"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гор Алекс

Беда и страдания обрушатся на мир.

Моря вскипят голубой кровью, и молния поразит вечность.

Белый парус станет черным, тьма вырвется из клетки

И поглотит сияние света…

— Там еще что-то было про какие-то рыбьи крылья… нет, крылатых рыб… разбивающих когтями оранжевые скалы… кажется… как-то так… но сейчас мне не вспомнить, извините уж… — взгляд богини вернулся из горних миров на Белый Свет и снова устремился на мясо.

— Уже переворачиваем, уже переворачиваем! — проявил телепатические способности Олаф и ухватился за вертел.

— А про какие-нибудь кольца он что-нибудь когда-нибудь предсказывал? — с робкой надеждой спросил Иванушка.

— Про кольца — нет, — уверенно качнула головой с новым, шитым серебром по синему фону чепцом богиня. — Я и говорю — никакой практической пользы…

— А если попробовать не только записывать пророчества, но и расшифровывать их? Хотя пророчества — высоко и узко специализированная ветвь магии, но, полагаю, что скромную попытку я все же предпринять бы рискнул…

Адалет почесал грифелем в лысеющем затылке и хищно уставился на записанные строки, словно от одного его сверлящего взгляда те должны были расколоться и выпустить на волю заключенный в них смысл.

— Только мужу этого не предлагай!.. — испугалась Фригг, но маг-хранитель не слышал ее.

— Скорее всего, это всё метафоры… — продолжал бормотать он, погруженный в одному ему известные миры и умозаключения.

— Мета… что? — непонимающе нахмурился и исподтишка глянул на образованного лукоморца отряг.

— Мета…фторы?.. — поддержала его недоумение хозяйка дворца.

— Метафоры. Это когда говорят одно, а имеют в виду другое, — охотно пояснил Иван.

Для откровенного, как буйвол, сына конунга сия концепция по сложности восприятия стояла в одном ряду с теорией расщепления Белого Света или техпроцессом получением коровьего масла из органических удобрений.

— А почему нельзя сразу говорить то, что имеешь в виду?

— Ну… Это придумали поэты… зачем-то… — не так сильно отличающийся в этом отношении от своего отряжского коллеги, лукоморский царевич беспомощно и безрезультатно попросил взглядом подмоги у погруженного в исследовательский материал мага.

— Поэты… — вспомнив поверженный идеал всей жизни, Олаф с презрением и желчью выплюнул слово, не так давно наполненное уважением, восхищением и даже благоговением. — Хель и преисподняя… Они придумают… За это не волнуйся…

Меж тем бараний бок дошел до потребительской кондиции, и был перемещен аккуратной хозяйкой на большое овальное медное блюдо, слетевшее с дальней полки и диковинным кораблем расположившееся предусмотрительно посредине стола.

Фригг, не дожидаясь, пока шипящее и источающее соки и сногсшибательные ароматы мясо остынет, принялась энергично командовать ножом и деревянной лопаткой для раскладывания порционных кусочков по тарелкам.

— Хм… хм-хм-хм-хм-хм-хм-хм… — выделяясь из захлебывающейся слюной компании, как отряжская богиня красоты среди участниц земного конкурса красавиц, старик не отрывался от своих увеличивающихся с каждой минутой записей.

— Адалет? Ужин остывает, — вежливо тронул его за плечо Иван, прекратив на минуту жевать.

— Я понял… — кивнул волшебник с отсутствующим видом. — Я понял… если принять за основу гипотезу с метафорой и пропустить фазу интерпретации, то, чтобы получить валидные результаты, остается сделать темпорально-пространственную привязку событийного контента…

— Что это?.. — Олаф не донес очередной кусок с торчащим из него саблей ребром до рта, встрепенулся и навострил уши.

— Контент — это… — быстро проглотив недожеванное мясо, начал было объяснение Иванушка.

— Где это?.. — обеспокоенно повернула голову к одним дверям, потом к другим, Сенька.

— Темпорально-пространственный — значит… — всё еще не понимая, отчего простое предложение чародея вызвало такое беспокойство, принялся, тем не менее, за новое растолкование Иван.

— О, нет… — безошибочно обернулась к ведущей в холл двери и даже не выдохнула — простонала богиня домашнего очага. — Нет… Они опять дерутся… Премудрый Рагнарок… Ну, когда, когда всё это кончится?!..

