Мертвая тишина. Тетралогия (СИ) - Старый Денис
Фоном для нашего чавканья служил начавшийся монотонный скулеж.
— Лидия Ивановна, хватит, — тяжело бросил я, не оборачиваясь.
Бабка осознала все же ситуацию… Она сидела в углу, сжавшись в комок. Это была та самая женщина, чьего внука — уже обратившегося в серую, щелкающую зубами нелюдь, — мне пришлось пристрелить в упор. Она раскачивалась из стороны в сторону и тихо, на одной ноте, выла. Она не слышала наших споров, не видела еды. Ее разум просто отказался принимать реальность и захлопнулся изнутри.
Этот звук сверлил мне мозг, мешая думать.
— Я сказал, хватит уже! — рявкнул я, резко обернувшись к ней.
Старуха вздрогнула и медленно подняла голову. Ее глаза были абсолютно пустыми — две черные дыры на пергаментном лице, в которых выгорело всё дотла.
— Не будет нам больше жизни… — прошелестела она одними губами. Голос был сухим, как осенний лист. — Никому не будет…
Глава 8
В таких условиях подобные слова можно счесть даже и за пророчество. В кризисы всегда люди ищут объяснения в мистике, религии, предрассудках. Уверен, что будут спасенные, так появятся и секты судных дней и все такое. Мол, господь покарал за грехи, потому давайте теперь жить иначе.
Повисла тяжелая пауза. Я шумно выдохнул, потирая переносицу.
— Ей доверять детей сейчас нельзя. Опасно, — констатировал я очевидный факт, переводя взгляд на притихших малышей на диване. — С ума сойдет окончательно — задушит ночью. Так кто ими займется?
— Согласен, — сказал мент, приступая к еде. — К дочке своей на километр такую не подпустил бы.
А потом он оплыл по спинке дивана и его глаза покрылись влагой. Он замолчал и явно в ближайшее время отойдет. Нужно, видимо, выплакать стакан слез, чтобы не забыть, а смириться. Вспомнил дочь.
Я не стал обращать внимание на эту слабость капитана, а посмотрел сначала на Настю, потом на Лизу.
— Ну же? — девушки не хотели обременять себя. — Вот потому и давайте называть вещи своими именами, чтобы видеть проблемы полно и рационально. Я разве сказал, что откажусь от детей? Нет. Ни от кого из живых не откажусь. Но раз будем набирать балласт, нужно знать, как с этим оставаться эффективными.
Суровая правда, без сантиментов, звучала резко. Но не время политесов.
— Ну ты и проглот! — не желая отвечать на сложные вопросы, Настя обратила внимание на Димитрия, который ел… потом ел и вновь ел.
— У меня большие чресла, они требуют сил, — ответил он.
— Что у тебя? Чресла? — спросила наивным голосом Лиза.
— Да! Сейчас покажу! — сказал рыцарь и стал развязывать веревки на своих штанах.
— Не надо! — в унисон сказали мы с Настей.
— Ладно… мне не жалко, если что. Вообще грех скрывать свои чресла, нужно голыми ходить. Неудобно только, — пожал плечами рыцарь-нудист.
Вот и как такие вот выжили в апокалипсисе? Что будет с человечеством, если они будут решать, какой быть новой человеческой общности.
И в эту секунду, прежде чем кто-то успел открыть рот, атмосфера в комнате изменилась. Инстинкт, взвинченный до предела за эти часы, ударил по нервам электрическим разрядом. Кто-то был в коридоре. Мы специально оставили входную дверь приоткрытой, чтобы слышать площадку и крик Лёхи, если твари попрут снизу.
Но шаги были легкими. Человеческими.
Мы среагировали одновременно. Лиза, бросив недоеденную котлету, перекатился за кресло, двумя руками беря дверной проем на прицел пистолета Макарова. Я одним слитным движением вскинул автомат, упирая приклад в плечо. Предохранитель сухо щелкнул в наступившей тишине. Настя взяла лук и тут же наложила на тетиву стрелу.
Тень легла на порог.
— Не стреляйте! — женский голос сорвался на визг, полный первобытного ужаса. — Прошу вас, умоляю, не стреляйте! Мы живые!
— Руки в гору, чтобы я видел пустые ладони! И медленно, по одному, заходим внутрь! — рявкнул я, ловя в прорезь прицела дверной косяк.
Дверь робко толкнули. Но вошла не женщина.
