Когда подошел к «Гелендвагену», стало видно, что лобовое стекло в нескольких местах помечено пулями, есть несколько отметин напротив водителя, и покрыто паутиной трещин почти до полной непрозрачности. Присмотрелся — сквозных пробоин вроде нет… Вроде… Одна дырка все-таки есть… Метнулся к водительской двери — заперто, а через тонированные стекла невозможно разглядеть ничего внутри, и непонятно, есть ли кровь на сиденьях. Колеса с водительской стороны спущены, поэтому джип стоит, наклонившись… Некому было заменить?.. Неубранный буксировочный трос валяется перед машиной, на решетке радиатора, капоте и двери — тоже несколько пулевых отметин. Забыв о сумках, я метнулся к дверям дома — заперто, в щели торчит записка. Незнакомый почерк, написанное прыгает перед глазами, вижу какой-то левый номер телефона, и все. Никаких указаний, кто это и что ему говорить. Стараясь делать все как можно медленнее, набираю номер, пошли гудки вызова…
— Слушаю… — услышал я в динамике смутно знакомый голос.
— Это Алекс, нашел бумажку в двери и звоню, только что приехал.
— Привет! Это Павел. Слушай внимательно: машину обстреляли, но с твоей женой все нормально, она в городской больнице…
— Она не ранена? — перебиваю я его.
— Нет, Петра зацепили, он был за рулем. Я сидел впереди, Джин — на заднем сиденье. Когда ты улетел, мы со следующего дня ее сопровождать начали, при поездках по городу. Ну так, чтобы это в глаза никому не бросалось, стекла ведь тонированные.
— Понятно, так что такое было вообще?
— Она вечером возвращалась с занятий, ну сам знаешь, с каких. И на повороте по машине врезали из двух стволов. Петр сумел вырулить, но все-таки какая-то пуля оказалась бронебойной и пробила лобовуху.
— Подожди, а почему только одна?
— Ты что, столько на этом «Геленде» катался и ничего не заметил? — Павел невесело рассмеялся. — Он же не простой. Лобовое стекло специальное, и боковые тоже. Ну и движок титаном закрыт почти со всех сторон. Да ладно, пусть тебе сама хозяйка расскажет. Только ты смотри — у нее сейчас настроение плохое, сам понимаешь. Медперсонал от нее уже шарахается там…
— Это она может…
— Так что ноги в руки, и давай к ней в больницу, может быть, ее тогда и выпишут сразу. Твоя машина в гараже позади дома, никто ее не трогал, мы проверяли.
— А пес и кот где?
— Попросили соседей напротив приглядывать, лазят где-то на участке, наверное. Из больницы вернешься — прибегут.
— Понял, все так и сделаю, спасибо!
Вот теперь я знаю, для кого следующий нож делать буду…
Ффуухх… Открываю дверь и быстро затаскиваю все сумки на веранду, так, что мне нужно? Сейчас, только запасную рубашку надену, а в которой сейчас — сверху брошу, приеду, постираю… Теперь в спальню, что бы такого прихватить из одежды?.. Складываю наугад взятое с полки в большую сумку и иду к гаражу.
Вот и мой верный «Буцефал»! Что, заждался хозяина? Вроде и не запылился особенно, сейчас тряпкой быстренько пыль с лобового стекла смахну, и поедем. Ах да — еще сиденья нужно отряхнуть, мне же даму везти домой из больницы.
Уже более-менее вернувшись в спокойное состояние, не торопясь еду в сторону городской больницы, не хватало еще в дорожное происшествие попасть по дороге! Но меня как будто охраняли сверху — встречных машин не было, разве что пешеходы пару раз норовили перебежать через дорогу перед самым капотом. Но на малой скорости я успевал затормозить, громко обматерить очередного придурка и двигаться дальше. Вот и ворота, знак «Стоянка запрещена» и указатель, ясно, новую парковку сделали рядом? Просто не обращал внимания, наверное…
Ну вот и регистратура…
— Добрый день! Подскажите, в какой палате у вас лежит миссис Гордон?
— Добрый день! А вы кто?
— Муж…
— Разрешите проверить ваш Ай-Ди, пожалуйста?
— Хорошо, вот…
Дежурная медсестра придирчиво разглядывает мое изображение на фотографии, затем лицо:
— На фото у вас шрама нет. — Вот ведь какая бдительная попалась!
