Космос.Today II (СИ) - Капба Евгений Адгурович

— Та-тах! — Раиса начала стрелять, и паникерские настроения у меня как рукой сняло.

Мне живо представился строй пикинеров — испанская терция! — которая держит позицию, отбивая натиск вражеской кавалерии. С длинными пиками в руках и мушкетерами в центре строя терция непобедима! Но стоит хотя бы десятку бросить оружие и побежать — пиши пропало. Моя пика — это «Вал». Наши мушкетеры — это бронетехника. Хрен вам, железяки, а не отступление!

Целиться через забрало шлема — та еще задачка, но коллиматорный прицел позволял использовать бинокулярный метод, так что я открыл огонь. Даже не пытаясь попасть в одиночные дроны, я просто выбирал скопления летунов, гасил туда, где было чернее всего. Короткие очереди — как и у Раисы, холодный рассудок, четкая работа глаз и рук. Отстрелялся, заменил магазин — стреляй снова!

Мы подбили три четверти летунов, не меньше. До нас добралась незначительная доля дронов, в основном — гексакоптеры, для которых не могла стать фатальной потеря одного или двух несущих винтов. И — вот зараза! — к их брюхам были прикреплены те самые серебристые баллоны! Сквозь автоматные очереди и грохот башенных орудий несколько системных БПЛА все-таки прорвались к нашим позициям.

— ЧПОМ-М! — в моих ушах зазвенело, я самым некрасивым образом уселся на задницу, чувствуя во рту привкус крови. — ЧПОМ!

Парализаторы взрывались там и тут, после чего дроны превращались в камикадзе — и атаковали ближайшую к ним технику. Черный дым, грохот, адская какофония воцарились вокруг, в голове моей гудело, я на пару мгновений потерял ориентацию в пространстве.

— А-а-а-а-а… — захрипел я. — А-а-а!

Вдруг, как по мановению волшебной палочки, все прояснилось, и оказалось, что я кричу, как ненормальный, и сижу посреди локального Перл-Харбора, но в целом — не пострадал. Похоже — слегка контузило. А вокруг были люди, которым реально худо! Я вскочил на ноги: кому стрелять по дронам — найдется, а вот ребят спасать — это мой профиль!

— Медик здесь! — подал голос я. — Триста есть? Кого задело?

— Потребан лекар! Овде е раненик! — я завертел башкой и увидел двух ауксилариев, которые склонились над своим товарищем.

Взглядом выцепил Зарецкую — она была в порядке, продолжала гасить в зенит из винтовки. Отлично! Значит, я — к балканцам! В несколько гигантских шагов оказавшись рядом с солдатами, я рухнул на колени и принялся стягивать с пострадавшего шлем:

— Прикрывайте! За небом смотрите — он не ранен, парализован, ща-а-ас поправлю его, это быстро… — я уже знал, что делать, инъектор был у меня в руках.

— Добро, добро, лекар! — засуетились ауксиларии и разбежались в стороны, стреляя на ходу.

Я взялся за дело: комплекс противопаралитических инъекций был мне хорошо известен. Приведя в чувство первого контуженного, я вскочил, огляделся, и помчался к следующему пострадавшему. Закончив с этим — высмотрел нового…

В итоге я носился по полю боя как сумасшедший, но, вроде бы, справлялся неплохо. К подбитой технике не лез — там работали Багателия, Каримов и Ростов со своими парамедиками. Пострадавших оказалось не так много — грамотные действия в начале налета, рассыпное построение и плотный заградительный огонь позволили нам пережить атаку, не потеряв убитыми ни одного человека. В подбитом броневике пострадало два члена экипажа, в одном из грузовиков — водитель. Один ОБЧР нуждался в ремонте правой ноги — и техники уже занимались этим.

И да — системные дроны действовали по-дурацки… Налети они с разных стороны — нам пришлось бы худо. Но Система есть Система, подходить к ее действиям с человеческой точки зрения не стоило, да и соратники-ветераны не удивлялись — значит, и мне не стоило. Пока я мог только собирать информацию и делать свое дело — помогать людям. Этим я и занимался. И, судя по дюжине парней, которые уже встали на ноги, как слегка зачумленные — у меня получалось! Да, пока что они вели себя как гаитянские зомби — слегка зачумлено, но остались живы и в целом — боеспособны!

Спустя полчаса колонна была готова продолжать движение.

— К машинам! — раздалось в интеркоме. — По местам!

