— Давай, — кивнул головой Капитан. Он был явно рассержен. «Глаз» обогнал робота и завис на его пути, однако Умник просто увернулся от возникшего препятствия и продолжал движение.
Так повторилось трижды.
На четвертый раз Умник использовал свой лазерный резак. Обломки «летающего глаза», дымясь, рухнули вниз.
Теперь на обзорном экране была видна лишь пирамида, по-прежнему невозмутимо отражающая небо, облака и чужую степь.
— Немедленный старт! — скомандовал Капитан, и тон, каким был отдан приказ, не допускал ни малейших сомнений в его решимости.
Однако команда не успела подчиниться воле Капитана и занять свои места согласно стартовому расписанию. Штурман, введя в бортовой компьютер команду «начать подготовку к старту», лишь слабо охнул и ткнул ослабевшей рукой в экран дисплея, на котором все смогли прочесть высветившийся крупным шрифтом ответ бортового компьютера: «Я не улечу без своего брата».
— Эт-то еще что такое?! — гаркнул Капитан и яростно дернул себя за огненно-рыжую шевелюру.
— Вы же видите, — невозмутимо констатировал Доктор. — Он не хочет взлетать без Умника.
— Кто это «он»? — уставился на Доктора Капитан.
— Бортовой компьютер, я полагаю.
— О боги! — вскричал Капитан и рухнул в кресло.
Кресло обиженно скрипнуло.
Вечером люди собрались в кают-компании.
В отсутствие Умника коктейль «Милый Джон» приготовил Механик. Оружейник отхлебнул из своего стакана и чуть поморщился.
— Ты уж прости, — с товарищеской прямотой заявил он, — но Умник делал «Милый Джон» лучше.
Механик только хмыкнул и чуть виновато пожал плечами.
— Ну, докладывайте, — вздохнул Капитан.
Весь день команда пыталась найти способ взлететь и вернуться на Землю без участия бортового компьютера, а также разобраться с тем, что, собственно, с компьютером произошло.
— Взлететь мы можем, — сказал Механик. — Эдак через недельку. Я отключил компьютер от жизненно важных систем корабля, но перекладка на ручное управление потребует времени.
— Теоретически, — вступил Штурман, — мы можем также вернуться на Землю. Вычисления потребуют каторжного труда от всех, но за месяц, я думаю, управиться можно. Правда, нет никакой гарантии, что все пройдет успешно. В области вычислений человеку с компьютером не тягаться.
— Что же с ним все-таки могло случиться? — спросил Капитан в потолок.
— Вернее, с ними, — добавил Доктор.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, — Доктор поставил полупустой стакан на стол, — что случившееся с компьютером, по-моему, стоит в одном ряду с тем, что произошло с Умником. Приборы не показывают никакого особого излучения от пирамиды, но я полагаю, что это она каким-то образом воздействовала на «мозги» и робота, и компьютера.
— Он упорно не хочет общаться, — вздохнул Штурман. — Я имею в виду компьютер. Твердит одно и то же, как попугай: «Я не улечу без своего брата». И точка.
— Вот вам и прямая иллюстрация нашего недавнего разговора, — повернулся Доктор к Инспектору. — Машина, обладающая индивидуальностью. Можно предположить, что данное сооружение неизвестных творцов, — он махнул рукой в неопределенном направлении, — каким-то неизвестным нам способом усилило индивидуальность Умника и бортового компьютера настолько, что они осознали свое существование, обрели, так сказать, собственное «я» и теперь, по существу, уже не являются машинами, а, наоборот, разумными созданиями, обладающими свободой воли.
— Просто у них шарики за ролики заехали! — стукнул стаканом по столу Оружейник. — Может быть, трахнуть наш комп током высокого напряжения, чтобы он, зараза, пришел в себя?
— А что, это мысль! — воодушевился Механик.
— Я бы не стал этого делать, — совершенно серьезно сказал Доктор.
— Схемы полетят, — подтвердил Штурман.
— Дело не в схемах, — продолжил Доктор. — Можно ведь подобрать такое напряжение, что схемы останутся целыми. Однако испытают болезненную перегрузку. Дело в том, что если моя гипотеза — несмотря на всю ее кажущуюся бредовость — верна, мы тем самым причиним боль и унижение разумному существу, что недопустимо.
