Вик Разрушитель 11 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович

— Спасибо, брат! — обрадовался я, забирая протянутые ножны. Погладил холодную рукоять клинка. — Это же кость?

— Из бивня мамонта, — с необычайной гордостью проговорил Толбон, забирая у меня верёвку с олешком на другом конце. Показалось, в чёрных глазах молодого животного мелькнуло облегчение.

— Надо же, почти тёзка, — ухмыльнулся я и обнялся с бывшим соперником, оказавшимся приятным в общении парнем.

Мы попрощались, а девушки с какой-то грустью глядели вслед олешку, позвякивающему колокольчиком.

— Кто-то хотел покататься на нартах? — спросил я. — Могу попросить Николая, он сюда на своих оленях приехал. А этот ещё молоденький, рано ему в упряжь вставать.

— Я хотела, — призналась Лида и вздохнула. — Но уже передумала. Поехали домой! Что-то устала, хочу поваляться на кровати, книжку почитать!

Да не устала ты, красавица, а заскучала по Москве. Всё же я правильно поступил, что не согласился уезжать с родителями в Ленск. Мои привычки и образ жизни тоже уже не переделать. Я привык к многолюдности и суете столицы, а не к такой огромной территории, где на сотни километров всего два-три наслега[2]. Да, отец старается развивать города и посёлки, зазывает к себе людей, но ему трудно, несмотря на положение «золотого тойона». Только теперь до меня дошла одна мысль, раскалённым гвоздём вошедшая в голову. Князь Мамонов не просто так согласился на союз с Мстиславскими. У отца не было людских ресурсов противостоять мощному императорскому клану, постепенно забирающему под свой контроль многие ключевые позиции в Сибири и на Дальнем Востоке. Рано или поздно от его княжества стали бы откусывать жирные куски, и помогали бы в этом деле императору западносибирские князья. Поэтому князь Мамонов и сыграл на опережение, когда сообразил, что из себя представляет найденный после долгих лет поисков младший сын. Антимаг в обмен на долгосрочный союз с Мстиславскими и гарантии мира. Ну, а мне — красивая и молодая жена из императорского Рода. Правда, вспыльчивая и несносная. Как-то надо её перевоспитывать. Придётся повозиться.

Вправе ли я обвинять князя-отца? Ведь все его действия направлены на благополучие и безопасность Рода, и каждый, в ком течёт кровь Мамоновых, обязан содействовать этому фундаментальному правилу. На том же стоит любой аристократический клан. Меня, как младшего отпрыска Главы, пытаются встроить в жёсткую систему, где я должен приносить пользу. Это правильно. Но мне хочется, чтобы всё, что касается моей жизни, обсуждалось не за спиной, а открыто, глаза в глаза. Разъяснить, показать на пальцах выгоду… Думаете, пятнадцатилетний пацан не понял бы, ради чего он должен идти на крепком поводке?

— Какое ваше решение, Андрей Георгиевич? — обратился ко мне Баюн, и наклонившись к уху, тихо проговорил: — Его Императорское Высочество и ваш отец вернулись. Просили не задерживаться.

— Поехали домой, — и вовсе не из-за приезда цесаревича и отца я согласился! Сам чувствовал, что девчата переполнены эмоциями, и уже наступило пресыщение увиденным. Как они за меня радовались! Всего зацеловали на зависть окружающим.

Когда наша колонна проезжала мимо администрации, то просигналила стоящим у крыльца Николаю с дочерью и какими-то мужчинами. Те помахали нам в ответ. Славно день прошёл! Надо папане сказать, что его подчинённые отлично справились с проведением праздника. Обошлось без серьёзных инцидентов. Пьяных стычек хватало, но драчунов сразу же отводили в сарай казаки и охотники, состоящие в местной службе правопорядка.

Дорогу от Казачьего успели расчистить, не забыв поставить по обочинам высокие вешки, обозначавшие фарватер, по которому следовало двигаться. Зима долгая, ещё не раз полотно заметёт глубокими снегами. А эти наскоро оструганные жерди могут спасти жизнь заплутавшему путнику.

До поместья мы доехали быстро, но уже в густых сумерках, когда всё вокруг погрузилось в серость наступающей ночи. Особняк празднично освещался уличными фонарями и протянутыми по всей веранде гирляндами. Перед нашей колонной распахнули ворота — и я испытал чувство облегчения. Всё-таки день оказался слишком насыщенным, потребность завалиться в постель перевешивала все остальные желания. Но пришлось идти на ужин, тем более, хотелось узнать, как прошла поездка отца и цесаревича в Охотск.

