Лекс.Трилогия (СИ) - Нетт Евгений

Глава 25

Маска

Из кабинета мы с Алисией вышли за десять минут до сигнала, который должен был выпустить студентов из аудиторий обратно в коридоры.

Алисия шла рядом, молчала и прижимала к груди выданную ей бумагу об освобождении от занятий на сегодня – идеальная бумажка, один‑в‑один повторяющая бланк медицинского крыла. Впрочем, облегчения девушке это не приносило: выглядела она так, словно привычный мир вдруг перевернулся вверх дном… и отчасти так для Алисии дела и обстояли.

– Я не понимаю, – произнесла она наконец. – Тереза ведь… она добрая. Заботливая. Она помогала тем, кто не успевал. Волновалась за всех. Она не могла вот так просто…

– Могла, – мягко, но уверенно сказал я. – Вопрос не в том, добрая она или нет, Алисия. А в том, что её, судя по всему, очень качественно обработали.

Алисия подняла на меня взгляд:

– Обработали?..

– Как я успел понять, её привлекли к безобидным делам «во благо простолюдинов». Потом дела эти стали чуть менее безобидными. Следом раскрыли компромат, дали привыкнуть к заданиям посложнее – и начали шантажировать. Под конец она уже не выбирала между хорошим и плохим, Алисия. Это был, скорее, выбор между плохим и неприемлемым…

– Ты говоришь так, будто знаешь, Лекс.

– Аристократов учат подобным вещам. В качестве предостережения, – ответил я, на ходу придумав это, с позволения сказать, оправдание.

И формально это даже не было ложью. Знать во всех мирах варилась в котле интриг, предательств, насилия и лжи. Не видеть в таких условиях рычагов, слабостей, обязательств и зависимостей, из которых состояла изнанка любого привычного общества, было чревато большими проблемами.

Просто в моём случае знание бралось не из систематического обучения, а из опыта человека, прожившего несколько больше восемнадцати лет, и успевшего насмотреться на то, как легко умные люди делают глупости, если достаточно аккуратно загнать их в угол и не оставить иных вариантов.

– Тереза в этом плане подходила идеально, – между тем продолжил я. – Умная, старательная, неприметная. Не слишком близкая к кому‑то одному, но «своя» для многих. Скромная, исполнительная. И, как выяснилось, умеющая молчать и изображать из себя святую невинность…

Алисия вздрогнула:

– Не надо так, Лекс.

– Надо, – мы вышли в холл центрального крыла, откуда в три стороны расходились коридоры с лестницами, а у массивных дверей, за которыми находилась площадь, дежурила охрана. – Алисия, мне правда жаль. Но если мы сейчас будем утешать себя тем, что Тереза – просто бедная‑несчастная девочка, ни в чём по‑настоящему не виноватая, то в следующий раз кто‑то вроде неё подойдёт уже не с десертом, напичканным снотворным, и не с запиской на листке из твоей тетради.

Блондинка отвела взгляд и понурила голову. Подняла руку со всё ещё зажатой меж пальцев справкой.

– Они сказали мне молчать, Лекс. Словно не было ничего.

– И правильно сделали, – я медленно кивнул, оглядевшись. Вокруг не было никого, кроме охраны, да и та находилась на почтенном расстоянии. – От твоего молчания сейчас может зависеть не только расследование, но и жизнь родных Терезы.

– Я поняла! – Алисия кивнула так резко и глубоко, словно именно последняя фраза стала для неё исчерпывающим доводом в пользу того, чтобы закрыть тему и больше её не поднимать.

– Хорошо. Ты умная девушка, Алисия. Просто постарайся пока что быть осторожнее. Лучше вообще побудь в общежитии сегодня…

– А ты?

Я посмотрел на браслет. Времени оставалось не так много, но достаточно для того, чтобы успеть кое‑что сделать.

– А у меня есть несколько важных дел, с которыми нужно успеть разобраться. Иди, Алисия, а то скоро студенты в коридоры хлынут – и объясняйся потом, если не повезёт.

Алисия вняла этим моим словам, попрощалась и скрылась за массивными дверьми. Я же, выдохнув, – что ни день, то очередное сомнительное приключение, – набрал сообщение Эльзе.

«Я встречу тебя у аудитории сразу после занятия. Ничего катастрофического, но важно»

Ответ пришёл спустя пару минут, когда я был на полпути на нужный этаж:

«Ты когда‑нибудь научишься не начинать призванные успокоить сообщения так, что после них хочется срочно искать как минимум аптечку?».

