«Проехали», – сообщила собственным мыслям.
И вернулась к насущному, полюбопытствовав у седоватого:
– Ваши солдаты обвинили меня в попытке пожирания офицера, или что-то неверно поняла, перевела или же интерпретировала?
Тамран нервно сглотнул, отвел взгляд в сторону, подумал над ответом, и очень осторожно произнес:
– Мисс Авояр, я прошу прощения за данное недоразумение, это более не повторится.
Не факт, чувак, не факт.
– То есть, я перевела правильно, – констатировала очевидное.
Офицер Тамран пристально посмотрел на меня, и начал базарить прямо как на профессиональном допросе:
– Военная школа? Университет? Силовые подразделения?
Спокойно выдержав его взгляд, безразлично ответила:
– И первое. И второе. И третье. Иначе с чего бы мне работать переводчиком при после? Военная подготовка обязательна для подобной должности.
И это первая проверка. Не его – а моя. Мне важно было знать, насколько много им известно о силовых подразделениях Гаэры.
– Не заметил ни в вас, ни в господине Эгвере военной выправки, – уклончиво произнес Тамран.
Чувак, похоже, ты не знаешь ничего.
– Господин Эгвер достаточно умен, для того чтобы его интеллект и дипломатический талант перевешивали наличие физической подготовки, – почти не солгала я.
Еще Эгвер был профессионалом с большой буквы П, и статус у него был соответствующий: Ps – класс, гении в психологии. Одного понять не могу, как Эгвер водилу своего не раскусил, но я выясню.
– А вы, значит, достаточно… симпатичны? – весьма провокационно поинтересовался тайремец.
И вот это уже была ловушка.
Ответь я «Да», пришлось бы как-то объяснять, почему симпатичности во мне ни на грамм. Ответь «Нет», пришлось бы пояснять, почему в таком случае я, по их мнению, являюсь бессменной любовницей посла.
Что ж, ушла в двусмысленность:
– Верность и преданность – вот мои главные достоинства! – произнесла почти с гордостью.
И собиравшийся продолжить допрос тайремец, закрыл пасть в прямом смысле данного слова. А я поняла, что мужик как минимум стар, как максимум – очень стар. Потому что он понял, о чем я. Помолчал, затем поднялся, сходил, набрал себе воды, вернулся со стаканом, посмотрел на меня поверх органического стекла, и произнес:
– Качества, достойные уважения.
Мило улыбнулась и вернулась к еде, внимательно исследуя своего, несомненно, врага. Для кого-нибудь, возможно, маленький шрам на гладкой коже показался бы чем-то естественным, а быть может и следом имевшего место в жизни офицера сражения, но я без труда определила шрам от скальпеля. Мужику перекраивали лицо, и судя по слишком идеальной коже – делали это на Танарге. Вот что реально умеют создавать на Танарге так это идеал. Идеальные солдаты, идеальные граждане, идеальная планета, идеальные планы по захвату всей обитаемой вселенной. Идеальные они, в общем. Вот и тут сработали… идеально.
Помимо рожи, от которой, я так полагаю, практически не осталось реальных черт, офицеру подправили и руки – половина пальцев на его правой ладони была имплантирована – идеальная ногтевая пластина говорила о многом, что касается левой руки, судя по всему она являлась бионическим протезом. В остальном – черный мундир подчеркивал неоднородность оттенка кожного покрова на шее, так что, вероятно, повреждения были и там. И зная о танаргских ценах на подобные операции для не граждан Танарга, я прикидывала, сколько за все это отдал тайремец – стоимость одного тяжеловооруженного крейсера, или двух?
– Вы меня определенно разглядываете, – решил поиронизировать надо мной офицер Тамран.
– Пытаюсь определить уровень вашего благосостояния, – мило ответила ему.
– Рассматриваете меня в качестве объекта для приложения ваших достоинств, таковых как верность и преданность? – практически оскорбил он.
– Нет, просто пытаюсь понять, вы все свое состояние отдали танаргским пластическим хирургам, или только половину, – действительно оскорбилась я.
