться. Нужно выйти в космос, лечь на стационарную орбиту, включить гипер и дать одновременно ускорение, равное тому, с которым мы тормозили первый раз. Обратный знак, понимаете?
Когда «Пахарь» был посажен ошеломленными диспетчерами, которые никак не могли понять, откуда он взялся, на нужный космодром, команда обнаружила, что гипер превратился в кусок спекшегося металла. Капитан потребовал объяснений, и Умник предъявил записку следующего содержания: «Дорогой Капитан и вся команда доблестного „Пахаря“! Во избежание дальнейших недоразумений со временем нам пришлось использовать небольшое термическое устройство. Простите нас, пожалуйста. У главного диспетчера для вас оставлен конверт. Желательно его вскрыть в присутствии всей команды. С человеческим приветом Карм и Елена».
В ближайшем портовом кабачке, заказав, как всегда, коктейль «Милый Джон», команда вскрыла конверт. В нем лежало объемное цветное фото. Пять человеческих скульптур образуют круг, в центре которого стоит громадная фигура Умника с мужчиной и женщиной в шкурах, сидящих у него на плечах. И крупная надпись на постаменте: «Экипажу „Пахаря“ от благодарного человечества».
— Однако! — не сводя глаз со снимка, крякнул Капитан и, нащупав бокал, выпил залпом.
И началась игра
Кислородная планета — штука в обозримой Вселенной редкая. Когда анализатор бесстрастным голосом доложил: «Кислорода — двадцать пять процентов, азота — семьдесят три, инертных газов — два процента», команда «Пахаря» переглянулась с радостным изумлением.
Устаревший, но недавно модернизированный грузовик класса «С» «Пахарь» занесло в этот малоисследованный сектор Галактики случайно. Всему виной, как утверждал Штурман, был новый бортовой компьютер, который наряду с гипердвигателем последней конструкции, а также иными приборами был установлен при капремонте.
Однако нет худа без добра, и теперь экипаж с удовольствием разглядывал бело-голубую нежную жемчужину Незабудки — этим именем решили окрестить планету, которая кокетливо сияла им с обзорного экрана.
— Красивая планета, — умиленно вздохнул Доктор, беря с подноса свой стакан с коктейлем «Милый Джон» (коктейль по такому случаю приготовил и принес корабельный робот Умник).
— Да, — сказал Механик. Он уже отхлебнул половину стакана и теперь курил, щурясь на обзорный экран. — Только вот интересно, как там насчет разумной жизни?
— А также жизни вообще, — вставил Оружейник.
— Перейдем на низкую орбиту — узнаем, — сказал Капитан. — Сегодня, пожалуй, поздновато, а вот завтра начнем.
Утро началось с проверки. Мало ли что могли выдать приборы накануне? Однако проверка подтвердила — планета Незабудка обладает кислородной атмосферой.
Переход на низкую орбиту осуществился обычным путем, и автоматические исследовательские зонды ринулись к поверхности Незабудки.
Прошло шесть часов. Четыре из пяти зондов благополучно вернулись на борт.
Еще через час анализатор был готов доложить результаты. Команда «Пахаря» дожидалась в рубке. Все эти семь часов они вели визуальное наблюдение за поверхностью планеты, прерываясь лишь на обед.
— Разумной жизни не обнаружено. Слишком опасных животных и растений тоже, — если бы анализатору пришлось сообщить о конце света, его голос вряд ли бы дрогнул.
— Чего и следовало ожидать, — пробурчал Штурман. — Молода еще.
— Кто? — спросил Механик.
— Вернее, что? — добавил Доктор.
— Планета, естественно, — поморщился Штурман.
— Сведений недостаточно, — отрезал Капитан. — Но в любом случае мы имеем полное право на посадку. Инструкция Комиссии по Контактам нам теперь не указ. Вернее, наоборот.
— Почему? — наивно осведомился Оружейник.
— При отсутствии видимых признаков жизни кораблю, обнаружившему планету, разрешается произвести посадку, — наизусть процитировал Умник.
— По местам! — скомандовал Капитан. — Садимся.
Они сели так, чтобы встретить рассвет.
