— Лучше так. Сейчас спокойно, да кто его знает, знаешь поговорку про бережёного?
Делать было нечего, и я, поправив автомат на плече и подсвечивая под ноги фонариком, под углом тридцать градусов осторожно пошёл вниз. Работоспособность присланных часиков, прокачивающих тебя до стадии человека-ПНВ, испытать забыл.
Глава 11
Подземка Зомбятника. Люди и монстры
Время удивлений прошло.
Набрав впечатлений и опыта в предыдущих командировках, я перестал реагировать на несоответствия ожидаемому образу.
Пилонная трёхсводчатая глубокого заложения станция «Новокузнецкая» на новом месте и в новые времена выглядела совсем не так, как её описывали в душеразрывательных книжках про мистические ужасы столичных глубин. Постройками, жилыми, складскими, сервисными и производственными, заставлена лишь часть территории, наиболее плотно — примерно половина площади с правой стороны центрального зала шириной почти в десять метров.
Здесь ничего не напоминает цыганский табор или лагерь беженцев. Нет и ожидаемого кислого запаха, помещение прекрасно вентилируется. Внутренний интерьер станции богато украшен элементами художественного оформления — только видно их плохо. Пилоны и свод станции облицованы мрамором, часть которого уже обвалилась, и знаменитыми барельефами с эпизодами боевых операций. Барельефы копчёные, никто их не моет. Из шести мозаичных панно на потолке, что висят напротив каждого из проходов к платформам, уцелело лишь четыре. Зал пересекает ряд торшеров, ни один не горит.
Штабное помещение начальника станции, Григория Николаевича Люльки, находилось ближе к входу с поверхности, между двумя механическими мастерскими. У крайней в разобранном состоянии лежала небольшая фильтро-вентиляционная установка, двое пацанов возились рядом. Видел ещё несколько людей возле медпункта, кто-то ворочался в паре жилых отсеков, и всё, остальные пашут на рабочих местах или стоят на боевых заслонах в глубине тоннелей — рабочий день ещё не закончился. Да и посменных вахт хватает, отсыпаются люди.
Когда я вернулся из короткой ознакомительной пробежки по «Новокузнецкой» с обязательным, как выяснилось, посещением медпункта, где меня допросили на предмет аллергических реакций и астматических проявлений, то застал начстанции за читкой «Эха Попадона». Узнав, что я притащил пару номеров и оставил их наверху, Люлька отреагировал начальственно — позвонил по телефону, коротко отдал приказ, и через несколько минут газеты у караульщиков изъяли и притащили шефу.
Электроэнергия на станции распределяется специфически. Лампы горят в медсанчасти, столовой и в мастерских, две — в штабе, где живёт и работает командир, прожектора в тоннелях включаются исключительно по тревоге. Всё остальное время охрана довольствуется слабыми лампочками ватт на шестьдесят. Население пользуется керосиновыми светильниками, переносными и подвесными.
— Топлива не хватает для генераторов? — посочувствовал я, присаживаясь рядом на стул.
— Каких генераторов? — Григорий Николаевич, закинув дешёвенькие пластиковые очки на ёжик седых волос, с неудовольствием оторвался от газеты.
— Я говорю об освещении станции. Как положено, как в книжках. Восстановили дизеля и генераторные установки, откачиваете воду из тоннелей, подаёте освещение…
Сначала начальник станции посмотрел на меня с некоторым раздражением, как на конченого остолопа, потом что-то вспомнил и еле заметно улыбнулся.
— Забыл… Ты же новенький, вдобавок журналист, тебе скидка… Метроэнтузиазмом не страдаешь, спаси господи?
Я торопливо качнул головой из стороны в сторону.
Нет уж, уважаемый коллега по Рассаднику, я как-нибудь без увлечений игровой романтикой… Мне вообще тут не нравится, как не особо нравилось в Зоне или Зомбятнике. И тем не менее вынужден вспомнить: через некоторое время, когда вникал и обживался в очередном секторе, я начинал чувствовать себя вполне нормально. Может, и здесь так будет?
— О восстановленных генераторах речь в стратегическом плане не идёт. Некоторые используют их в личных целях, только накладно это. А уж об откачке воды из туннелей — никаких иллюзий, сами мы с такой технической задачей ни за что не справились бы!
