— Мы не людоеды! — воскликнул азербайджанский «президент», в то время как армянский лидер взирал на происходящее с чувством мрачного удовлетворения.
— Вы хуже людоедов, — с нажимом произнес я. — Те убивают, только если голодны, а ваши люди становятся одержимы насилием, едва только почуют запах безнаказанности. Я уже разгребал подобную коллизию в мире русско-японской войны, так что достаточно хорошо осведомлен о природе армяно-азербайджанского конфликта, его побудительных мотивах и главных выгодоприобретателях. Заваривают такую кашу в том случае, если хотят устроить передел властных полномочий и всего, что нажито непосильным трудом. И тогда, и сейчас основная причина трагедии находится за пределами Кавказа, среди самых высокопоставленных столичных функционеров, желающих тухлого. Остальные участники процесса волей или неволей пляшут под их дудку. Впрочем, Нагорный Карабах — отнюдь не уникальное явление, все остальные межнациональные конфликты на территории бывшего Советского Союза возникли и развивались в одно время и по тем же правилам. Просто в Приднестровье и Южной Осетии одна из сторон желала продолжения своего существования в составе единого государства и была для меня своей, а и азербайджанцы, и армяне одинаково одержимый националистическим безумием и враждебны имперской идее. Именно поэтому я задвинул Карабахский конфликт на самую последнюю очередь.
— А как же Чечня, разве это не конфликт? — спросил генерал Варенников.
— Чечня — это нарыв, возникший за счет внешней инвазии деструктивных сил, в том числе и через территорию Грузии, — серьезно ответил я. — Воодушевленные успехом в Афганистане, монархии Персидского залива при поддержке ЦРУ и прочей западной сволочи решили продолжить свою борьбу с неверными прямо на российской территории. Однако после моей операции в Грузии транспортные пути в Армению оказались разблокированы, а в Чечню через Панкисское ущелье, напротив, заблокированы. Нарыв будет вскрыт и вычищен до белых костей при минимальных жертвах для мирного населения, но когда это произойдет, я вам не скажу. Чего не знаешь, того не сможешь выдать даже ненароком, а из Грозного мои исходные позиции для нанесения удара ненаблюдаемы, а потому для господина Дудаева и его присных он будет абсолютно внезапным и сокрушительным.
— Это будет как в Пакистане? — спросил диктатор-местоблюститель поста президента Второй Империи.
— Скорее как в Тбилиси, — ответил я. — Все же чеченцы наши общие сограждане и нуждаются в избавлении от оседлавшей их кровавой кодлы, а также в позитивной реморализации, а не в хаосе тотального уничтожения. К тому же на этот счет имеется значительный положительный опыт миров двадцать первого века. А еще кое-кому следовало бы напомнить, что христиане и мусульмане, собственно, веруют в одного Бога-Творца, и всякие распри между ними — это происки Шайтана, действующего через разных алчных злобных глупцов, жаждущих грабежей чужого добра, убийств и насилия над женщинами. И это все, что присутствующим сейчас нужно знать.
— Я вас понял, — сказал генерал Варенников, — а потому давайте вернемся к нашему основному вопросу. Я полностью с вами согласен в том, что Карабахский конфликт так или иначе нужно заканчивать в самое ближайшее время. Согласие Армянского руководства соблюдать мирный план у нас есть, дело за Азербайджаном.
— Но если я подпишу такое соглашение, то меня сразу свергнут и, может, даже убьют! — испугался господин Муталибов.
Истинным Взглядом было видно, что этот перебежчик из советской эпохи никаким авторитетом в буйном азербайджанском обществе не обладает, настоящим президентом себя не ощущает, а потому боится каждого чиха национально-демократической оппозиции. В Основном Потоке его свергнут через два месяца, потом восстановят (ибо преемник завалит все, что возможно), потом опять свергнут «широким гражданским протестом» со стрельбой на улицах. В итоге опальный экс-президент эмигрирует в Россию, откуда азербайджанские власти будут пытаться его вытащить, чтобы судить по обвинению в организации государственного переворота и, скорее всего, казнить. Однако Москва не выдаст этого человека ни при Ельцине, ни при раннем Путине, а потом он добровольно вернется на родину уже при Ильхаме Алиеве. Тот стал президентом «по всем правилам», и уже не опасался соперничества с бывшим первым секретарем ЦК КП Азербайджанской ССР.