Первым в прихожую ввалился мужик. Низкорослый, щуплый, заросший густой, неопрятной бородой. Выглядел он так, словно его только что вытащили из петли. Но главное — в нем не было агрессии обращенных.
Это был человек, что автоматически переводило его в разряд союзников, пусть и сомнительных. Однако двигался он жутко: ноги волочились по полу, руки плетями висели вдоль тела, а взгляд стеклянных глаз сверлил пустоту. Он словно спал на ходу, находясь в глубочайшем трансе. Словно бы сонным, или пьяным был.
Следом за ним, вцепившись пальцами в его грязный свитер, буквально вползла девушка. Полноватая, с растрепанными волосами и залитым слезами лицом. Она явно была моложе этого сомнамбулы — не критично, но достаточно, чтобы мозг тут же выдал штамп: жена. Именно ее голос мы слышали секундой ранее. В отличие от своего мужика, который, казалось, вообще не понимал, где находится, она смотрела на наши стволы с леденящим, абсолютно осознанным ужасом.
— Оружие есть? — мой голос хлестнул по натянутым нервам тишины. Я шагнул ближе, в безжалостный круг света от люстры, сжимая цевье так, что побелели костяшки.
Я буравил их взглядом. На первый взгляд — пусто. Ни стволов, ни ножей за поясом. Но мужик напрягал меня до дрожи. Он стоял перед нами, мелко пошатываясь на полусогнутых ногах, как перебравший алкоголик. Голова безвольно опущена на грудь, в грязных, покрытых татуировками пальцах зажат телефон с потухшим экраном. Прямо на наших глазах его веки тяжело поползли вниз. Он засыпал. Стоя.
— Мы слышали вас. Спали… а потом Федька стал… убили мы Федьку, а он Маньку, а мы… Вот… Помощь медицинская нам нужна. Кровью истекает, — говорила девушка.
— Он обращается! — заорал я дурным голосом, инстинктивно вскидывая ствол в лицо мужику.
Громкий звук сработал как разряд дефибриллятора. Зек дернулся, словно его ударило током, мутные глаза широко распахнулись. Он затравленно, по-звериному огляделся, щурясь от света.
— Чего? Чего мы тут делаем-то? — просипел он, недоуменно глядя на свою спутницу, словно только что телепортировался в эту квартиру.
— Оба вышли. Живо, — отчеканил я, не опуская автомата. Для убедительности я коротко, жестко повел стволом в сторону темного зева подъезда. — Развернулись и пошли.
Сонливое недоумение на лице мужика мгновенно сменилось уродливой гримасой. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, глаза сузились.
— Слышь, мусорской, — процедил он, и голос его вдруг стал низким, хриплым, пропитанным чистой первобытной злобой. — Я-то уйду. А ты что, бугром себя здесь возомнил?
Из жалкого, полуспящего доходяги он в секунду превратился в сжатую пружину. Мужик сделал резкий, угрожающий шаг на меня, быча шею.
Тут и капинат пришел в себя.
— Стой, где стоишь, урод, или я размажу твои уголовные мозги по обоям! — Капитан с лязгом передернул затвор «Макарова», выходя у меня из-за спины и беря зека на прицел.
Мужик остановился. Окинул Капитана наглым, уничижительным взглядом с ног до головы.
— Здравия ни хера не желаю, гражданин начальник, — он скривился и сочно, с оттягом харкнул прямо на чистый паркет Настиной квартиры.
Затем, не сказав больше ни слова, он грубо ухватил свою спутницу за предплечье и, игнорируя ее слабое сопротивление и всхлипывания, резко дернул на себя, разворачиваясь к выходу.
В этот момент, когда он подставил мне спину, во мне что-то щелкнуло. Инстинкт выживания сработал быстрее морали. Я шагнул вперед, сбрасывая правую руку с пистолетной рукояти автомата, перехватывая его за ствол, и с коротким, свистящим выдохом всадил тяжелый приклад точно ему в затылок.
Раздался глухой, тошнотворный хруст. Зек рухнул на пол, как мешок с картошкой, лицом вниз.
— Ты что, тля мусорская, наделал⁈ — взвизгнула пышная женщина, падая на колени рядом с телом. Слова были чужие, уродливо скопированные из воровского жаргона ее хахаля, и в ее исполнении звучали жалко.
Ничего себе! Она так умеет. Из пышной милашки в толстые стервы за секунду!
Похожие книги на "Мертвая тишина. Тетралогия (СИ)", Старый Денис
Старый Денис читать все книги автора по порядку
Старый Денис - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.