И я только что стал пешкой в его игре. Или, возможно, конём. А может быть, он рассчитывал на то, что я буду действовать как ладья — прямолинейно, снося всё на своём пути. Это было бы на него похоже. Использовать мою репутацию как инструмент, направив в нужную точку.
Что ж, — усмехнулся я про себя. Посмотрим, насколько хорошо ты меня знаешь.
— Старший Лейтенант Корсак! — резко сказал я вслух, не оборачиваясь к ней и продолжая смотреть на погасший экран. — Вводите координаты выхода из гиперпространства. Те, что я указал. Времени на долгий подход к станции у нас нет. И передайте на все соседние корабли ту же точку. Все корабли эскадры выходят из гиперпространства именно там.
— Слушаюсь, адмирал, — послышался её голос — уже без прежней дерзости, без того лёгкого вызова, который я успел в ней заметить. Она услышала в моём тоне что-то, что заставило её отбросить шутливость. Значит, не совсем зелёная.
За моей спиной раздалось тихое, ритмичное постукивание пальцев Корсак по сенсорным панелям — она вводила новые координаты, запускала перерасчёт траектории. Навигационный ИИ реагировал мгновенно: над тактическим столом развернулась голограмма обновлённого маршрута — тонкая светящаяся нить, пронзающая модель системы, с отмеченными гравитационными тенями и расчётными окнами выхода.
Ты сильно темнишь, граф, — подумал я. Очень сильно темнишь. Говоришь о брате, о его безопасности. Но это не всё? Есть что-то ещё. Какая-то более крупная игра, в которую ты меня втягиваешь. Может, даже сам того не желая.
Но я разберусь, что здесь происходит, — сказал сам себе. И если окажется, что ты подставил меня… если окажется, что твой брат — просто приманка в какой-то политической игре…
Впрочем, зная графа, я сильно стал подозревать, что именно так он и поступил. Вопрос был только в том, ради чего. И кто ещё оказался игроком в этой партии, помимо нас с ним.
Император? — мелькнула мысль. Или кто-то из военных? А может, сами аварцы?
Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Но ответы на них я получу. Совсем скоро.
— Адмирал, — раздался голос Корсак, и я обернулся к ней. Она развернула голограмму, показывая обновлённый маршрут — светящаяся дуга пролегла через гравитационную тень красной звезды, уходя к отметке станции. — Координаты введены. Расчётная погрешность выхода от целевой точки — высокая. При таком угле входа в систему навигационный искин даёт разброс от двух до семи тысяч астрономических единиц. В зависимости от текущей активности магнитного поля звезды. Риск гравитационного смещения астероидов я оцениваю в двадцать три процента. Это высокий показатель, командующий.
Она произнесла это ровно, но в её голосе читалось то, что не было сказано вслух: Это может убить нас.
— Зато мы выиграем тридцать минут минимум, — ответил ей. — А тридцать минут — это много, и они могут спасти многие жизни. В том числе и наши.
— Есть ещё один момент, командующий, — добавила она, не опустив взгляд, что мне в ней понравилось. — Если мы выходим так близко к станции, пиратские корабли, если они там есть, сразу нас засекут. У нас не будет времени на оценку ситуации, на разведку, на корректировку плана. Мы окажемся в самом центре событий ещё до того, как поймём расстановку сил.
— Именно туда я и хочу попасть, лейтенант, — ответил я с усмешкой. — В самый центр. Потому что именно там нас не ждут. Внезапность — наш главный козырь. А у нас на борту много совсем непраздничных подарков для пиратов.
Корсак кивнула, коротко, чётко, по-военному. Хотя в её глазах всё ещё читались сомнения. Она была достаточно умна, чтобы иметь сомнения, и достаточно дисциплинирована, чтобы их спрятать.
Оглядел рубку, встречаясь взглядами с каждым членом экипажа. Молодые парни и девушки полные решимости и страха в той пропорции, которая бывает только у офицеров флота, ещё не видевших настоящего боя.
Отличники академии, мастера симуляций, виртуозы учебных манёвров. Блестящие послужные списки без единой строчки о реальных действиях под вражеским огнём.
