— Горит! — истошно заорал кто-то. Народ зашевелился, но как-то вяло, лишь несколько человек потянулись к выходам.
Тут я немного вдохнул самолично выпущенной «вонючки», что и должно было случиться. Взбодрило! И поэтому без всяких усилий заблажил матом про «какая-то сволочь газ пустила!», не забыв повернуться спиной в сторону противника и закрывать лицо. Из двери подсобки выскочили два охранника, как всегда, похожие на братков. Один сразу согнулся и закашлялся, а второй метнулся назад. Через секунды взвыла сирена пожарной тревоги.
Однако этих людей так просто не возьмёшь, многие и не думали покидать с таким трудом отвоёванные кресла! Толстый глава семейства даже закричал:
— Нюра, сиди ровно, сейчас проветрится!
Да, Сибирь это вам не Москва.
Наконец, про газы заорали все, и дело пошло. Толпа начала эвакуироваться.
С улицы в зал влетели два милиционера, которые принялись активно выгонять людей на привокзальную площадь, в том числе и криминальных наблюдателей. Тем временем Кромвель натянул на лицо маску и уже вскрывал ячейку. У его ног лежала объёмистая тканная сумка чёрного цвета. Я, продолжая искренне материться и кашлять, героически задержался у выхода, контролируя банду противника.
Паша уже вышел. Всем привет, какие такие жёлтые чемоданчики? Нет, не видели… Выбираясь в толпе рядом с круглолицым, в подходящий момент я сильно толкнул его с подножкой и тут же со всей накопившейся злостью всем весом наступил на лодыжку. Крик его смешался с другими, никто и внимания особого не обратил. На улице народ отбежал было в сторону, но самые ушлые тут же вернулись вместе с семействами поближе к входам, чтобы первыми занять места. Попытки ментов их отогнать оказались бесполезными, рядом с дверями выстроили боковые усы групп прорыва.
Всё-таки таёжный народ «вонючкой» не запугаешь!
Группер уже был далеко, он шёл прямо и быстро. Я же, часто оглядываясь, как и многие, двинулся за ним в стороне.
— В Удачное едем, парни! — отдал команду Кромвель, перекидывая чемодан за спину. — Фантомас, зигзагом скачи по дворам, где-нибудь умыться нужно…
Я действительно устал, нуждаюсь в отдыхе.
Устал от восприятия этой реальности.
От последствий исторических событий, которые здесь произошли, и от осознания представлений того, чему ещё только предстоит произойти.
В России-2 попытка социального взросления после самообмана конца 50-х - начала 90-х оказалась провальной. Люди этой реальности, как и мы, потерявшиеся после исчерпания идеологической ясности со стройными планами первой половины 20-го века, после страшного допинга с корректировками, полученного в ходе Великой Отечественной войны, на переломе эпох не смогли вовремя или же в самый последний момент, как мы, встряхнуться и начать выкарабкиваться из кошмара.
Так не должно было случиться.
Однако вышло так, как вышло. Глядя из нашей, привычной и, как выяснилось в сравнении, очень комфортной реальности на окружающий мир, отчётливо понимаешь — шансов пройти правильной траекторией у нас было немного. Здесь же эти шансы безнадёжно упущены. Это действительно навсегда, прав Кромвель. Вот только осознавать случившееся и смотреть со стороны на агонию распадающейся, преданной вождями и олигархами страны тяжело, страшно. А ещё очень жалко простых людей. Потому что люди России-2 ничуть не изменились, забери их отсюда, и они быстро приживутся у нас.
Точно! Нужно забирать больше, извлекать чаше! Кто знает, может, в «Экстре» вызреет и такая установка...
Никто не знает, как «Экстра» выявляет точки возможных Рубежей. Ясно, что для полевой работы подбираются самые удобные. Красноярский Рубеж расположен в районе Удачное, прямо на берегу Енисея. Этот обычный для района двухэтажный дом с участком ничем не выделяется, разве что стоит бестолково. Не посередине участка и не с краю, а так, что места для нормального гаража или просторной теплицы не остаётся, по месту расположения Рубежа. Зато много берёзок.
Возле ворот нас уже встречал Вахтёр, по виду типичный дачник в растянутых трениках и изношенных тапках, пузатенький седовласый крепыш. Вахтёр закрыл за нами калитку, и стало видно, как сильно он взволнован.