Я снова сидел на броне рядом с Зарецкой и снаряжал инъекторы: препараты расходовались со страшной силой!

— Откуда только эти гады вылезли? — сквозь зубы проговорила Раиса…

Словно в ответ на ее слова, над нами пролетело звено истребителей.

— Низко летят, — не выдержал я. — Видать, к дождю!

Зарецкая фыркнула:

— К какому еще дождю?

Я глянул в сторону, откуда по нашу душу прилетали дроны:

— Видать, к грибному…

— К какому… — снайперша проследила за моим взглядом и увидела поднимающиеся к небесам огненно-дымные грибы разрывов. Спустя несколько секунд до нас докатилась звуковая волна. Переждав ее, Раиса протянула: — Поня-а-а-атно!

— Продолжаем движение! — раздалось в интеркоме.

Колонна двинулась дальше.

* * *

До шахтерского городка оставалось около пяти километров хода, когда пришли новые тревожные новости.

— Ускориться! Ускориться! Пятая центурия подверглась атаке тяжелых сил Системы! — раздался голос в интеркоме. — «Смилодоны», «Мастодонты», ОБЧР — готовность к продвижению вперед с максимальной скоростью, ваша задача — оказать поддержку гарнизону Фитрандрахана и связать боем силы неприятеля до подхода подкрепления!

Спорное решение — использовать медэваки в составе передового отряда, но «дроздам» могла понадобиться медицинская помощь, особенно — наши капсулы… Командир колонны раздавал какие-то еще указания, и наши балканские ауксиларии-стрелки мигом покинули броню, дав возможность загрузиться мрачным ребятам со здоровенными «дуделками» или — «продленками».

Так среди легионеров звали гранатомёты пехотные дистанционного действия — ГПДД. Полный сюрреализм — как будто бывают гранатометы не дистанционные… Так, под ноги выстрелил себе, и дело с концом, да? Логика? Не, не слышали. Почему «дуделка»? Потому что на дудку похоже (нет!) и на «ДД» заканчивается. Почему «продленка?» Потому что ГПД — это «группа продленного дня» в школе. Гениально, ёлки.

Гранатометчики расселись на броне, помалкивая и вглядываясь в горизонт. Восемь гусеничных «Смилодонов», обладающих крепкой броней и сорокапятимиллиметровым главным калибром, растянулись по тундре в шеренгу, удерживая расстояние между машинами около тридцати метров. Вторая шеренга состояла из десятка ОБЧР — шагающих роботов с пилотами внутри. Ну, и финальный штрих — наши Восьмой и Девятый экипажи Отдельного эвакуационного отряда.

— Повылазили же! — снова сквозь зубы проговорила Раиса. — Наши же с орбиты все видят! Как можно было прошляпить?

— Повылазили, — повторил интересное слово я. — Ты сама только что ответила на свой вопрос. Если повылазили — значит, было откуда. Откуда обычно вылазят?

— Из-под земли, что ли? — удивилась Зарецкая. — Хотя-а-а-а… Действительно — откуда ж еще?

— Ора, там, на броне! Вы внутрь спуститься нэ хотите? — раздался в интеркоме голос командира.

— Нет, командир, я не буду спускаться. Тут сподручнее, — откликнулся я. — Черт знает, что там ждет, может, опять — парализаторы. Так я быстрее гранатометчиков в порядок приведу…

— Сорока, мой золотой, — усмехнулся Багателия. — Правильно исполняешь! Мы с Каримовым с тяжиками поработаем, ты легких поднимай… Неплохо получается, благодарность тебе выпишу. И вот еще — дефибриллятор возьми, там ОБЧР и пилоты, уахама?

Командир определенно держал в голове ту проблему с ущербными интерфейсами у пилотов, да и я игнорировать ее не собирался.

— Понял! — откликнулся я и постучал в люк.

Люк открылся, Тищенко подал мне контейнер с компактным дефибриллятором. Самого Тищенку никуда не выпускали, торчал он в медэваке практически безвылазно. Его поведение на платформе не осталось незамеченным: по прибытию на «Ломоносов» техника ожидала терапия, точно. И никакая капсула тут мозги не вправит, нужен специалист!

А когда я высунулся из люка и сел ровно, то едва сдержался, чтобы не выматериться: на горизонте виднелись дымы — черные и густые, а еще — двигались белые металлопластиковые гиганты — около десяти метров ростом, примерно раза в два больше наших ОБЧР! Их была пара десятков, не меньше!