В ночных московских подворотнях я бы себя повёл послушно, имелся печальный опыт общения с такой гопотой, а тут сразу подумал: какого чёрта он понты качает! Я же в другом мире, самое время для перековки! Вот только страшновато что-то. Интересно, а там точно туалет?
Кажется, я понял, кому и зачем он тут нужен.
— Ну!
— Отстань, старый хрен! — окончательно разозлился я, жаль, тонюсенько получилось, жиденько как-то. — Без тебя соображу, кому двинуть.
— От, борзота пошла! — встрепенулся ватник с нехорошей ухмылкой. — Давай, кому сказал!
Брянский уроженец попытался направить в мою сторону автомат, наверное, больше символически, чем на деле — для обозначения статуса. Но и этого Полкашу сделать не дали. Третий участник драмы с прибытием — среднего роста накачанный стриженый блондин в отечественной армейской «цифре» — спокойно схватил ствол одной рукой и плавно пригнул ППШ к земле.
— Ты что делаешь, обл… К шерифу в гости захотел? — резко поинтересовался он. — Порядки с полок выдуло? Машешь тут стволом.
Полкаш и не сопротивлялся, словно ждал именно такой реакции товарищей. Ага, ясно. Спектакли играют перед новичками.
— Да поставь ты табурет, чечако, никто его не украдёт! — опять заговорил белобрысый качок. — Хотя нет, тут не бросай, вот это уж точно продашь, крепкая конструкция, а у нас столяров мало, почти что тю-тю столяров, одни плотники-залётники… Голову не парь, проблем нет. Полкаша Колей кличут, он нормальный человек, только вот быстрый очень, напористый, партизан же, уле… А меня Володей зовут. Кличка Вудсток. Такой же позывной, так и называй.
— Да… мне по жбану, как тебя называть, — смело отозвался я, вспомнив последние прочитанные книжки. — Навалились гурьбой, ещё пузырь не впитался. Нет бы помочь новенькому, подсказать чего! И не бульонные у меня кубики, а вовсе даже «Букет приправ»! Ладно, проехали. Без вас разберусь.
Кожаный тихо присвистнул.
— Не брешешь? — бородач сделал стойку. — Покажь.
Я отрицательно качнул головой — вам только покажи, дьяволам, — но потом, подумав, вынул и предъявил упаковку.
— А он из умных будет, — внимательно прочитав надпись, отметил лысый. — Такому и помочь не грех. Помнишь, Володя, как тебе помогли?
— Помню, Герцог, помню. Как зовут-то?
— Степан Гунов.
— Че-его? — громко изумился лысый, на какой-то миг теряя тщательно оберегаемую вальяжность. — Да не бывает таких фамилий! Гонишь!
Калики-моргалики, как же мне всё это фамильное проблемство надоело! Ну, родители дорогие… В моем скупом московском кругу все давно привыкли, тут же предстоит остроумную хрень выслушать заново.
— Диверсант он, товарищи, — по-бывалому объявил наглый партизан, опять подхватывая ППШ, — засланный казачок. Во всех пиндосовских фильмах у русских такие фамилии. Гунов да Благов!
— Ещё Гоголь бывает, — несколько отстранённо заметил Вудсток, пожёвывая сухую травинку. — Так не пойдёт, погоняло есть нормальное? Ну, кличка.
— Не обзавёлся как-то, — зло ответил я.
Не говорить же им, что в школе меня звали Гуней.
Полкаш с Вудстоком выжидательно посмотрели на задумчивого Герцога, словно требуя от него какого-то важного действия. Тот, не сходя с места, вытянул в мою сторону руку с указательным пальцем пикой.
— Гунном будешь, солидно и веско! И никаких насмешек.
— О! Герцог, как всегда, в отжиге! — вскричал партизан. — Самое оно! А то Гунов… прости господи, как не родной.
— Герцог у нас в Попадонецке первый по этим самым погонялам, — снисходительно поведал качок. — И главный наш регистратор, всё помнит, не обманешь, держатель реестра, так сказать, раз уж он обозвал, так тому и быть. Повезло тебе, новенький, обычно он деньги за такой креатив берёт.
— Помогать так помогать. — Герцог был по-прежнему солиден.
Я несколько секунд подумал. А что! Гунн — это круто! Не Шуруп с левой резьбой, и не Отмычка. Вполне в жестяной стилистике, хоть в настоящую книжку вноси.
— Ну, чё?
Столичная выучка не позволила мне кинуться на первое же предложение, каким бы толковым оно ни показалось, так не делается.
— А если Лёд?