— Так я его пару дней как получил… Кстати, у меня к вам просьба личного характера…
— Какая? — Она заметно насторожилась.
— Вы не могли бы мне замазать эту отметину каким-нибудь тональным кремом, что ли? Ну чтобы жена не волновалась, понимаете?
Уже было начавшая думать про меня неизвестно что (после упоминания о «личной просьбе») медсестра поманила меня к углу стойки, оглянулась по сторонам — не видит ли кто, и быстро «заштукатурила» меченую щеку, потом дала мне зеркальце:
— Смотрите.
— Спасибо большое!..
— Она в двенадцатой палате.
— Там еще кто-нибудь есть, другой пациент?
— Нет, палата одноместная.
— Понял, всего вам доброго!
Да, в общем, я тут бывал и раньше, когда навещал своего инструктора Джима Хокинса после ранения, только у него палата была дальше, в другом коридоре… И похоже, это какая-то ВИП-зона, что ли?
— Вы к кому? — обратился ко мне охранник, сидящий возле столика в коридоре.
— К Джин Гордон, я ее муж.
— Ваш Ай-Ди, пожалуйста… Проходите.
(Надо же, меня в какой-то список внесли, интересно — кто и когда?..)
Вот и нужная дверь, слышно, как работает телевизор, передавали местные новости, вот и музыка началась… Стучусь, слышу «Входите!..». Вхожу…
И тут же на мне повисает рыжеволосое чудо, уткнувшись куда-то в плечо. Обнимаю ее, глажу по голове и спине и слышу, как она тихо всхлипывает.
— Милая, ты что? Вот я, перед тобой. Давай заберу тебя домой сегодня, если врачи разрешат?
— Я очень хотела домой, но меня не отпускали одну… Ты уже все знаешь, да?
— Не все, но примерно…
— Со мной все хорошо, а ты как? Надеюсь, эта молоденькая красотка тебя не совсем замучила? Для меня что-нибудь осталось? — Она поднимает голову, улыбается, но в глазах еще видны остатки слез. Я молчу, не зная, как и что ответить.
— Молчишь… Да я все знаю, она мне сама тогда рассказала. А я ей позволила быть рядом с тобой. Так что зря переживаешь, девчонка — огонь!.. Кстати, почему она не пришла? Боится меня? Ну, отвечай!
— Она сейчас в Виго…
— Решила там на гастроли остаться, что ли?
— Нет, после ранения руку лечить будет…
— Какого еще ранения? Со своего шеста упала, что ли? — Джин отодвинулась от меня.
— В нас стреляли, ей в руку попало, вот и будет там лечиться, чтобы следов не осталось.
Тресь!!! Мне прилетела увесистая плюха, очки покосились, но стекла в них все же уцелели.
— Ты что, за девчонкой от бандитов прятался, что ли?.. Ну ты… — Она вдруг посмотрела на свою ладонь со следами крема, потом приблизилась и осторожно стерла кусок «маскировки» у меня со щеки, обнажив багровую полосу. Затем, вцепившись мне в плечи обеими руками, потребовала:
— Рассказывай!
Ее ногти впились мне как раз в то место, где под бинтами зудел еще не заживший шрам, как током долбануло… Я не удержался и зашипел сквозь зубы, как рассерженная змея, Джинджер испуганно ойкнула, задрала мой короткий рукав вверх и увидела повязку.
— Это все или еще где-то отметины есть?
— Нет больше, дома сама можешь проверить.
Она снова уткнулась мне лицом в грудь, обхватила руками за шею, прижалась и замолчала.
— Прости меня, я больше не буду… Тебя так долго не было, телефон молчит, даже телеграмм не приносили…
— Мне сказали «сидеть и не отсвечивать», вот и хранил тишину…
— А потом машину обстреляли…
— У тебя точно все нормально?
— Да я испугаться не успела, твои парни моментально отреагировали. Потом где-то еще стреляли, но они меня сразу сюда привезли и врачам сдали.
— Правильно сделали.
— Да, врачи так и сказали… Забери меня отсюда, а?
— На чем привезли?
— На моей машине, только ее потом пришлось домой везти на прицепе, что-то там повредилось.
— Отремонтируем мы джип, главное — что с тобой все хорошо…
Тут дверь внезапно открылась, и вошел представительный мужик в белом халате и хитрой врачебной шапочке:
— Что тут происходит?