Любой рассвет на любой планете непредсказуем, и стоит потратить горючее, чтобы его встретить. На Веронике, скажем, — восьмой от Фомальгаута планете, филетово-красные сполохи восхода обычно повергали наблюдателей в глубокую депрессию. Но здесь рассвет настолько напоминал земной, что даже саркастически настроенный Умник не нашел что сказать, когда экипаж благоговейно замер у экрана.
Кто-нибудь когда-нибудь непосредственно ощущал вращение Земли? Его, это вращение, можно почувствовать, если проснуться ранним утром в степи и стать лицом к востоку. Ровная степь как бы предлагает по ней пробежаться, и ты чувствуешь, что не солнце встает над горизонтом, а Земля несется навстречу светилу, и оно, нехотя подчиняясь круглобокости своей планеты, выбирается из-за окоема. Цвет неба при этом напоминает зеленое яблоко и синие глаза любимой одновременно. При соответствующем атмосферном давлении, конечно.
Давление соответствовало.
Команда «Пахаря» любовалась восходом местного солнца. Кажущийся эффект вращения Незабудки усиливался ее меньшим, чем у Земли, диаметром и тем, что обзорный экран передавал изображение местности с высоты в сорок метров.
Степь. Перед ними лежала ровная, без малейших всхолмлений, степь, и лишь высокие густые травы клонились и перекатывались волнами на ветру.
Солнце — довольно крупный «желтый карлик» — уже наполовину выбралось из-за горизонта, когда Механик ткнул пальцем в клавишу на пульте. Обзорный экран тут же развернул изображение на 180 градусов.
— Ух ты, черт… — осекся Оружейник.
Экран услужливо показал лес, который начинался в трехстах метрах от корабля.
Между лесом и «Пахарем» уверенно стоял на земле Незабудки чужой корабль.
Первым, как всегда, опомнился Умник и доложил, что, несмотря на знакомые очертания, корабль не имеет земных аналогов в его, Умника, памяти.
— Сам вижу, — буркнул Капитан.
— Молодец, Умник, — сказал Штурман и врубил компьютер на предмет опознания.
Компьютер не опознал. Это действительно был чужой корабль.
— Максимальное увеличение! — рявкнул Капитан, и Механик взялся за верньеры обзорного экрана.
Судя по всему, чужак опустился ночью. Во всяком случае, вокруг него не было заметно ни малейших следов высадки экипажа.
— Сели за два-три часа до нас, — задумчиво произнес Доктор.
— Ваши действия? — осведомился Умник.
— Заткнись, — коротко посоветовал Капитан.
— Уж больно все-таки похож обводами на земные корабли, — с сомнением протянул Оружейник.
— Однако не высаживались, — затянулся сигаретой Механик.
— Спят гуманоиды, — заключил Доктор.
— Кто первым ступит на планету… — начал было Штурман.
— Экипаж! — Капитан подвел черту. — Облачиться в биоскафандры! Вооружение обычное. Штурман остается на борту. Высадка!
— Опять Штурман… — вздохнул Штурман и с размаху уселся в кресло Капитана.
Чужак спал. И лишь когда они с величайшей осторожностью приблизились к нему почти вплотную, в нижней части корпуса распахнулся люк и оттуда появились четыре человеческие фигуры и один робот.
— Черт возьми, действительно гуманоиды, — сказал Доктор.
— Вооружены, — добавил Оружейник.
— Не стрелять! — лязгнул зубами Капитан.
В кого стрелять, в своих? Напротив землян в каких-то двадцати метрах стояли четверо людей, нервно сжимая в руках оружие. Во всяком случае, эти металлические трубки с прикладами очень оружие напоминали.
— Умник! — скомандовал Капитан. — Врубай интерком!
Слава инженерам и лингвистам обеих планет, создавшим интерком! Уже через два часа Умник, посоветовавшись со своим коллегой — чужим роботом, доложил, что готов к переводу.
— Приветствую вас, братья! — на чистом земном языке гаркнул чужой робот, который отличался от Умника чуть меньшим ростом.
Зато был шире в плечах.
— И мы приветствуем вас! — поднял руку Капитан, и Умник перевел его слова.
