Пока выезжали, связывались и принимали решение, голова у меня совсем перестала болеть, организм ожил, встрепенулся — уже ничто не напоминает о вчерашних излишествах. Я посмотрел на несколько напряженную подругу, чуть склонившуюся к рулю и внимательно осматривающую дорогу впереди.
— Ты как?
— О чем ты?
— Может, я поведу?
— Все нормально, Dude, — сверкнула глазами Ленни, — смотри за своими любимыми камушками, если тебя девушка, рядом сидящая, не интересует.
Что к чему…
Сначала мы замахнулись неслабо — решил проехать до сотни километров на запад, это примерно полпути до Эфиопии, чуть меньше. Уже известно, что селективные кластеры разбросаны по такой сетке, правда, без особой точности — наверное, дислокация еще и от местности зависит. Должна быть селективка, а там большое озеро на карте Писателя. Тогда он трет репу и говорит: «Ну, что же, сам карту составлял, сам и расхлебывать буду», — и переносит кластер куда подальше.
Вскоре я понял, что насчет «сотни» мы погорячились. Патруль Берна дальше сорока километров не катается — неспроста же… Да, хорошо пьяными ночами в обнимку с девой мечтать о подвигах. Конечно, заманчиво было бы тихо подкатить к замку эфиопов на расстояние уверенного наблюдения в бинокль. Только какие есть шансы, что у них на блоке КПП «Восток» не стоит чернокожий «Ралифа Бу Тикера» с пулеметом наперевес? Селективный кластер обязан контролировать свою территорию, как и проезд через нее. Кроме того, можно догадаться — чем ближе к замку эфиопов, или что там у них, тем больше народу. Знаю, что Аддис-Абеба хорошо укреплена, территорию держит крепко, своим спуску не дает. А вот как там нынче к белым путешественникам относятся?
Сомнительный вариант, но проверить его мы должны. Основная цель поездки такова: посмотреть, нет ли где ответвления, объездной дороги.
Проехали место добычи первых моих ништяков, мимо проплыл обугленный остов джипа.
— Стоп! Давай назад, медленно.
Ленни вздрогнула, но исправно обернулась назад, молча начала сдавать задом.
— Хорош. Пойдем глянем. Стволы всегда с собой.
— Чувак, не будь занудой!
Да. К сгоревшей машине подъезжали, ковырялись, даже что-то выдрали.
— Про это место ты рассказывал?
— Про это…
— Плохое тут место, поехали дальше.
— Думаешь, будут хорошие?
Плохой Лес тянется среди невысоких горных отрогов километров на двадцать пять, потом, по рассказам, местность переходит в равнину, покрытую небольшими лесами и перелесками. Самое опасное место, в моем понимании, начинается именно сейчас. Я перехватил полуавтомат, проверил, насколько удобно лежит заранее собранный в карабин маузер. А револьвер?
— Стой!
— Да что такое опять! — взвилась сильфида, нажимая на тормоз. Руби послушно встал колом.
— Держи револьвер.
Я протянул ей «смит» с кобурой. Может, он и идентификатор, может быть, часть важной миссии, но оставить Zicke с одним никак не женским «хадсоном» я не могу. Девушка послушно взяла оружие, вышла из машины, нацепила на ремень. Повернула левое зеркало бокового обзора, привстала на носочках, оценила результат.
— «Хадсон» тоже пусть рядом будет, под рукой, — попросил я. — Все, больше пугать не буду, едем дальше.
Вскоре дорога пошла в гору. Перевал?
Черт, как плохо, что ни у кого нет карт местности. Впрочем, какие-то схемы наверняка есть у «сигуранцы», но остальным от этого не легче.
Грунтовка пошла петлять с подъемами и спусками средь нагромождения скал и высоких сосен. Темно, как вечером. Если в долине Берна местность почти курортная, южно-приморская, то здесь пейзаж больше всего напоминает Скандинавские предгорья, Карелию. Красиво вокруг, а ехать очень и очень неуютно — имея злой умысел… ставь тут засаду на засаде, опасные места и участки, пригодные для такой цели, измучишься проверять. Тем не менее я периодически останавливался и изучал детали: вдруг что-то промелькнет тревожное, насторожит.
