Дождавшись, когда надменный тип спустится в трюм, чтобы проверить топку, Риз направился к длинноволосому. Тот не мог его видеть, ибо не имел глаз на затылке; не мог слышать шаги, заглушаемые гулом парового мотора и плеском воды, однако каким-то образом все же распознал движение в свою сторону и обернулся.
– Хотите договориться? – с ходу спросил ищейка. Его проницательность немного напугала Риза, хотя избавила от неловких попыток начать неприятный диалог. Он не стал юлить и ответил:
– Я вернулся сюда не для того, чтобы прятаться.
– Весьма похвально. – Длинноволосый натянуто улыбнулся, подразумевая нечто другое. – И вы полагаете, этого достаточно, чтобы убедить нас ввязаться в дело?
– Я доплачу.
Ищейка покачал головой, не принимая его отчаянное предложение.
– У вас нет таких денег, Ризердайн. Приберегите что-нибудь на дальнейшую жизнь.
– Велика вероятность, что деньги мне не понадобятся.
Его мрачный сарказм пришелся собеседнику по душе, и тот с усмешкой кивнул, что могло означать как подтверждение опасений, так и дозволение продолжать уговоры. Приободренный слабой надеждой, Риз продолжил:
– Вы знаете, что Лэрд сделал с моими безлюдями?
– Охо не воспитатели, чтобы слушать жалобы и наказывать тех, кто ведет себя плохо. Мы лишь торгуем сведениями, – подчеркнул шпион и многозначительно кашлянул. Намек был более чем понятен.
– У вас есть, что мне продать?
– Готов поделиться советом бесплатно. Будем считать это проявлением заботы, за которую ваша матушка уже заплатила. – Длинноволосый выпрямился, предчувствуя перемену тона, и медленно завел руки за спину, приняв более деловой и собранный вид: – Вы зря полагаете, что Лэрд – источник всех проблем, поверьте, недоброжелателей у вас куда больше. Упускать их из виду довольно опрометчиво. Так что хорошенько подумайте, прежде чем высовывать нос.
Сказанное не стало для Риза откровением. Конечно, многие хотели добить его сейчас, пока он слаб и ничтожен. Редкий стервятник нападет на сильного зверя, но всякий попытает удачу у раненой туши. Риз устало вздохнул. Оставался последний шанс убедить шпиона Охо изменить решение.
– Что насчет услуги за услугу? Я по-прежнему домограф и конструирую безлюдей. Летающих, например. – Риз перевел взгляд на Пернатый дом, тенью преследующий судно. – Возможно, Охо нужны маневренные средства передвижения. Скорость доставки повышает ценность информации, не так ли?
Длинноволосый задумчиво помолчал, а потом сказал:
– А вы, я смотрю, находчивый человек.
– Скорее отчаянный.
– Уверены, что хватит силенок разыграть эту партию?
– У меня козырь в рукаве.
– Хорошо, если так, – хмыкнул шпион. – Мы дадим ответ после того, как вы сделаете первый ход. Охо помогает только тем, в чьей победе уверен. Докажите это – и можете рассчитывать на нас.
Глава 26
Дом с оранжереей
Флориана
– Дарт меня убьет! – обреченно выдохнул Дес.
– Скажешь, что я тебя обманула.
– Что я вижу. Флори открыла для себя слово «блеф»!
Она самодовольно улыбнулась, приняв его слова за похвалу. Оказалось, что поступать вопреки правилам и здравому смыслу до азартного приятно. А вот пробираться через тлеющие завалы – совсем наоборот. Танцующие дома превратились в пепелище, но дверь не пострадала от огня и по-прежнему защищала вход в тоннели. Изнутри они повесили цепь с амбарным замком, чтобы чужаки не смогли проникнуть сюда.
– Я делаю это только ради тебя, – заявил Дес, прощаясь с ней на развилке, ведущей в Дом ненастий, где работал Эверрайн.
Свернув направо, Флори прошла хитросплетения ходов и вскоре добралась до знакомой двери Дома с оранжереей, которая щелкнула замками, едва безлюдь почуял приманку – припасенный для него капустный лист. Пройдя темные и пустые коридоры, Флори оказалась во дворе, обнесенном уже подросшим наполовину ограждением. Она сразу заметила Дарта у дальней стены, где он обустроил место с лестницей и подвесным газовым фонарем. Воткнутая в землю лопата служила вешалкой для его рубашки. Обнаженная спина блестела от пота, в оранжевом свете его кожа казалась расплавленной бронзой.