— Значит, так, — сказал я, — убить мы вас не дадим, это совершенно исключено. Безопасность вам и вашей семье будет гарантирована. Зато при попытке переворота все ваши противники неизбежно должны будут собраться в кучу, и вот тогда мы с ними поступим как в Тбилиси. Потом вы все равно вернетесь на свой пост, да только ваши оппоненты уже не смогут ничего возразить, потому что одни будут далече, а за другими имперская служба безопасности станет охотиться как за бешеными зверями. Альтернативой такому плану может стать только полный разгром всего и вся, с превращением Азербайджана в территорию центрального подчинения.
— Но в Ново-Огарево вы обещали мне совсем иное… — недоумевающе произнес азербайджанский «президент».
— Это было обещание на тот случай, если армянская сторона заерепенится и откажется прекращать конфликт, — пояснил я. — Но, как видите, господин Тер-Петросян согласен на все и сразу. По моему плану армяне уже получили все, за что боролись, и даже самые отчаянные головы в Ереване понимают, что победить и тем более оккупировать весь Азербайджан — это для них ненаучная фантастика, даже если Москва будет взирать на происходящее с олимпийским равнодушием.
— Самым главным аргументом в пользу вашего плана было то, что с момента прекращения грузинской независимости вы сразу, без предварительных условий, прекратили транспортную блокаду наших границ с этого направления, — сказал армянский «президент». — Это наше общество заметило сразу и оценило по достоинству. К тому же мы и в самом деле получили все, что хотели. Армяне Карабаха избавились от диктата Баку, а чужого нам не надо. Затяжная война с блокадами и контрблокадами — совсем не то, что мы хотим для нашего народа. Азербайджанские беженцы могут вернуться к местам своего постоянного пребывания, только мы опасаемся, что они опять возьмутся за свое и примутся перекрывать Лачинскую дорогу.
— Лачинский коридор, — прервал молчание генерал Варенников, — будет находиться под постоянной охраной армейских частей, и любая попытка нарушить движение будет приравнена к вооруженному мятежу, со всеми вытекающими последствиями. Это Сергей Сергеевич у нас гуманный и технически развитый, а потому предварительно парализует бунтовщиков и только потом начинает задавать им вопросы. Мы — люди бедные и отсталые, не имеющие на вооружении ничего, кроме артиллерии и пулеметов, и в силу этого нелетальные методы нам недоступны. Люди, которые поднимают мятеж, чтобы убить и изгнать своих соседей, не заслуживают ничего, кроме захоронения в безымянных могилах. Правила совместной жизни разных народов на одной территории вбиваются в упрямые головы только таким способом.
— Некоторое количество ручных парализаторов частям, несущим службу в Лачинском коридоре, передать можно, а в случае по-настоящему массового нашествия без колебания применяйте и пулеметы, — сказал я. — Только вот ведь какая зараза: эти самые национальные демократы вполне могут додуматься гнать перед собой собственных женщин и детей. Мол, русский солдат в баб и ребятишек стрелять не станет. Впрочем, постоянный орбитальный контроль на такой случай никто не отменял, так что мои люди прибудут очень быстро, даже если их никто не будет вызывать. Сразу могу обещать, что все причастные к подобным безобразиям исчезнут из этого мира с концами, а дальше мы уже будем разбираться, кого еще можно перевоспитать, а кто пойдет на постоянное место жительства в приледниковую тундростепь одного из миров Каменного века.
— Нам этого будет достаточно, — сказал Левон Тер-Петросян, — теперь решение только за господином Муталибовым: отпустит он Карабах по-хорошему или вам придется принуждать его к этому силой.