Но насторожило не «что-то», спрятанное за мшистым камнем, а нагло стоящее на самом видном месте. Не поленились ведь.
Одинокую сосенку возле дороги неизвестные ваятели укоротили, тщательно обрубили ветки и на получившийся столб прибили табличку с надписью на английском «Смерть белым!».
— Интересно, почему патруль ее не сдергивает?
— Ссориться не хотят, — уверенно сказала Ленни.
Следующее открытие ждало нас уже на перевале. Невысокий перевал, метров двести от уровня «сгоревший джип». Прямо на вершине грунтовка выходила на овальную, относительно чистую и ровную площадку, пересекала ее и опускалась в долину. А сбоку на площадке в строю высоких хвойных деревьев виднелся узкий проезд. Ответвление!
Мы с Ленчиком лишь переглянулись и, не рассуждая и не споря, покатили туда.
Не широка дорожка, джип еле проходит, ветки и трава шелестят по бортам. С километр проехали — еще одна полянка. И массивный длинный сруб на ней. Знакомой серии, но нежилой.
— Rohstoffvorräte, — коротко бросила девушка, выходя из машины.
Да ты что! Тот самый RV, про которые люди с завистью и вожделением рассказывают всякие слухи? Я тоже выскочил и пошел следом, не забывая оглядываться.
— Стой, жди меня! Не входить!
Я обошел здание кругом, прислушался.
Пустой складишок, обобрали давно кладовочку, что неудивительно — уж больно легок тут доступ к запасам, чуть ли не на видном месте стоит.
— Откуда знаешь, что это RV?
— Уже находила такую штуку, на реке.
Вот это да! Впрочем, можно было догадаться, нечто подобное мне в голову приходило. Откуда у нее такой мотор? Этот «подвесник» бешеных денег стоит.
— Что ты так на меня смотришь, чувак? Не завидуй, там почти ничего не оставалось, кто-то до меня успел распотрошить. Но и оставшегося хватило.
Повесть о том, как Ленни попала в анклав, для меня до сих пор остается нечитаной тайной: не хочет сильфида говорить на эту тему. Лишь сказала вчера: «Про историю моих приключений книжку можно написать, будет хит».
Зашли в темный и мрачный дом — действительно пусто, все выгребли, что было. А что было? И не догадаешься… Что же сам сруб-то не перевезли? Ведь перетаскивали же попаданцы из монокластеров имущество в Базель, разбирали и перевозили срубы, строили из них другое, более комфортное жилье.
— Далеко, — словно прочитала мои мысли девушка. — И страшно. Знаешь… Они ведь даже своих похищенных не выручают. Редко, но иногда команчи захватывают в плен жителей Базеля: не все же готовы годами дома сидеть. Боятся.
Да уже и не сомневаюсь. Только дело тут не в страхе, как думает Ленни, а в тривиальной рациональности. На Дикий Лес сфера влияния Берна не распространяется, а риск потерять людей в таких операциях очень велик. В итоге умная и расчетливая математика побеждает наивную романтическую солидарность. Да и сплочения особого нет, «Базельский коктейль» никак не связан крахмалом некой швейцарской идеи. И что из этого получится в дальнейшем — бог его знает.
Посмотрели мы, покрутились, чувствуя, как на обоих накатывает уныние и тоска, и покатили подальше от этого места. Хотели там заморить червячка — больно виды-панорамы шикарные открываются с перевала, — но передумали. И правильно: если негативная эмоция мешает вкусной еде — сначала убей эмоцию, сними причины. А то испортишь хороший обед.
Километра три средней степени крутизны серпантина — и дорога начала выпрямляться, спускаясь в огромную равнину. Нормально едем! Пока никаких команчей, никаких неприятностей. Может, действительно на «сотку» махнуть… По мере удаления от мрачной вершины настроение мое улучшалось. Ага, вот и место уютное, удобное. Сейчас остановимся, перекусим — вообще хорошо станет.
И только я так подумал, как суровая действительность поставила мечтателя на место: вдалеке раздалось эхо выстрелов.
Из «гладких» лупят и из нарезного оружия! Патруль по ком-то работает. Кто же еще.
— Гоним, Ленчик, там патруль кого-то обезвреживает! Посмотрим.
Опять погнали, в очередной раз не успев перекусить.
