Один танк выведен из строя, скорее всего, навсегда, так как ремонтно-восстановительные возможности, в наши скорбные времена, рухнули к историческому плинтусу, поэтому проще найти целый, чем пытаться чинить сгоревший.
Но остался ещё один — на него у меня есть план. Мне необходимо последовать по холму на восток, в ту сторону, куда отступила наша БМП-1П. Залягу там со вторым гранатомётом и дождусь прибытия врага.
А враг, тем временем, начал обстреливать холм, на котором я был десяток секунд назад — наверное, рассчитывают, что удастся прижать меня огнём…
Пробежав около двух километров с небольшим, залегаю в хорошем местечке и вижу БМП-1П, которая начала заезжать в ненаселённый пункт Баба Аман.
— «Каркас-1», «Дюшес-1» на связи, — позвал я. — Ты что исполняешь⁈
— «Дюшес-1», «Каркас-1», выполняю приказ командира — укрыться за домами, — ответил тот. — Мы тебя не видим.
— Я на холме на семь часов от тебя, — сообщил я. — Ладно, окей. Я тут буду и, если что, поддержу. Конец связи.
Противника с моей позиции не видно, зато заметно, что дымовая завеса уже рассеялась. Стрельба прекратилась, поэтому остаётся только предполагать, что замыслил враг.
Сейчас, по словам Ронина, во всём мире настала фаза блядской войны: приходится применять бронетехнику в условиях, для которых она не предназначена.
Танки, например, таким образом применять нельзя, потому что всегда должно быть прикрытие из БМП, БТР или, хотя бы, бронеавтомобилей, но так уж получилось, что все перечисленные машины сейчас гораздо дороже и ценнее танков. Отсюда и современная логика применения танков — они должны идти впереди.
У нас в планах тоже было применение Т-72 в качестве передового дозора, но Ронин решил, что сейчас на кону слишком многое, поэтому лучше задействовать БМП-1П, пусть и со мной на борту — она лучше подходит для разведывательных задач.
БМП, БТР и бронеавтомобили же, согласно современной логике войны, в бою применять крайне нежелательно, так как они — это способ доставки огневой мощи в любой уголок подконтрольной территории. В идеале, они вообще не должны встречаться с вражеской бронетехникой, а воевать исключительно с пехотой.
Спустя минуты, я начал слышать рёв движков — это показались наши три Т-72, уже в развёрнутом боевом порядке. За ними, на приличном удалении, следуют БМП-2 и бронеавтомобили. Они ещё далеко, поэтому вероятно, что столкновение с противником произойдёт у деревни.
А противник уже приближается — Т-72 непонятной модификации едет в сопровождении двух БТРов. Но ещё я фиксирую, что десант уже высажен — по обе стороны шоссе движутся пешие подразделения, среди которых есть КДшники.
«Получается, эти ребята ко мне…» — заключил я, обнаружив мелькающие на «моём» холме ИК-силуэты.
Надо сообщить остальным, а то легко могли не заметить.
— «Январь», «Дюшес-1» на связи, — заговорил я в рацию.
— «Дюшес-1», «Январь» слушает, — ответил Ронин.
— По обе стороны шоссе движутся две группы пеших, — сообщил я. — Северную возьму на себя — мимо меня не пройдут. По югу идут восемь человек, по северу — десять.
— Принято, «Дюшес-1», — сказал Ронин. — Конец связи.
Время до их приближения ещё есть, поэтому я решаю подзадержаться тут, чтобы израсходовать уже раскрытый РПГ-18.
На БТРах сидят какие-то типы, крутящие башками на 270 градусов, с особым акцентом на холмы, но меня хуй заметишь, так как физиономия у меня вымазана желтоватой грязью, на «Алтыне» камуфляжный чехол под местность, а поверх снаряги надет маскировочный плащ под ту же местность. Ну и, вдобавок, я выглядываю из-за камешка, одним глазком…
Логичнее будет грохнуть танк, потому что БТРы будут беззащитны против наших танков — прикидываю дистанцию и очень медленно поднимаю РПГ-18. А затем, взяв прицел, выпускаю противотанковую гранату в борт танка.