— Понимаете, товарищи, это первый проход в секторе, большое событие! — он торопливо пожал всем руки. — Извлекатели, наконец-то! Может, чайку перед дорогой? Есть и кое-что покрепче, под рыбку копчёную.
Конечно, ему очень хотелось продлить краткий миг своего участия в активном действии. Тем более, впервые.
— Спасибо, коллега, вынуждены отказаться, устали, честно говоря, — скупо улыбнулся группер.
Тот с сожалением покивал и спросил:
— Все проходят?
— Один остаётся, он завтра пойдёт... Позывной Фантомас, знакомьтесь, — представил Кромвель Потапова.
Да, Ивану предстоит отогнать на базу внедорожник, спрятать оружие, проверить и законсервировать хозяйство.
— Мы тебе номер в «Хилтоне» забронируем, — пообещал командир, похлопав Ваню по плечу.
— Без меня не пейте, а? — кислым голосом попросил начальник транспортного цеха.
— Дождёмся, Ваня, слово даю, — успокоил я друга и посмотрел на другой берег Енисея, на покрытые тайгой покатые отроги Саян, на ущелья и скалу Токмак, одну из изюминок красноярского пейзажа и часть знаменитых Столбов.
Зашли в дом.
Рубеж выглядел как-то непрезентабельно — старая, вся в лохмотьях осыпающейся белой краски деревянная дверь в кирпичной стене. А за стеной, судя по архитектуре здания, сразу двор! Обычный двор с березами и травкой. Но там окажется ещё одна комната. Вот она, фантастика.
— Завидую я вам, ребята, — с грустью сказал хранитель Рубежа. — Завидую активным действиям, ведь нам отсюда и отлучиться-то нельзя надолго, разве что в магазин сбегать. Такая тоска порой разбирает...
Понимаю. Я вот нисколько не завидую Вахтёрам и Наблюдателям. Нет у них права на шаг. А у нас есть.
Скрипнул тяжёлый бородчатый ключ.
Две недели отпуска... Куча денег! Хоть на Фиджи! Но я после отчёта в Конторе сперва поеду в Енисейск. Там у меня дела. Затем куда-нибудь на море.
И можно снова отправляться в рейд.
Вадим Денисов
АНТИГЕЙМЕР
Глава 1
Москва реформируемая. Визитёр, от которого невозможно отвязаться
Что я тогда мог понять? Ничего. Смотрел на него — ничего странного не видел.
Кроме самого факта визита.
Обыкновенный такой мужичок — типичный папик, одна невысокая ступенька до среднего класса, не велик рубеж, а хрен перепрыгнешь. Я вот никак не могу перепрыгнуть. Кажется, ещё немного, ещё чуть-чуть, а не проскакивается. Хотя этот чувак, пожалуй, лишь играет «недоросшего» по долгу службы, имидж такой. Летний парусиновый пиджачок с подвернутыми по локоть рукавами, как бы не дешёвый, тёмно-коричневого цвета. А ткань дерьмецо — сток, джинсы китайские, парфюм из ларька. Уж это я отлично чую, сам такими эрзацами пользуюсь. Запах выветривается уже через час — мне хватает, чтобы добраться до конторы и пройти через офис к рабочему месту. А потом всем уже плевать, как ты пахнешь, через два часа работы все пахнут одинаково.
Косой пробор, редкие волосы с сединой фрагментами, морщин многовато, особенно вокруг глаз, далеко уже не булкотряс. Лет сорок ему, пожалуй. Глаза не умные и не глупые — исполнительные.
Скажу сразу: поначалу я относился к происходящему, как к стёбу. Между прочим, это очень удобно, когда ты в непонятках. Сам себя уверяешь, что это какая-то игра, затянувшийся прикол. Соответственно и вёл себя, привычно изображая заигравшегося лошка, — отработанная модель поведения. Впрочем, затраты небольшие.
После неловкого взаимного приветствия я пригласил его к журнальному столику, успев в последний момент схватить с подлокотника стула розовые стринги, оставшиеся после вчерашней камасутры.
— Прошу прощения, вчера тут одна девочка была в гостях, — хрипло промычал я, ещё не полностью проснувшись. Чёрт, вроде бы прибирался…