Иван прислушался: и верно, из холла, где шел пир богов и героев, вместо полупьяного гогота, песен скальдов и грохота кружек по столам в требовании тоста или пива, теперь доносились звуки ожесточенного сражения.

— День с ночью перепутали? — усмехнулась сквозь набитый рот Сенька.

Дверь, отгораживающая кухню от коридора, ведущего в зал, распахнулась, едва не впечатав медную ручку в виде драконьей лапы в беленую каменную стену, и внутрь ворвался и рухнул под ноги Фригг трясущийся, как осиновый лист в вибросите, испуганный вусмерть цверг.

— Хозяйка!.. Хозяйка!.. Там… там…

За его спиной в конце коридора пыхнуло жарко огнем, и малыш тоненько ойкнул и на четвереньках кинулся под стол.

— Что они там еще устроили?!.. — разгневанно вскочила на ноги и бросилась в холл не на шутку разошедшихся героев богиня.

Ее примеру последовали и гости.

Картина, открывшаяся взорам, лишила их дара речи на несколько секунд.

В нос им ударила тошнотворная волна запаха обугленного дерева, мяса и камня.

В холле героев кипела настоящая битва.

Воины — избранники брунгильд и Рагнарока — вооружившись чем под руку попало, отчаянно сражались с огромными черными зверями, похожими на волков.

Только раза в два больше.

Изо всех оконных проемов, как осенние листья на сонном ветру, слетали и пикировали на дерущихся драконы, десятки драконов — отвратительных зеленых, черных, коричневых кровожадных тварей.

Не успевали они приземляться, очистив предварительно залпом из встроенного огнемета посадочную площадку, как с их спин соскакивали громадные волосатые люди в звериных шкурах и с дубинами, и незамедлительно вступали в бой.

Избавившись от десанта, драконы взмывали под потолок гремящего, ревущего, обезумевшего Старкада и набрасывались на перемещающуюся теперь нелепыми рывками над полем бойни платформу.

— Мьёлнир!!!.. Рагнарок!!!..

Тьма черным, будто деготь, гигантским облаком окутала внезапно неподвижный помост, и он пропал, словно спичечный коробок в бочке смолы. Подлетающие драконы, как по команде, закружили вокруг и плюнули пламенем, но и оно оказалось не в силах осветить исчезнувшую под самым их носом мишень.

— Ходер!.. Это дело Ходера!.. — всплеснула руками Фригг. — Молодец, старик!..

Обескураженные звери, видя, что мрак и не собирается рассеиваться, устремились, очертя голову, вперед, в самое сердце тьмы, но промахнулись, и с ревом бессильной ярости и смущения выскочили с другой стороны.

Перед следующей пятеркой чудищ, только что избавившихся от своих великанов, и теперь в предвкушении победы и поживы заходивших на цель, воздух внезапно сгустился до консистенции камня, и со скоростью выброшенного баллистой снаряда устремился навстречу им.

Четверо успели увернуться.

Пятый дракон, отброшенный, изломанный дикой силой стихии, перекувыркнулся под потолком несколько раз и бесформенной мерзкой грудой обрушился на бьющихся зверей, гигантов и людей.

— Скавва!.. — словно увидев богиню ветра своими глазами, радостно воскликнула Фригг. — Это Скавва!..

Но потеря товарища, похоже, только разозлила свирепых тварей.

С неистовым ревом, извергая струи и клубы бело-оранжевого пламени, со всех сторон накинулись они на вновь потерявшую ход платформу, как пираньи — на тюленя, и ни мрак, ни остервенелые, отчаянные удары ветра не смогли им помешать на этот раз.

В помощь Скавве и Ходеру из черного облака полетели беспорядочно и бессистемно брызжущие белыми шипящими искрами огненные шары, словно, наконец, и остальные боги очнулись от потрясения и встали на свою защиту, и, на мгновение показалось, будто чаша весов баталии еще может склониться в их пользу…

Но снаряды, выброшенные из непроницаемой, как гранит, тьмы, так же вслепую и разлетались. Не достигая цели, они безвредно уносились в ночь через окна и двери, или обрушивались на излете на головы сражающихся внизу противников.