— Обходи их слева и отрывайся вперёд, — скомандовал он.
— Выполняю, — дисциплинированно откликнулся я.
— Стоп! Наблюдаем.
Отогнав машину метров на сто вперёд, я остановился, двигатель не заглушил и ног с педалей не снял.
Вдали слева в кустах что-то громко затрещало. Господи, да это не кусты! Это деревья вдоль дороги валятся! Чего мы ждём! Забрать их надо, назад, и газу!
— Тихо, Стёпа, тихо… За ними червяк гонится, как и положено. Мы при всём желании ничего не сделаем, червяка в поле просто так не возьмёшь. Они обречены, — торопливо пояснил Герцог.
Я сухо сглотнул и быстро кивнул, толком ничего не поняв.
Оглянулся. Господи!
Огромное беспозвоночное отчего-то двигалось не по самой дороге, а параллельно, зигзагами, словно не торопясь настигать групповую жертву. Словно смакуя предстоящее пиршество! Стометровое складчатое тело — метра два в диаметре — скользило по траве и земле, не разбирая пути, деревья ломались, как спички, под ударом страшного тарана. В той стороне, откуда появилась группа метрошников, зеленела пологая возвышенность, и некоторое время розовато-коричневое тело чудовища можно было разглядеть.
На трассу полез! Перелетев через дорогу в очередном зигзаге, червяк заложил более пологий вираж — прямо, через невысокий лесок с левой стороны автострады.
— В атаку заходит! — прошептал Полкаш, глядя в прицел ППШ.
Метрошники заорали в голос уже втроём, тот, что шёл в центре группы, безвольно упал на колени, закрывая руками голову. Лиц я не видел, освещение плохое. Мозг просто достраивал картинку, дополнительно проецируя на неё перекошенные в ужасе гримасы несчастных. Один из метрошников поднял ружьё. Другой, бросив на землю баул, что есть силы припустил в нашу сторону.
— Полка-аш! — предупредил Герцог. — Не дай ему подойти!
— Веду!
— Вы чё делаете! — возмутился я. — Стрелять надо!
— Не надо, Гунн. — Вудсток свободной рукой дотянулся до моего плеча, прижимая к сиденью. — Червяк нас не тронет, он на них запрограммирован. А вот если вмешаемся — сожрёт вместе с машиной!
— Он восемьдесят за три секунды набирает, — буркнул Герцог, продолжая пристально наблюдать за разворачивающейся на наших глазах трагедией.
Ближайшие деревья начали валиться одно за одним, словно костяшки домино, тварь заходила в атаку сбоку. Метрошник открыл по чудовищу беглый огонь из «Вепря», наполнив пространство грохотом выстрелов. Он посылал пулю за пулей по траектории движения червяка, не отступая и не отводя глаз. Попадал ли он хоть в каком-то проценте — всё без видимого эффекта… Пули не берут? Твою душу, жалко мужика! Молодец, не обделался в последний момент!
Тварь на секунду застыла, примеряясь. Беспозвоночному, похоже, удары свинца по телу были пофиг, хотя сама стрельба по-любому не понравилась, омерзительного вида тело чуть дёрнулось. Отбив магазин, метрошник выхватил новый и чуть согнулся, торопясь перезарядить ружьё. Я до боли в пальцах сжал ставшую мокрой и скользкой баранку.
Тут червяк рванулся вперёд.
Даже морду не успел рассмотреть в профиль, с такой скоростью он вылетел на дорожное полотно. P-раз! Хряп! Двоих, в том числе и смелого стрелка, червяк смолотил за одно мгновение, буквально сметая пастью со своего пути. Я вскрикнул.
— Полка-аш! — уже гораздо громче напомнил Герцог.
— Веду, мля! Не успеет он!
Я мысленно согласился с партизаном.
Последний из чудил, хоть и старался изо всех сил, явно не успевал.
Голова червяка моментально сменила направления, вытягивая бесконечное гофрированное тело за собой. Пасть уже летела за жертвой, а туловище червяко-удава всё ещё продолжало выписывать сложный двойной зигзаг, утюжа грунтовку. Воплощённый фантазией Смотрящих ужас! «Почему Смотрящих? — подумалось мне. — Это мы сами нафантазировали. На свою голову!»
— Отбегался! — констатировал Коля и опустил ППШ.
Я всё-таки успел увидеть страшную пасть за спиной беглеца.
Хряп! И шипение разлетающейся в разные стороны мелкой гальки — червяк круто повернул метрах в двадцати от машины!
