Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис

– Остался… – после короткой паузы сказал Медоед. – Командир… мы не успели… кентавры подпирали уже…

– Дальше! Живо! – Серега ткнул пальцем в следующую дыру. Отсюда шло четыре хода, но Путеводитель говорил о северном. – Злодей, пошел!

Пашка, сообразив, врубил фонарь и нырнул во тьму. Сотников, ухватив Кирюху, втолкнул его следом. Забросив СКАР за спину, пристроился за ним, оставляя на бетоне кровавые следы... И хуже, чем пульс в ушах, била по голове мысль о Немом. Оставили бойца! Бросили! Но ведь и не успевали уже! Менять живых на мертвого… извини, Виталь. Выпало так.

И снова бешеный бег на четвереньках. Ход стандартно извивался – но общим направлением вел на север. Поворот… еще поворот… оглядываясь время от времени, Сотников видел ползущего сзади Маньяка. Леха толкал перед собой тюк – и Серега сообразил, что сзади с тюками идут и остальные.

Вывалились они метров через пятьдесят. Кувыркнувшись вслед за Злодеем вправо – давая проход остальным, – Серега, осматриваясь, закрутил головой. Этот коллектор оказался побольше – пожалуй, метров пять в поперечнике. И он раздавал еще большее количество направлений, в каждой стене – по паре. Дальше идти на запад – но Серега обойму тормознул. Хватит пока. Если мелкие самоделки полезут – для засады самое место. Отсечь нужно.

– Занимаем позиции! Раненые есть? Знай, осматривай! Сначала мелкого, потом остальных. Меня тоже глянь, я перевязался наскоро…

Научник словно и не слышал – раскрыв свой баул, он включил фонарь и зарылся в объемное нутро.

– Хоть что‑то снять успели!.. – запричитал он из глубины. – Что ж за блядство такое!.. Как встретились с этим ублюдочным Программатором – с тех пор галопом и летим!.. И опять обоз потеряли!.. – вынырнув, он сорвал с головы шлем, скинул его здесь же и с бешеными глазами огляделся по сторонам: – Пробы!.. Баул с шевроном кто тащил?!.. Взяли его?!.. Хенкель, я ж тебе кидал!!!

– Да здесь, у меня, – примащиваясь с пулеметом у лаза, отозвался Маньяк. – Вон они, пробы твои… – он ткнул фонарем в мешок со знаком биологической опасности. – Тяжелый, сука… Ты все попало что ли собираешь?..

– Алмазы там!.. Пробы стариков!.. Пробы скелета!.. Да всё!

– Понятно тогда…

– А браслет?!.. – Илья обернулся к Сереге. – Браслет не потерял?!..

– Знай! – рявкнул Сотников. – Ранеными займись! Здесь твой браслет, у меня!

– Да понял я, понял… Все, начинаю…

Скинув рюкзак, он выудил объемистую аптечку. Раскрыл, оглянулся на Кирюху, который сидел напротив Сереги, наметанным медицинским глазом оценил его состояние – и начал вытаскивать и раскладывать причиндалы: бинт, набор шприцов, скальпель, пару флаконов…

– Я не буду… У меня все хорошо… – пробормотал пацан. Странно напряженный, он попятился, не отрывая глаз от рюкзака и прижимая к груди зайца…

– Будешь‑будешь, – продолжая вынимать медицину, бормотал Илья. – Огнестрел, брат, дело серьезное… Надо ранку посмотреть… даже если и касательная. Тут тебе точно повезло – вдоль руки прошло, по коже, щит траекторию сместил. Но обработать – обязательно… Почистить. Мало ли, осколки рубашки[81] остались, свинец… Обезболить, забинтовать. Пару дней – и будешь как новенький… – он наклонился к раскладке, что‑то разглядывая там… – Давай, Стас, держи его, чтоб не дергался.

Кирилл поднялся. Что‑то происходило с ним. Он стоял в своем углу в полный рост – но вдруг стал как‑то странно ниже… Хрустнуло. И еще раз. Вскрикнув от ужаса, захрипел и шарахнулся в сторону Один… Серега, чувствуя, как его накрывает жутью, глядел на колени пацана, выгнувшиеся суставами внутрь – и всё не никак не мог сообразить, что происходит… Зубастик в руках Кирюхи, казалось, обрел самостоятельность – он шевелился, подергивался, ткань ходила волнами, словно под ней работали, вставая на свои места и готовясь, какие‑то мелкие механизмы… Смачно щелкнуло. Металлом. Швырнув зайца в Знайку, пацан – да пацан ли?!.. – чуть присел, спружинив нижними конечностями… и, резко распрямившись, коротко хрипло рыкнув, махнул одним длинным прыжком прямо на Сотникова.