Троица синхронно сквасила рожи. Опять явно что-то не то Стёпа сказал.
— Если только двузначным, — фыркнуло из телогрейки.
— Не понял…
— А чё тут понимать? Даже Лёд-десять уже есть! Чириком за глаза зовут. А он: «Я — Лёд, я — Лёд…» Дерьмолёт!
Скептически глядя на меня, Герцог цыкнул зубом.
— Расход среди них маленький, вот в чём всё дело, — пояснил он. — В большинстве своём все Льды болтаются по городу, интриги ищут, корпоративные тайны выведывают, а чаще по кабакам шастают, к знакомым подсаживаются. Иногда мотаются с караванами в Усть-Попадонск, ещё реже ищут проходы на Землю. Зря, кстати, ищут, что там делать-то… Загребут — и в Чокурдах.
Я вздрогнул, услышав страшное слово, и снова замер, торопливо думая, вспоминая другие варианты.
— А Хантер?!
Партизан тихо выматерился.
— Хантером можно, могу записать, — покладисто пробурчал Герцог. — Там расход адский, очередь быстро двигается.
— Это почему адский? — насторожился я.
— Так они всегда в самые клоаки лезут! — перехватил ответ Вудсток. — Им по статусу положено, кто ж таким орлам даст по городку болтаться, так и конкретных люлей отхватить можно! Пива в кабаке не продадут. С этим у нас строго, назвался Хантером — хантери… Ну-ка, ответь, чечако, оно тебе надо, счастье такое?
Не надо. Точно не надо. Не хочу я что-то хантерить.
А потому хватит гадать, что бы я сейчас ни нагадал, всё уже забито, тут фантазия прибывших матрична.
— Согласен на Гунна! К нему, надеюсь, никакая миссия не приклеена?
— По-моему, в «Последнем откате» что-то такое было упомянуто… — вслух начал вспоминать Полкаш. — Или в «Закате»?
— Ни в «Закате», ни в «Откате», — решительно отверг предположение лысый.
— А в «Патронах»?
— Не помню там такого.
— В «сталкерах» читал. Там точно есть. Там вообще всё есть.
— А нас оно рюхает? Где мы, а где все эти «сталкера».
— Вообще-то, рядом.
— Да в тухес. Не припомню ничего по Гунну.
— Вот и ладно, свободная миссия будет у человека.
На том они и порешили, я дальше помалкивал. Герцог тут же взял мою личную карточку и тонким несмываемым маркером, которым подписывают оптические диски, готической вязью вывел с обратной стороны: «Гунн». И поставил подпись.
Вот я и влился.
— Всего три человека могут удостоверять, — прошептал сбоку партизан. — Проставиться бы надо, как на ноги встанешь.
Нормальные мужики оказались. Движимый чувством искренней благодарности, я полез в пакет.
— Кубиков возьмёте, ребята?
— Оставь себе, — остановил меня качок. — Мы сейчас в дальний рейд идём. Да и не за кубики тебе помогали, просто по-людски да под бодрое настроение. Потом проставишься, когда будет случай. А теперь слушай…
Следующие пятнадцать минут я внимательно впитывал инструкции.
Основное: в вольном городе Попадонецке много кабаков, ибо желающих заняться столь прибыльным делом среди оболтусов псевдоактивного типа всегда хватает. У большинства ничего не получается, владельцы очень быстро и качественно прогорают, поэтому стабильно работает не более пяти точек общепита.
Ещё есть две рюмочные, эти без горячего и холодного меню.
«1-я Рюмочная» расположена в тихом узком переулке возле кирпичного здания пожарной охраны, работает практически без закусок, посетителям предлагаются только дешёвые варёные сосиски собственного производства (соя плюс курятина), причём без хлеба. Хлеб тут вообще дефицит.
«Бутербродная» стоит совсем рядом от въезда в городок, это второе здание в тупике Гоблина — там продают строго комплектами, без разбивки: сто граммов водочки и маленький бутербродик из чёрного хлеба с селёдочным маслом, присыпанный зелёным луком. И никак иначе. Очень популярное место. Обе рюмочные базируются рядом с южным и северным выходами из города.
Грунтовая дорога, связывающая Усть-Попадон и Донецк, как их называют для краткости, пролегает через весь город, это и есть главная улица — Ленина, название оставили чисто для традиции, хотя и памятник имеется. На всём протяжении она выложена каменной (а не из пошлого бетона) брусчаткой жёлтого цвета, что является предметом особой гордости жителей славного города Попадонецка, такой сказочной красоте все завидуют, особенно колотит ребят из Эльфятника, романтику у них украли.