Челики на БТРах сразу же увидели меня и открыли шквальный огонь. Но я успел заметить, как граната врезалась в борт танка и взорвалась.
Результативность выстрела оценить я уже не могу, так как очень быстро сползаю с холма и укрываюсь за его гребнем.
Но тут по мне начинают стрелять другие противники, уже подобравшиеся с запада.
«Вот суки!» — подумал я с негодованием и перехватил «Печенег».
В грудь прилетает серия попаданий, но я удерживаюсь на ногах и открываю ответный огонь.
Против меня выступают десять противников, из которых четверо — КДшники.
Последние проявили себя сразу же — один из них плюнул в меня чем-то жидким и испаряющимся на лету, но я сразу же применил рывок и избежал контакта с нечто, способным разъедать камень и песок. Это какая-то особо едкая хуета, от которой мне бы точно не поздоровилось…
Выпускаю в плюющегося КДшника длинную пулемётную очередь и, словив левым бедром несколько пуль, перебегаю за торчащий из земли валун.
По валуну сразу же начинают дубасить пули, а затем, с холма, по мне начинает работать крупнокалиберный пулемёт.
Резко становится как-то некомфортно, потому что я вижу, как от валуна начинают откалываться плоские пластины, разбивающиеся при падении на землю.
«Сланец», — пришёл я к выводу.
На фоне раздаётся выстрел из танкового орудия, а затем ему вторит ещё один. Это значит, что я не смог уничтожить вражеский Т-72.
На доли секунды выглядываю из-за валуна и фиксирую местоположение крупнокалиберного пулемёта — его притащили боевики, которые и дубасят сейчас по мне.
КДшники, тем временем, сокращают дистанцию, чтобы подобраться поближе и подавить меня огнём или закидать гранатами.
«Это ДШК или его клон», — начал я размышлять. — «Он отстрелял примерно сорок патронов, а это значит, что скоро перезарядка…»
После того, как в сильно «похудевший» валун врезался ещё десяток пуль, я резко выскочил и дал очень длинную очередь в сторону ДШКподобного пулемёта.
Второй номер расчёта рухнул, а третий номер получил ранение и заорал. Но последнего сразу же заменил другой боевик, а у меня уже не было времени, чтобы дать дополнительную очередь, так как мне пришлось вновь укрыться за валуном.
Но я выиграл для себя тактическую паузу, которую использовал для подготовки трёх гранат РГО к применению.
Переключаюсь на ЭМ-зрение, определяю положение КДшников, подобравшихся очень близко, после чего последовательно раскидываю все три гранаты.
Раздался предупреждающий окрик на фарси:
— Наранджак! (1)
Двое КДшников среагировали мгновенно и рухнули на землю, а вот третий прослоупочил свою жизнь…
+146 очков опыта
Приятно, но мало.
Пользуясь предоставленной возможностью, выхожу из-за валуна и даю длинную очередь по лежащему на земле КДшнику, за что сразу же расплачиваюсь получением мощного удара в грудь.
Мне не удаётся устоять на ногах и я падаю на спину, но сразу же прихожу в себя и заползаю за валун.
Не знаю, что именно это было, так как я не услышал выстрела, но у меня из бронепластины бронежилета выглядывает основание крупнокалиберной пули.
«Что-то вроде крупнокалиберной винтовки?» — предположил я, активно дыша. — «Пулемёт не перезарядился нихрена — это точно не он…»
Мне выбило кислород из лёгких, что всегда очень болезненно, но я заставляю себя дышать — это ощущение скоро пройдёт.
Разворачиваюсь и выглядываю с правой стороны валуна. Сразу же, в ту же долю секунды, рядом пролетает пуля и я прячусь обратно.
«Точно снайпер…» — пришёл я к выводу.
У меня есть ещё четыре РГО, которые можно пустить на благое дело, а ещё есть две дымовые гранаты. И тут надо решить, что приоритетнее: либо сначала закрыться дымом и потом отработать осколочными, либо сначала осколочными, а потом закрыться дымом.
Первый вариант мне понравился больше, поэтому я вытащил из переднего подсумка две дымовые гранаты РДГ-2. Это старые советские девайсы, которыми я буду пользоваться до конца жизни, потому что в них нет аэрозоля от тепловизоров.