Я невольно усмехнулся.

«Сомневаюсь, Эльза. До встречи».

К нужной аудитории я подошёл за минуту до звонка, и даже не успел толком расположиться на подоконнике, когда под высокими сводами разнеслась звонкая, но не дребезжащая в ушах трель. Двери чуть ли не синхронно открылись, и коридор стремительно наполнился студентами: голосами, шагами и сумбурным оживлением.

Эльза вышла следом за Громовым, заметившим меня первым. А замыкала процессию Белль, с любопытством окинувшая меня взглядом. Впрочем, заметно напрягся только Дима, почувствовав неладное, словно гончая – добычу.

– Лекс, – Эльза остановилась напротив, задрав голову. – Что случилось?

– Ничего такого, что стоило бы обсуждать в коридоре, – с намёком произнёс я для всех троих. – Но сегодня очень важно соблюдать дисциплину и быть паиньками, никуда помимо обязательных к посещению мест не сворачивая.

Белль едва заметно напряглась.

– Это как‑то связано с утренними слухами?

– В том числе.

– А если чуточку конкретнее? – Эльза подалась вперёд, заглядывая мне в глаза в поисках чего‑то, одной ей известного.

– Конкретнее смогу сказать позже, – я посмотрел на Громова. – Дима, у меня вечером действительно неотложные дела. Поэтому Эльзу я проводить до общежития не смогу, и…

– Можешь на меня положиться, Лекс, – брюнет уловил суть, как уловил и то, что я старался выражаться обтекаемо. Лишних вопросов он задавать не стал, и вообще воспринял ситуацию философски – даже бровью не повёл сверх минимально необходимого.

– Знаю, Дима. Поэтому и не беспокоюсь…

Эльза тем временем поджала губы, явно недовольная тем, что её вместе с Белль только что почти открыто передали под опёку. Но спорить не стала, проявив свойственное ей благоразумие.

– Лекс, – она поймала мой взгляд. – Береги себя.

– И ты.

Всего лишь на мгновение, но мне показалось, что сейчас Белль выскажет нам всё, что думает о таком «поддержании дистанции». Но обошлось: Эльза резко развернулась, цепанула Сориар под локоток и потянула дальше по коридору. Громов, обменявшись со мной кивками, двинулся за ними следом.

Троице, в отличие от меня, ещё предстояло изображать добросовестных студентов, посещая лекции и практикумы, коих даже у самого ленивого студента с самым ужатым расписанием оставалось минимум две штуки.

Мне же Имперская Безопасность любезно подмахнула освобождение от пропущенного занятия, не обозначив сроков помимо сегодняшней даты. Я это воспринял как карт‑бланш на пропуск вообще всего, так что до непосредственно совещания у меня оставалось немало времени.

И я решил использовать эти часы с умом, не став сразу идти к месту встречи.

Во‑первых, сидеть под дверью кабинета, в котором совещание должно было состояться лишь спустя несколько часов – всё равно что расписаться в излишнем рвении. А во‑вторых, мне нужно было хотя бы создать видимость того, что я знаю больше, чем есть на самом деле.

«Раз уж фактически подтянуть уровень своей осведомлённости пока не выходит, хоть так» – с такими мыслями я и вернулся в центральный холл, заняв одну из широких скамей у дальней стены. Отсюда хорошо просматривались лестницы и все выходы в основные коридоры центрального крыла, а я сам при этом оставался на виду у охраны – немаловажно для того, чтобы их лишний раз не нервировать.

Последующий час я, вооружившись планшетом, – браслет для таких дел всё‑таки подходил постольку‑поскольку, – открыл сеть академии, начав целенаправленно рыскать по новостным сводкам, комментариям, объявлениям и доступным мне чатам.

Не то, чтобы среди «шума», генерируемого сотнями юношей и девушек, можно было так уж легко найти необходимое. Но свежие слухи об общежитиях, обсуждения стычек и наоборот свежезаключённых, – если судить со стороны, – союзов среди семей Первой Сотни и тех, кто вплотную приблизился к ним, новые заметки о кружках и клубах, великое множество фамилий рьяно комментирующих всё и вся студентов – всё это формировало неполную, кривую, не слишком‑то надёжную, но картину «мира‑в‑Академии».