Он едва оторвался от пола – а Серега уже жил по другим законам. Ужас – осознание того, что  обойма тащила с собой от самого Дома – накрыл его с головой. И тот же ужас взорвал жилы адреналином. Времени больше не было – застыло студнем. Он видел летящего зайца – разинувшего пасть с зубами‑пилами, вытянувшего плюшевые лапки с кривыми когтищами, готового приземлиться на загривок Знайке… Видел отшатнувшихся, замерших в ступоре, бойцов… Видел Илью, который все поднимал и поднимал голову от своей раскладки – но уже не успевал среагировать…

Тело, в доли секунды распределив угрозы по степеням опасности, сработало само. Знайка! Довернув ствол, он длинной очередью от бедра саданул на перехват падающему зубастому комку. Попал – зайца, рванув пулей, снесло в сторону. Куда – он уже не видел: второе, то, что мгновение назад звалось Кирюхой, рухнуло сверху, опрокидывая навзничь. СКАР, загрохотав по бетону, улетел прямиком в воздуховод – и на этот раз таки раздолбал оптику, слишком уж явно звякнуло. Лица у твари больше не было – раскрывшись, порвав щеки до самой шеи, к Сереге тянулась полная игловидных зубов пасть. Мозг безнадежно запаздывал – только еще решал, как защититься от стальных игл, готовых рвать в клочья, – а тело уже реагировало: дернув головой, он прижал подбородок к воротнику броника, подставляя купол – и зубищи, взвизгнув, сомкнулись на лобовой броне. Захрустело стеклом – снова умер фонарь. Рванув шлем, упырь сорвал его с головы – уши мгновенно наполнились грохотом выстрелов… и в этом момент, пользуясь тем, что зубищи заняты сталью, Сотников, бросив руку боковым справа‑вверх, тяжелым ударом втаранил ему куда‑то под ребра.

Весу в ублюдке было немного, и удар смел его в сторону. Крутнувшись в полете, оно приземлилось на четыре конечности, мотнуло башкой, отбрасывая шлем, подобралось, готовя новый прыжок… сзади рявкнуло – и Серега, подчиняясь команде, плашмя упал на пол.

Очередь ударила прямо над головой. Упыря швырнуло о стену – Маньяк продолжал бить, пули рвали тело навылет, рикошетя от бетона яркими брызгами. В замкнутом пространстве без наушников грохот бил прямо в мозг. Свистнуло у лица, ожгло левую ногу, жестко пришло в подреберье… Серега заорал что‑то нечленораздельное – и Леха, сообразив наконец, что тварюга не движется, дернул палец с гашетки. Извернувшись, Сотников одним движением взлетел на ноги, одновременно дергая с пояса пистолет и щелкая клавишей подствольного фонаря. Ублюдок окровавленной тряпкой лежал у стены и признаков жизни за ним больше не числилось.

– Заяц! Заяц где?! – крутнувшись вокруг себя, заорал Серега. Мозги, казалось, сейчас взорвутся от невозможности происходящего – и только инстинкт самосохранения продолжал держать его на плаву. – Заяц!..

– Г‑г‑готов… Там он… оно… – ткнул пальцем в дальний угол Хенкель. Рука его подрагивала.

Зубастик – Зубастик, с‑с‑сука, ведь с иронией подобрано! – и впрямь лежал в углу. И тоже не подавал признаков существования. Серега подошел к нему, осторожно перевернул носком ботинка… Зубастик улыбался.

– Тварь! – смачно выругался Сотников – и тремя выстрелами размозжил злобно ухмыляющуюся морду.

И – прорвало:

– …Оно и не сразу еще сдохло!.. Достреливали…

– …Злодей дострелил…

– …Наука! Оно же на тебя уже падало!.. Если б не командир…

– …Я даже всосать ниче не успел!..

– …Я сбоку сидел… Гляжу – а у него колени ломаются!.. Вот я стреманулся…

– …Отвернулся на секунду – а эта хрень уже командиру голову откусывает!..

– …Все, думаю. Глюки пошли!..

– …Чё за дрянь такая?!!

Дав пацанам чуть времени – выпустить пар, – Серега бардак прекратил. Времени прошло пару минут, и свора Конструктора все еще могла пожаловать в гости. И все же – последний вопрос, озвученный Букашем, казался сейчас самым актуальным. Не умещалось же в башке! От самого Дома они тащили это  с собой – и как случилось, что не распознали раньше?!.. И ведь не распознали бы, не обозначься само. Это создание было слишком  похоже на человека. Неотличимой копией.