Какое-то время мы, как загипнотизированные, наблюдали мелькание кожистых складок огромной гибкой трубы. Как хорошо, что я не пошёл в Метро!
Наконец тварь закончила разворот, снизила скорость и начала плавно удаляться восвояси мелкими частыми зигзагами, теперь уже по дороге. На грунтовке за нами от происшествия не осталось никаких следов: ни крови, ни оружия, ни баулов, всё сожрала тварюга.
— Фу-у-у ты, аж сердце заболело, — перевёл дыхание Герцог, закрывая руками глаза. — Страшнее я ничего не видел, вот что скажу.
Солнце зашло полностью, тьма наступает.
Вокруг было пусто.
Никто не собирался тревожить уставших людей, приходящих в себя в закрытом салоне под тёплым ветерком включённой печки, никто не крался вдоль отсыпки по широкой зелёной полосе. Какой тут глум…
Не взревела сирена на КПП, а ведь совсем недалеко, не дымился след сигнальной ракеты, не вспыхнули прожектора, не вывалился из ворот спасительный БТР. Я опустил стекло и как-то отстранённо осматривал местность к северу, где скрылся червяк. Можно ли ждать чего-то недоброго? Все спокойно, словно ничего не случилось. Оглянулся ещё раз. А что, на КПП Зоны ничего не заметили, не услышали? У них и пулемёт имеется, может, и не один. Притерпелись, поди.
Вудсток зябко передёрнул плечами.
— Завтра прапор бойцов нагонит, распилят упавшие деревья на дрова. Вот же гадство, до сих пор кажется, что ещё одна тварюга выползет. Гунн, ты ехать можешь?
— Нет пока, Володя, всё трясётся.
Мне тоже подумалось, что со стороны невысокого холма на севере за нами по-прежнему следит из-за густых зарослей жутковатый безжизненный глаз, тщательно выбирающий момент для нового нападения. Скосив глаза на соседа, я заметил, что и он как бы небрежненько, но внимательно оглядывает дорогу и лес, левой рукой сжимая погон карабина.
— Чё, тоже показалось, что рецидив намечается? — усмехнулся Володя.
— Покажется тут, — прошипел я сквозь зубы.
— Герцог, по глотку? — предложил Полкаш.
Старший молча показал всем фигу, но потом пояснил:
— Коля прав, неприятности на нас валятся. Так что рано расслабляться.
— Начальник, вопрос задать можно? — решил я.
— Валяй.
— Что это было?
Мужики переглянулись, помолчали. Понимаю, разговаривать никому в принципе не хочется. Придётся, братцы, не отстану, на наших глазах схряпали трёх людей, а мы и пальцем не пошевелили!
— Стёпа, это стандартная ситуация, регламентная, — наконец произнёс Володя. — Пацаны решили сдриснуть на поверхность, несмотря на строжайший запрет. Кто знает, что там случилось… Может, с начальством станции поругались или дедовщина прижала. А может, они банальные душегубцы — наломали дров, кровь пролили, и дёру. Во всяком случае, карты-пропуска у них не было.
Пайза! Я уже что-то слышал о карте-пропуске! Точно, прапор упоминал в русле болтовни о сталкерах, отправляющихся в увольнительную.
Вудсток тем временем продолжал:
— Карточки нет? Значит, и защиты нет. Как только ты самовольно вышел за радиус, твой сектор автоматически посылает погоню, на что подписывается, как правило, самая страшная тварь на территории. Задача у неё одна: найти и покарать. Никого другого она не тронет, выполнит запрограммированную миссию и свалит в обратку. А иначе бы все только и делали, что постоянно бегали по анклавам! Эти решили рискнуть, результат тебе известен… Теоретически мы бы могли этого червяка завалить.
— Ага! Размечтался, смельчак, — заворчал Герцог, более по укоренившейся командирской привычке, чем от души. — Червяка только под землёй берут, когда он в тоннеле мордой точно на тебя прёт! Мозг у этой твари хоть и маленький, но всё-таки есть. Одного в год убивают, примерно так. Тогда наступает всеобщий праздник, жратвы от пуза. Заготавливают, консервируют, вялят.
— Как вообще его можно жрать? — скривился Полкаш.
— Ложкой, как… Говорят, вкусный. И кожа очень прочная, хоть бронники шей… При подземных раскладах любое мясо в цену! Да и привыкли люди, — ответил ему Вудсток и опять продолжил, теперь для меня:
