Я раздуваю её, как кузнечный мех, направляю короткий, выверенный импульс в руку и просто телепортируюсь к колоколу — прямо внутрь неприступного кольца Живых доспехов.
— Остановите его! — в испуге ревёт гаргулья.
Поздно. Моя ладонь уже касается колокола.
Живые доспехи мгновенно переходят под мой контроль и застывают, будто их вырубили одним щелчком. О, сработало. Хм. Прикольно. План «Б» вообще-то был схватить колокол и уносить ноги, но, как выяснилось, он не понадобился.
— Разберите этого говоруна на запчасти, — киваю на гаргулью. — И достаньте тухлую тушёнку, что там внутри сидит.
Железяки реагируют сразу. Они набрасываются на гаргулью, рвут её, крошат сталь, ломают сочленения, превращая грозную конструкцию в бесполезную груду металлолома.
Одна из железяк протягивает мне стальную пятерню — в сжатых пальцах бьётся маленький лилипут сантиметров пятнадцати ростом, со злыми, бешеными глазёнками.
— Пусти! — пищит он, отчаянно пиная стальные пальцы.
— Так ты и есть Голиаф? — хватаю лилипута за козлиную бородёнку двумя пальцами. — Вот и увиделись воочию.
Перекидываю его в руки Грандбомжа и отворачиваюсь. За спиной раздаётся характерный хруст очень маленьких позвонков. Я на это даже не оборачиваюсь. Меня сейчас волнует только колокол. Ведь это пульт управления всей Кузней-Горой!
Я оглаживаю ладонью холодную поверхность колокола, размышляя вслух:
— Раз местный лорд-протектор отбыл, придётся назначать нового.
В этот момент раздаётся звонкий, отчётливо поставленный голос:
— Эта фальшивая гаргулья не была лордом-протектором.
Из бокового прохода выходит Живой доспех — весь в шипах разной длины. Его форма не просто повторяет, а подчёркнуто вылепляет очертания женской фигуры: выпуклые линии, подчёркнутая грудь, узкая талия и плавный изгиб бёдер, будто сталь намеренно приняла вызывающе женственный силуэт.
Она останавливается напротив, выдерживает паузу и произносит ровно, с нажимом, чуть склонив голову:
— Я — леди-протектор, новый владыка Кузни-Горы.
Раздаётся глухое «бах» — это Грандбомж упал со своего скакуна и, кажется, сломал себе шею.
— Принцесссссса Шипов… — хрипит он, пытаясь подняться со свёрнутой набок головой.
Я смотрю на эту стальную причуду и невольно усмехаюсь про себя.
«Ну вот, — думаю. — Теперь Хоттабыч точно не успокоится, спасибо этим двоим».
Что интересно, меня переполняет только радость за Грандика. Да и грядущие проблемы обещают ворох возможностей!
Глава 11
Осада Кузни-Горы, Та Сторона
Ледзор прибывает в лагерь у подножия Кузни-Горы и, недолго думая, без всяких церемоний заваливается прямо в шатёр к Аусту. У того как раз идёт планёрка с лордами-дроу. За столом разложены карты, схемы, пометки мелом, обсуждение идёт вполголоса. Тут же присутствует и Гумалин Трезвенник, сидящий с недовольным видом.
— Ну чего, остроухие! Совещаетесь? — гремит Ледзор с порога. — А где граф? Хочу уже порубить пару сотен вражеских голов! Хо-хо, хрусть да треск!
Мощный бас загорелого морхала оглашает шатёр так, что полог слегка колышется. Утончённые дроу синхронно морщатся, явно не привыкшие к таким бурным проявлениям эмоций и такому уровню децибелов.
— Шеф сейчас в Кузне-Горе, — грустно вздыхает Гумалин, даже не поднимая взгляда от стола.
— Где? — Ледзор резко наклоняет голову, будто не расслышал.
— В скале-замке, — отвечает Ауст, прочищая пальцем забившееся ухо. — И давай тише, дикарь. У нас тут вообще-то планёрка.
— Какая ещё, мороз на кости, планёрка⁈ — возмущённо гремит Ледзор, оглядывая ряды дроу. — Граф сейчас опять в одиночку сражается в самом стане врага, а вы тут чаи гоняете⁈
Он переводит взгляд на походный самовар на столе, на аккуратно расставленные блюдца с ватрушками и фыркает.