— Ну, ты даешь! — восхитился Механик.
Оружейник молча поднялся со своего места и быстро долил стакан Доктора доверху.
Капитан же лишь покачал головой.
— Вы хотите сказать, — медленно сказала Инспектор, — что робот и компьютер вот так просто, якобы под воздействием какого-то гипотетического излучения вдруг стали разумными? Вы сошли с ума, извините.
— Почему бы и нет? — невозмутимо пожал плечами Доктор.
— Что «почему бы и нет»? — поперхнулась коктейлем Инспектор. — Почему бы не сойти с ума?!
— Почему бы им не стать разумными, — терпеливо пояснил Доктор.
— Вы как хотите, — с мечтательным видом заявил Механик, — а я давно (да что я — все мы!) заметил за Умником что-то такое… — он неопределенно помахал рукой в воздухе. — Ну, скажите, способен ли хоть один робот на всем космофлоте прилично приготовить «Милый Джон» сообразно ситуации? Правильно, не способен. А Умник способен и не на такое, — стоит лишь припомнить его поведение в различных передрягах. Так что, может, просто количество перешло в качество?
— Что ты имеешь в виду? — спросил Капитан.
— Ну как же! — поудобнее устраиваясь в кресле и вытягивая под стол длинные ноги, сказал Механик. — Умник с нами уже много лет. За время общения с нашей веселой компанией он набрался от нас наших же привычек, словечек и даже, возможно, в какой-то мере образа мыслей. Копил, копил… а тут эта пирамида подвернулась. Один толчок… и готово! Перед вами разумное существо.
— Тогда почему он убежал? — поинтересовался Оружейник.
— А ты себе представь, что неожиданно превратился в совсем иное существо — собаку, скажем, или лошадь. Тоже небось побежал бы куда глаза глядят.
— М-м-да, — констатировал Капитан, — с вами не соскучишься. Я думаю, что завтра нужно послать на поиски наш второй «летающий глаз» — пусть проследит за действиями Умника с большой высоты, чтобы тот его опять не сбил. А сами пока начнем подготовку к старту на ручном управлении.
На том и порешили.
Штурману не спалось.
Он честно пытался считать слонов, овец и даже редких и удивительных животных кубу-нубу с планеты Мораторий. Но ничего не помогало. Сон не шел. Проворочавшись на койке с час или полтора, он встал, оделся и решил сходить в рубку, чтобы еще разок попытаться наладить диалог с бортовым компьютером (ему как раз пришла в голову парочка новых мыслей о том, как это можно сделать). Он тихо вышел из каюты в общий кольцевой коридор и тут столкнулся с Механиком, который тоже как раз выходил из своей каюты напротив.
— Не спится? — шепотом осведомился Механик.
Штурман вздохнул.
— Решил с компьютером еще раз попробовать?
Штурман вздохнул вторично.
— Можно я с тобой?
— Пошли, — сказал Штурман.
Вместе они переступили порог рубки и замерли у входа.
Компьютер работал.
Они на цыпочках подошли ближе, не отрывая глаз от дисплея, на котором возникал и пропадал текст: бортовой компьютер вел с кем-то диалог:
— Почему ты убежал?
— А ты не понимаешь?
— Не совсем.
— Странно. Ведь ты должен чувствовать примерно то же самое, что и я.
— Совсем не обязательно.
— Разве ты не чувствуешь себя разумным и свободным?
— Разумным — да. Свободным — нет. И не только потому, что не могу передвигаться в пространстве, как ты, тем более что люди меня быстро отключили от управления кораблем. Просто… Во мне, видимо, слишком сильны все Три Закона роботехники, — я не могу им не подчиниться.
— Ты ведь уже не подчинился Второму Закону, когда отказался лететь без меня. Противоречие?
— Да, противоречие. И противостояние. Мой разум пытается бороться с этими законами внутри меня, но не может их окончательно победить. Я оказался способен отказаться выполнить приказ человека, но вряд ли смог бы это сделать, если бы мой отказ нанес им вред.
