"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гор Алекс

Чем закончился сон Серафимы — вопрос так и остался открытым, потому что в эту секунду на увлеченно слушающий о чужих кошмарах отряд обрушилась из ниоткуда волна своих собственных монстров.

— Берегитесь!.. — только и успела выкрикнуть Сенька, как, толкаясь и огрызаясь друг на друга, на спутников набросились такие твари, от которых простые исчадия хела бежали бы, поджав хвосты, жала и щупальца.

— Спиной к спине!!! — проревел Мьёлнир, и люди последним отчаянным усилием успели сдвинуться в оборонную формацию и встретить лавину клыков, рогов, когтей и жвал сталью и — в случае Адалета — слоновой костью.

Неописуемые монстры всех размеров, расцветок и покроев выскакивали из-под лестницы, вылезали из стен, выпрыгивали из закрытых дверей, сыпались с потолка и тут же набрасывались на притиснутых друг к другу в зале второго этажа нарушителей спокойствия и границ Нифльхайма.

Иванушка оказался между чародеем и отрягом, кинжал и меч наготове.

Вот из яростно пихающей, роняющей и грызущей ближнего своего толпы монстров вырвался бегемот на мускулистых паучьих лапах и кинулся на мага, щелкая коротким зубастым клювом. Искусный взмах Иванова меча должен был отделить зубы от клюва, а клюв — от чудища, но чудесный клинок снова прошел сквозь атакующего урода как сквозь воду, и оставил Адалета с ним один на один.

В порыве добраться до сына Гуннара, прямо на меч лукоморца прыгнул светящийся оранжевым рогатый волк… и снова чудовище и царевич будто оказались в разных измерениях. Хищные челюсти зверя вырвали клок куртки отряга перед тем, как тот развалил его надвое молниеносным ударом топора, заодно сбив шапку и едва не лишив головы Ивана.

Молот громовержца метнулся в накатывающийся на него горящий камень с отверстой пастью, взорвал его на мелкие кусочки, но, возвращаясь, безвредно просвистел сквозь рвущегося к Серафиме под копытами фиолетового дождевого червя очередного человекоядного кротозайца.

— Кольцо!!! Мьёлнир, примени кольцо!!! — отчаянно выкрикнул Иванушка, но бог грома, занятый с навалившимся на него огнедышащим великаном, только яростно прорычал в ответ: секунда, потраченная на извлечение артефакта, могла стать последней секундой его жизни.

Извернувшись, царевич ухитрился ударить нападавшего в колено острием меча, чтобы бог смог дотянуться до кольца, но, как и прежде, ни великан, ни он сам ничего не ощутили и не заметили.

Рыла, пасти, иглы, когти, шипы, бивни, зубы, слизь, стрекала, шкуры, чешуя, дубины и камни — всё смешалось вокруг медленно сжимающегося кольца постепенно выбивающихся из сил, израненных людей и громовержца, в то же время показательно игнорируя лукоморского царевича, а его выпады и удары приносили им не больше вреда, чем тени, или ветру, или воде в реке.

Всё это с каждой минутой напоминало больше всего какой-то страшный сон.

Кошмар.

Кошмар?..

Иван бросил меч в ножны, сунул кинжал за голенище, отошел в сторонку, свободно проходя сквозь тела самых жутких монстров, и задумался, обхватив голову руками.

Если это и впрямь ожившие кошмары, как признала своего Серафима, то не может ли это быть как-то связано с происшествием на третьем этаже? А если это была не непонятная случайность, а ловушка Хель? Если они там не просто упали без чувств, а уснули? А из спящего подсознания, или где там у людей и богов рождаются и живут кошмары, магия Хель извлекла чудищ и бросила их на нас? Причем каждый может поразить только своего! И то же самое — про чудовищ: каждое нападает только на своего… родителя?.. прародителя?.. А на меня никто не обращает внимания, потому что моих там нет, потому что я не уснул, потому что вчера я, спасибо заботливой Фригг и забывчивому Мьёлниру, выпил пол-литра «вырвиглаза»!

Была бы еще от этого какая-то польза другим!..

Их чудовищам нет ни конца, ни края, а я для них всё равно, что не существую, я ничего не могу сделать, ничего, ничего!..

Нет, надо думать, думать, думать! Иначе так мы простоим тут до возвращения Хель!..

Если доживем.

Но что делать?!..