— Это казид притащил, — бурчит Ауст. — А ватрушками королевы угостили. Что до короля — он сам так велел. А сейчас и вовсе приказал отрубить артиллерию и развернуть в тыл Золотого Дракона.
— Ну и насчёт чего вы тогда совещаетесь? — не унимается Ледзор. — Хрусть да треск!
— Насчёт распорядка банных дней, — не дрогнув и бровью отвечает лорд-протектор Багровых Земель. — У нас внезапно обнаружился недостаток печей для растопки, так что вводим очередь.
— Мороз на кости, да уж! — Одиннадцатипалый, не выдержав, машет рукой, разворачивается и тяжело топает к выходу из шатра.
— Ты куда собрался, дикарь? — окликает его Ауст вслед.
Ледзор, уже откинув полог, оборачивается и бросает через плечо:
— Ну, как я понял, граф сейчас в той самой скале. Так что я иду туда.
— У нас приказ дожидаться короля здесь, — лорд-протектор задирает подбородок. — Или ты думаешь, мы тут по своей воле отлыниваем от сражения?
Ледзор усмехается насмешливо, широко и нагло.
— Это у вас приказ, остроухий. А мне его никто не давал, хо-хо!
И уже выходя, добавляет:
— Да и не забудьте меня в очередь добавить. Банька — это хорошо. Особенно с крапивным веником. Хо-хо.
После чего он окончательно скрывается из шатра и направляется в сторону одинокой, мрачно вздымающейся скалы Кузни-Горы.
* * *
Багровый дворец, город Нема, Багровые Земли
Диана приходит в себя медленно, словно выныривает не из сна, а из вязкого, тягучего обморока. Забытьё, навалившееся на неё после плена Живого доспеха, отпускает неохотно, рывками. Зеленоволосая полубогиня несколько мгновений просто лежит, вслушиваясь в тишину, затем поднимает голову с подушки.
— Алкмена, — зовёт она хрипло, не сразу узнавая собственный голос.
Ответ приходит не от той, кого она ожидала услышать.
— Её здесь нет, прабабка, — спокойно произносит Красивая, сидящая на стуле подле кровати да еще в человеческом облике, что вообще для красноволосой редкость.
Диана переводит на правнучку взгляд. Красивая устроилась у кровати так, будто дежурила здесь уже давно.
— Алкмена сейчас у себя, — добавляет Красивая, усмехнувшись. — Выглядывает в окно своего остроухого некромага, когда же тот вернется.
Диана морщит лоб, собирая мысли:
— Где мы?
Красивая поворачивается, смотрит прямо, без насмешки, но и без особой мягкости.
— У Данилы в Багровом дворце.
— У короля Данилы?
— И, между прочим, ты, прабабка, изрядно наломала дров. Тебе чертовски повезло, что Данила не оставил тебя тонуть в магме, хоть ты и заслужила.
Диана поёживается — не столько от сказанных слов, сколько от накативших воспоминаний. Как же она сглупила, отправившись к Древнему Кузнецу! Он и не стал тянуть: сразу заковал её в Живую броню и без колебаний использовал как наживку, холодно и расчётливо. И ведь король Данила предупреждал. И даже Багровый Властелин, при всей своей топорности и отсутствии элементарной осторожности, говорил ровно то же самое. Но она не послушала никого.
— Я заманила Багрового Властелина в ловушку, — произносит Диана тяжело. — А еще там был король Данила…
Красивая криво усмехается.
— Ну да, — отвечает оборотница. — Косячница ты ещё та!
Диана переводит на неё внимательный взгляд и, помолчав, спрашивает:
— Почему ты сидишь здесь со мной, правнучка?
Красивая на мгновение теряется. Совсем чуть-чуть, но Диана замечает эту паузу. Затем оборотница пожимает плечами.
— Да так, — говорит она. — Заглянула посмотреть, ну и посмеяться над твоей беспомощностью, прабабка. А ты как раз взяла и очнулась.
Однако слова плохо сочетаются с её видом. Под глазами Красивой заметны синяки, такие, какие бывают от бессонных ночей. Они выдают куда больше, чем сама она собиралась признать.
Диана, уловив это несоответствие, переводит разговор на куда более важное:
— Где сейчас король Данила? Я хочу с ним поговорить. И поблагодарить его.
Красивая качает головой.
— Ему сейчас не до тебя. Данила осматривает новые владения.
Диана хмурится, не скрывая недоумения.