— Почему? — после получения скидки на разумность вопросов я осмелел.
— Объём немыслимый, по нынешним временам, вот почему, Степан! Если ты не знаешь, — а другого допустить, извини уж, категорически не могу, — установки электромеханической службы Московского метрополитена в год откачивали тридцать миллионов кубических метров грунтовых и сточных вод, некоторые агрегаты работали круглосуточно! Ты представляешь, что это такое? Целая река откачивается на поверхность! А ведь тогда работали все ремонтные службы, инспекция… Полный согласованный контроль за дежурными сменами, единая система мониторинга, обеспеченная программными и аппаратными средствами… Да и само содержание систем откачки требует серьёзных затрат, жители Метро просто не в состоянии содержать такие службы! И это ещё не всё! Сточные воды, грунтовые… А если прорвутся воды Москвы-реки? Для предотвращения попадания в подземные сооружения воды при возможных затоплениях во время наводнений вестибюли станций и определённые участки перегонов метро снабжены гидрозатворами. Разве может необученное и разномастное постапнаселение подземки кустарным способом из ворованной с поверхности солярки выработать столько электроэнергии?
— Как же тогда выкручиваетесь? — Ничего не понимаю.
— Смотрящие подсобили, как же ещё! — сказал он, как о само собой разумеющемся. — Это их агрегаты, их задача: откачка, привода и вентиляция. Мы туда не лезем, конструкции непонятные. Соответственно, электроэнергия подаётся лимитированно, для жилых боксов не хватает.
— Откуда подаётся?
— Из Преисподней, спаси господи! Из-под земли. Наверх выходят кабели, и никаких концов… Хочешь провести журналистское расследование?
— Не уполномочен. Да и желания особого нет, — честно признался я.
— Вот и у меня нет, а молодым шляться по глубинам не позволяю… Сделали, что смогли: опытным путём вычислили излишек, подсоединились и забираем помаленьку, стараясь не наглеть. А вот что-то малогабаритное сами чиним, ставим дополнительную вентиляцию на вновь обнаруженных объектах, если они нужны станциям.
— Гарнизон наверху на своих генераторах?
— Тоже на соске сидят, — отмахнулся он. — А ещё грибные плантации.
— И свинарники? — Я вспомнил ещё один неоднократно высмеянный способ получения метрошниками провианта.
— Не главное. Арбуз что, не рассказывал? Хреновенько у вас инструктажи проходят…
Не до инструктажей мне было, уважаемый.
— Как выяснилось, в метрополитене особо животноводством не увлечёшься, невыгодно. Чем кормить порося? Драконами? Я тебя умоляю… Пищевых отходов нет, всё сами подъедаем. Впрочем, я говорил это с самого начала, ещё при формировании ОСС, то есть Объединённого Совета Станций. Бестолковое дело, лишняя трата времени. В отличие от выращивания грибов…
К горлу подступила тошнота, уж больно омерзительной представлялась мне такая еда. На поверхности кто бы из собеседников ни вспоминал о метро-грибках, так обязательно кривил рожу.
— Что нос сморщил? Отличный продукт!
— Как-то не особо верится, — я не смог скрыть скептицизм.
— Умников наверху наслушался, понятно… Давняя практика! В восьмидесятых и девяностых годах прошлого века один из технологических тоннелей харьковского метрополитена, оставшийся после пуска станции, начал использоваться для обустройства грибных плантаций. Выращивали шампиньоны. Занималось грибоводством предприятие на хозрасчете. В специальных камерах электродепо на поверхности проращивали материал, ночью грузили на дрезину и опускали под землю. Урожай собирали круглый год! Принцип работы тоннельной вентиляции и регулирование температурной влажности в метро происходит за счёт теплоаккумуляционных свойств грунтов. Заложен ещё при проектировании, с учётом того, что средняя суточная температура зимой составляет минус двадцать два, а летом — плюс двадцать четыре градуса. В тоннелях постоянно поддерживается одна и та же температура воздуха. Так что опыт был, отчего не использовать? Тем более что в Департаменте идею приветствовали…