Мужик нахмурился. Я сохраняла вид оскорбленного достоинства.
– Бывали на Танарге? – поинтересовался Тамран.
– В качестве переводчика при господине Эгвере, – окончательно обиделась я.
После чего демонстративно отодвинула от себя поднос с недоеденным условно обедом, и сложив руки на груди весьма враждебно посмотрела на офицера.
– Простите, – произнес он.
Позднова-то для извинений, и не прощу.
– Не хотел обидеть вас.
Хотел, и провоцировал намеренно.
Тамран поправил волосы пятерней, чуть ослабил бежевый шейный платок, и тяжело вздохнув, неожиданно решился на откровенность:
– Я был наставником архонта Дагрея в пору его юности, и оставался рядом с ним все годы борьбы за власть. Нахожусь рядом и сейчас. В этом мы с вами похожи, госпожа Авояр, нам обоим не чужды верность и преданность.
И он посмотрел мне в глаза. Спокойно выдержала его взгляд, всем своим видом выражая тот факт, что нет между нами ничего общего и похожего тоже нет.
– Что касается пластических операций… Скажем так, путь к власти не был простым.
Странно, на этом склеротике, чтоб его склерозом же и приложило, я не заметила никаких свидетельств пластической хирургии. Хотя нос, по моему мнению, надо было бы подправить, слишком здоровый он у него, этот нос, и сует он его куда не следует!
И в данный конкретный момент этот нос находится где-то рядом с крысой, способной сдать архонту Дагрэю моих парней. Так что хватит жрать, Мэг, пора переходить к делу.
Противореча собственному решению, я вновь притянула к себе поднос, и, принявшись ковыряться вилкой в салате, проявила «любезность»:
– Архонту Дагрэю где-то около сорока, если я правильно определила его возраст. Наставник, это обычно весьма возрастной военный, тот кто сможет помочь советом, и проявит преданность и верность. И на вас слишком много свидетельств нерасторопности, что едва бы допустил молодой военный. Соответственно, в момент, когда вы стали наставником архонта вам было… пятьдесят?
И я отправила в рот зеленый листик, пристально глядя на офицера Тамрана.
– Пять баллов, – усмехнулся он.
И продолжил пить воду, пристально глядя на меня. Если надеялся, что я под таким взглядом подавлюсь, то зря.
– Итак, – продолжила я, одновременно умудряясь и ковыряться в салате и выдерживать зрительную дуэль с этим… «престарелым», – вам сейчас что-то около девяноста лет.
– Девяносто шесть, – не стал увиливать Тамран.
– Оу, – только и сказала я. Поразмыслила над ситуацией, и добавила не менее глубокомысленное: – Вау!
Офицер усмехнулся, явно довольный моей реакцией на его слова, и поинтересовался:
– А вам?
– По сравнению с вами – сущий младенец, двадцать семь, – не стала я скрывать собственный возраст.
– Сущий младенец, – согласился офицер.
Я же не могла не подметить очевидного:
– Учитывая ваш возраст, вероятно, вы давно отошли от дел. Так что же вы делаете здесь?
Особо правдивого ответа я не ждала, все же мы враги, как ни крути, но к моему удивлению Тамран ответил предельно искренне:
– Я вынужден был прибыть, потому что Эрих потерял голову.
Да ладно? Вчера на нем сидела как влитая! Только нос мешал, а вот все остальное очень даже в норме было.
Собственно, это и озвучила:
– По моему скромному не экспертному мнению, голова все еще при нем. По крайней мере присутствовала в момент нашей последней встречи.
Офицер тайремского флота лишь невесело усмехнулся. Затем сделал еще несколько глотков воды, и с досадой произнес:
– Эрих привык получать все и всегда. Добиваться желаемого до последнего. И если он чего-то действительно возжелал – он этого добьется, невзирая на все последствия.
В последней фразе прозвучало столько горечи, что у меня внутри словно в тугой узел все связалось.
– Невзирая на последствия? – переспросила напряженно.
– О, да, – подтвердил тайремец, – и ваше нахождение на адмиральском крейсере прямое тому доказательство.