Перебить их невозможно, сбежать, напугать, разогнать — еще невозможнее…

Разбить чары?

Кхм.

Перехитрить?

Кхм-кхм.

Но что…

Масдай!!!

Надо пригнать Масдая, забрать всех, и просто улететь — слава Богу, крыльев ни у кого из кошмаров нет!.. Доберемся до границы с Хеймдаллом, и заклятье Хель рассыплется там само по себе. Наверное. Но проверить стоит.

Эту мысль Иванушка додумывал уже на бегу.

С грохотом промчался он вниз, оскальзываясь на гладких костяных ступенях, выбил плечом замешкавшуюся дверь, вырвался во двор…

И остолбенел.

По отчаянно вопящему и размахивающему кистями ковру ползало стадо моли величиной с курицу и ее личинки с батон вареной колбасы.

Сквозь прогрызенные дыры просвечивали кремовые куполы черепов брусчатки.

— Масдай!!!..

В три прыжка, на ходу выхватывая меч, Иванушка достиг поедаемого заживо друга, яростно взмахнул клинком, рассекая прожорливых насекомых так и эдак… и со стоном опустил руки.

На моль его появление произвело не больше впечатления, чем на мостовую, на которой лежала обреченная жертва.

Иван заскочил на ковер, упал на живот, уцепился за край и проорал:

— Масдай, вверх и покрутись — может, они свалятся!..

После минуты высшего пилотажа с ковра свалились только двое: сам Иван и мешок с продуктами.

Оставшийся без человеческого присутствия Масдай бессильно рухнул рядом, стряхнув на мгновение потерявшую ориентацию в пространстве моль.

У личинок таких проблем не возникло.

— Иван, Иван, Иванушка, помоги мне, помоги, пожалуйста, спаси меня!.. Ты же всегда был хорошим мальчиком, ты не сорил, не ронял пирожки, не крошил печенье, не проливал чай!.. Ты умный, ты читаешь много, у тебя самая хитрая в мире жена, придумай же что-нибудь, умоляю тебя, придумай!!!..

С остервенением отчаяния набросился царевич с кулаками на отвратительных белых червей, но все его удары пролетали насквозь, словно это не они, а он сам был из своего собственного кошмара, где хотел, и не мог помочь тому, кто спасал его собственную жизнь не один десяток раз…

Кошмар.

Кошмар!!!

Не соображая толком, что делает, ибо времени с каждым промчавшимся мгновением у него и друзей становилось всё меньше и меньше, Иванушка кинулся к развязавшемуся при падении мешку и лихорадочно принялся вытряхивать его содержимое на площадь.

Хлеб, мясо, масло, туес с молоком, кузовок с остатками яиц, картошка…

Подхватив Масдая за кисти, он быстро подтащил его к месту последнего упокоения их припасов и принялся за дело.

Первыми в ход пошли яйца: бренные останки двух десятков отборных диетических были вывалены на охнувшего от изумления и возмущения Масдая и спешно размазаны по всей поверхности.

Потом настал черед масла: растаявший в горячем Хеле и подмерзший в холодном уродливый кусок на полтора килограмма был распределен по шатт-аль-шейхскому орнаменту не слишком равномерно, но добросовестно.

Далее последовало молоко, сухари, грудинка, шаньги…

Отчаянный вопль Масдая «Ива-а-а-а-а-ан!!!..» разорвал, казалось, пространство и время, воздух Хела заколебался, зарябил, дрогнул, и из вечной предзакатной тьмы на глазах у потерявшего уже надежду царевича материализовался его двойник — с бочонком подсолнечного масла и мешком соленой селедки в руках.

Торжествующе ухмыляясь, доппельгангер отшвырнул в сторону продукты, выхватил меч, и со всей нерастраченной яростью и пылом невостребованного возмездия обрушился на ничего не подозревающих личинок и мотыльков, увлеченно набивающих бездонные чрева мохером.

Через полминуты с насекомой напастью было покончено.

— Иван?.. Иванушка?.. Иван?..

Если бы мог, старый ковер бы прослезился.

— Иван…

Близнец лукоморца виновато улыбнулся, упал на колени, принялся было шапкой отчищать причиненный оригиналом ущерб, но мигнул в воздухе пару раз… и исчез.

Иванушка в роли чьего бы то ни было кошмара — нелепость такого предположения понимал даже полусонный разум ковра.