Отец заглянул ко мне в комнату поздно вечером, когда я уже собирался нырнуть под одеяло с книжкой в руках. Цепко оглядевшись по сторонам, как будто ожидал увидеть здесь кроме меня ещё кого-то, он тяжёлой поступью дошёл до стула, опустился на него.

— Не надоело гостить? — усмехнулся князь. — Девушки что-то приуныли.

— День был насыщенный, много впечатлений, вот и перегорели, — с видом опытного психолога ответил я, усевшись на разобранную постель.

— А сам как?

Вместо ответа я задрал футболку до горла, показывая кровоподтёки от ударов, которыми меня наградили соперники. Отец с каким-то даже одобрением кивнул, будто радуясь, что я получил главный приз через боль, а не играючи раскидывая своих оппонентов по сторонам.

— Приедем домой, мама тебя обмажет своими зельями, — улыбнулся Глава. — А ты молодец. Девчата о твоих боях взахлёб рассказывали… Ладно, это дело второе. Я с дедом успел поговорить насчёт Источника. Сердится, что ты его активировал, не посоветовавшись со мной.

— Да это не активация была, — я поморщился. Как же тяжело объяснять людям принципы взаимодействия Антимага с магическими артефактами! Всё равно не поймут, потому что привыкли к иным методам, основанным на «правильных» теориях. — Всего лишь проверил, насколько чувствительны энергетические каналы Камня. Элементали себя хорошо проявили, а значит, Источник можно разогнать до приемлемой силы излучения.

— Ты как профессор стал изъясняться, — пошутил батя. — А скажи… твоя антимагия может уничтожить Источник Рода? Как-никак, твою кровь он принял, а значит, получил «противоядие».

— Не советую проверять, — предупредил я. — Мне пришлось пригасить ядро, пока стоял рядом с Камнем. Хотя… появилась одна мысль. Элементали-то подружились, а значит, я могу привязаться к новому Источнику через кровь. Ну так, ради эксперимента.

— Знаешь, другой на моём месте тебя выдрал бы ремнём за такую крамолу, — задумчиво проговорил отец. — Я, общаясь с тобой, кажется, совершенно изменился, поэтому драть не буду. И более того, сегодня мы пойдём к Камню. Я сделаю привязку кровью, а ты — всё, что задумал.

— Не боишься? — предложение Главы Рода было настолько неожиданным, что у меня мгновенно пропал сон. — Так-то я гарантированно гашу Источники

— Твои эксперименты не разрушат его, — уверенно ответил отец. — Ты же собираешься не гасить, а привязываться. Логично предположить, что для уничтожения чужого Алтаря тебе нужно приложить какие-то иные силы, как это произошло с Ушатыми. Даже если что-то пойдёт не так, я тебя остановлю.

— Каким образом? — с подозрением гляжу на него.

— Кулаком по темечку, — улыбается, а в глазах — ни капли шутки.

— Когда пойдём? Глубокой ночью или под утро? — вздыхаю в ответ.

— Я тебе позвоню, — усмехнулся папаша.

— Слушай, — я залез на кровать и скрестил ноги по-турецки, — а нас не засекут молодцы цесаревича? Да и Баюн не выглядит простачком. Вдруг увидят, сопоставят некоторые детали и придут к мысли, что в сарае хранится какая-то важная штука…

— Мои парни следят за флигелем, — кивнул отец, а значит, подобная мысль и ему в голову уже приходила. — Цесаревич хотел выставить охрану для Великой княжны и по периметру вместе с нашими бойцами, но я его убедил в полной безопасности. Думаю, в самом флигеле дежурство поставлено, ну и для Лиды Баюн троих гвардейцев выделил. Они будут по очереди охранять её комнату.

— Следовало этого ожидать, — я почесал макушку, прикидывая, смогут ли охранники Великой княжны заметить нашу ночную прогулку.

— Не переживай. Из флигеля сарай не виден, а значит, по улице мы спокойно пройдём. Я останусь в библиотеке, поработаю с документами. Как выйду на улицу, сразу позвоню тебе. Ну а ты сам придумай, зачем ночью по особняку шарахаешься. Если вдруг люди Баюна заметят, конечно.