Придётся работать с тем, что дали, — подумалось мне.
Переход в гиперпространство прошёл штатно.
Эскадра из пяти кораблей синхронно нырнула в гиперпространство.
Когда дверь в рубку открылась с характерным шипением пневматического привода, я обернулся, автоматически — ожидая увидеть кого-то из старших офицеров с докладом о состоянии корабля. Но вместо этого застыл.
Поначалу я даже не поверил своим глазам. Капитан линкора Эдвард Картрайт шёл по мостику в сопровождении моей тёщи.
Мне потребовалась секунда, чтобы убедить себя, что не галлюцинация. Препараты Ланы после медицинской капсулы иногда давали странные побочные эффекты — мне это было хорошо известно. Но нет. Они оба оказались вполне материальны. Картрайт в безупречно отутюженном кителе, и моя тёща в тёмно-синем костюме, который, судя по прямой посадке и сдержанному блеску пуговиц, стоил больше, чем месячное жалование всей вахтенной смены.
При этом тёща выглядела так, словно она владелица этого корабля, а не гость на его борту. Она шла чуть впереди Картрайта — не рядом, а именно впереди — и её каблуки цокали по металлическому полу рубки, в них прямо слышалась хозяйская уверенность. Капитан, будучи почти на голову выше неё, тем не менее слегка сутулился, как человек, который давно привык уступать дорогу.
Недолго я даже впал в ступор, не зная, что сказать им обоим по этому поводу. Зайдя в рубку слева от меня. Они направились в двум аналитикам флота. Которые располагались в этой стороне рубки. Чем аналитики занимались, я не успел посмотреть. Просто раньше мне было немного не до них, и только сейчас я обратил на них внимание.
Картрайт что-то объяснял тёще вполголоса, водя рукой над тактической голограммой — трёхмерной моделью сектора пространства, где синие маркеры нашей эскадры медленно перемещались по расчётным курсам.
Голографические панели тактического центра не предназначались для чужих глаз. Особенно сейчас.
— Капитан Картрайт, — позвал я ровным голосом, с огромным трудом заставив себя сохранять спокойствие.
Внутри у меня клокотало. Я чувствовал, как где-то за грудиной нарастает знакомое жжение — то ли от едва зажившего ранения, то ли от усилия держать себя в руках. Вероятно, от обоих причин сразу.
Капитан обернулся. Его лицо мгновенно приняло официальное выражение.
— Командующий, — начал он бодро. — Позвольте представить маркизу фон Элт…
— Я знаю, кто это, — оборвал я его. — Вопрос у меня в другом. Почему посторонние на мостике флагмана во время боевого задания?
Картрайт моргнул. Дважды. Он явно не ожидал такой реакции — судя по всему, рассчитывал, что я поздороваюсь с тёщей, скажу что-нибудь протокольное.
— Но адмирал, — произнёс он осторожно, — маркиза фон Элтайд выразила желание осмотреть рубку, и я счёл…
— Ты счёл! — перебил его. Теперь в моём голосе прибавилось металла, хотя громкость я так и не повысил. Этого не требовалось, на мостике резко стало тише, аналитики отвлеклись от своих консолей, хотя старательно делали вид, что смотрят в экраны. — Капитан, вы, похоже, не вполне знакомы с уставом и регламентом флота. Напомню: вы находитесь на военном корабле, который в составе боевой эскадры следует на выполнение боевого задания, где ожидается прямой контакт с силами противника. Тактические данные на ваших экранах засекречены по первому уровню. И в таких условиях вы предоставляете свободный доступ на мостик гражданскому лицу?
Лицо Картрайта побледнело. Он прекрасно понимал, что я прав, и это, кажется, злило его сильнее любого несправедливого обвинения.
— Но, адмирал, маркиза — это…
— Гражданское лицо! — жёстко отрезал я. — Которое не имеет допуска к секретной флотской информации. Которое не должно находиться в радиусе ста метров от тактических систем во время боевого перехода. Это прямое и грубое нарушение устава флота, капитан. Потрудитесь объяснить, каким именно местом вы думали, когда привели её сюда?