Не желая больше скрываться, Флори направилась к Дарту, заранее вооружившись виноватой улыбкой и оправданиями. Сейчас она должна быть за городом, трястись в балаганном фургоне и сбегать прочь от опасности. Но она здесь, и Дарту придется с этим смириться. Он почувствовал ее приближение по шагам и, резко обернувшись, ошарашенно уставился на нее.
– Ты что здесь делаешь? – выпалил он и вышел из круга света, шагнув не ей навстречу, а назад, к импровизированной вешалке.
– Я же обещала, что ты даже соскучиться не успеешь.
Флори ждала, что от такого Дарт растает, разомлеет и не будет сердиться, однако он подошел к ней с таким суровым лицом, будто собирался прогнать и вытолкать взашей, если она заупрямится. Рубашку он надел и даже застегнул, а вот подтяжки так и остались висеть по бокам.
– Ты с самого начала не собиралась уезжать! – воскликнул он, гневно сверкая глазами. – Тебе нельзя оставаться в городе.
– Ты это уже говорил, – перебила она и сделала несколько шагов вперед, чтобы обозначить уверенность в своем решении. – Это, как видишь, меня не убедило. Думаешь, сработает сейчас?
Она проговорила это почти шепотом и, преодолев последнее расстояние, разъединяющее их, бросилась к нему с объятиями. Он перестал злиться, но ворчать продолжал, покрывая ее лицо россыпью мелких поцелуев, словно пересчитывая веснушки. Флори невольно морщилась, когда его щетина царапала ей щеки, но это маленькое неудобство с лихвой компенсировали его теплые и мягкие губы. Ей понадобилось время, чтобы вспомнить о важных делах и найти в себе силы отстраниться.
– Нам нужно спешить, – напомнила Флори. – Дождь начнется через час.
Дарт отпустил ее, снова став хмурым и серьезным.
Они вернулись к тровантам и проложили ряд по периметру, за работой обсуждая защиту других безлюдей. Дом ненастий, как стратегически важный безлюдь, Рин взял на себя, а Дес отправился ему помогать. Бильяна хлопотала в Рогатом доме, ухаживая за пострадавшими.
Они так увлеклись, что перестали следить за временем, и обрушившийся ливень застал их посреди двора. Обычный дождь всегда можно было предсказать заранее, почувствовав его приближение, но тот, что был вызван благодаря Дому ненастий, возникал резко, без всякого предупреждения.
От ледяного душа перехватило дыхание. Они побежали обратно в дом и, промокшие до нитки, скользнули в оранжерею, где жаркий воздух и трубы, проходящие под полом, помогли бы немного согреться.
У входа их встретил сладкий аромат жимолости, чьи вьющиеся плети, спускаясь с потолка, образовывали в дверях занавес. Через стеклянный купол, заключенный в металлический каркас, в оранжерею проникал мягкий лунный свет. Здесь не было ровных цветочных рядков и упорядоченных клумб с табличками; все росло стихийно, свободно, без границ и препятствий.
Свет в хартруме Дарт зажигать не стал, чтобы не тревожить безлюдя, и бесшумно следовал за Флори в глубину оранжереи по вымощенной дорожке, ведущей к фон- тану.
Впервые оказавшись в сердце Дома с оранжереей, она с интересом изучала пространство. Ее внимание привлек старый картотечный шкаф, заполненный душистыми гиацинтами, нежными фиалками и азалиями. В ящиках поменьше, непригодных для цветов, стояли аптекарские склянки и пузырьки с различными отварами, целебными мазями и бальзамами. Бильяна готовила их сама.
Они прошли чуть дальше и добрались до кованой лестницы; спускаясь с верхней галереи, она спиралью ввинчивалась в пол. Ее нижние ступени оплетала паутина плюща, который разросся так буйно, что его лозы протянулись по каменным плитам, укрыв их сплошным зеленым ковром.
– Осторожно, лестница едва держится, – предостерег Дарт, стоило Флори взяться за перила. – Ей не пользовались лет двадцать.
Она примостилась на ржавых ступенях и немного покачалась влево-вправо, проверяя прочность конструкции. Что-то над ухом и впрямь заскрипело, грозясь развалиться в любой момент. Решив не рисковать, она осталась внизу и сняла туфли, полные дождевой воды.
