Грег и Брок в две пары рук принялись ухаживать за Вик. Тарелок в участке отродясь не было, вместо них были нарезанные квадратами старые газеты. Вот на них мужчины и принялись складывать кусочки жаренной в кляре рыбы, картофелины (одну из них Грег тут же услужливо принялся чистить), грибы, пирожки — от жаберов, предложенных Броком, Вик отказалась, а с сыром взяла.
Светскую беседу никто даже не пытался вести, и потому Вик первой прервала тишину, давая Грегу время, чтобы освоиться среди парней:
— Себ, ты сказал, что привез заключение экспертов об осмотре паромобиля? Что-то интересное есть?
Тот, с усилием проглотив жабер, отчитался:
— На женских вещах, предположительно принадлежащих нере Аранда найдена свежая кровь — подол выходного платья и перчатки. На мужских вещах следов крови нет — даже застарелых.
Вик нахмурилась, кроша пальцами хлеб:
— Значит, нер Аранда нас водит за нос и явно что-то недоговаривает.
Алистер сунул руку в карман и высыпал перед Вик кучу мелких, белоснежных пуговичек:
— Кажется, твое.
Пока Вик растерянно рассматривала пуговицы, Брок нарисовал возле одной соусом руну созвучия — пуговица зажглась синим цветом, волосы на голове Вик тоже.
Алистер кивнул самому себе — он оказался прав.
Брок салфеткой стер руну и принялся рассматривать пуговицу:
— Это сделано из твоих волос. Зачем только?
Вик же интересовал другой вопрос:
— Алистер, ты решил повторять за Одли? Нельзя ничего забирать с места преступления! Или обыска. Это же улика.
Одли обиженно крякнул, чуть не давясь картофелиной, а Алистер пояснил:
— Улика — пучок твоих волос, — осталась у экспертов. Пуговицы я предпочел забрать — это то, что может не добраться до суда в силу своей необычности.
Одли добавил:
— Вот-вот, Вики… Оно нам надо — потом носиться и выяснять, кто и куда дел эту прелесть? Кстати, кто-нибудь знает, для чего эта прелесть нужна? И тот, кто скажет очевидное: для платья — пойдет во внеочередное ночное.
Грег уточнил, вытирая пальцы платком:
— Виктория, я могу…?
— Конечно! — подтвердила она, задумчиво крутя в руках мелкую пуговичку.
Грег достал из кармана мундира лупу-механит и принялся рассматривать пуговицу — кажется, гогглами он не пользовался принципиально.
— Полагаю, что это элемент гри-гри.
Одли с затаенной улыбкой в губах спросил:
— Каких гри… Грибов? Грифов? Гриппов? Грифонов?
Грег спокойно убрал лупу обратно в карман:
— Гри-гри — это карфианские амулеты. Их магия пошла другим путем, для их амулетов не нужны драгоценные камни или благородные металлы. В Карфе немногие могут себе позволить драгоценности, а защиты хочется всем. Гри-гри создаются из бросового материала — перья, камешки, клочки бумаги, различные фигурки, кости, волосы и прочее. То, что для нас мусор. В Карфе же это работает — гри-гри защищают или убивают в зависимости от цели их создания. Мне кажется, эти пуговицы могут быть компонентами гри-гри. Иного предположения у меня нет.
— М-да, — выдавил Одли. — Век живи — век учись. Короче, Алистер — ты молодец, что прихватил с собой эти гри-гри. У нас целее будут. И Вик, не смотри так укоризненно — после суда мы и волосы твои заберем у экспертов и уничтожим, чтобы не случилось всякого. Тааак… — он осмотрел мужчин, которые уже утолили голод и просто задумчиво копались в поисках вкусненького. — Все поели? Тогда… Ушки на макушки, нера, неры и леры. Грег, прошу — что там с лоа? Откуда такое предположение и главное: чем нам это все грозит?
Грег, который почти не ел, откинулся на спинку стула и нахмурился, собираясь с мыслями.
Брок встал и направился к другому столу, где стоял высокий кофейник со стопкой бумажных стаканчиков. Он принес их на общий стол и принялся разливать всем кофе.
Грег, задумчиво вертя на столе горячий стаканчик, медленно начал:
— Мы все знаем, как выглядят амулеты. Мы все знаем, как выглядят артефакты для запирания демонов. Мы все знаем, как их вычислять — амулеты заметны в эфире. Скрыть амулет с демонической сущностью невозможно. Демонология официально запрещена более трех веков. Вызывать божьих посланников, как добрых, как и злых, запрещено. Амулеты и механиты работают на совершенно разных принципах. В основе одних — эфирные плетения, в основе других — механика и свойства потенцитовых кристаллов не только создавать эфир, но и запоминать кодированную информацию. Амулет и механит никогда не перепутаешь. В механит никогда не запихнешь демона или лоа.
Одли вклинился в возникшую паузу:
— Но ты-то как-то догадался.
Грег кивнул:
— Мне повезло. Дважды. Один мой знакомый сегодня утром сказал забавную фразу «сфальсифицированные фиксограммы». Я удивился — до сих пор не удавалось их сфальсифицировать. Мысль задержалась и понеслась дальше — фальсифицировать можно же не снимки, а прибор, например. Потом меня навестила Виктория, и я заметил печать лоа на её ладони…
Мужчины зашептались, и Вик пришлось раскрыть свою левую ладонь, показывая татуировку:
— Это защитная печать. Мне её сделал друг.
— Кит, — сдал парня Грег. — Полагаю, её мог сделать только он. У меня и зацепились в голове две мысли — фальсифицированный прибор, чье потенцитовое сияние будет скрывать наличие клетки для демона, и лоа. Я связался с Китом, и он подтвердил, что такое весьма возможно. Он тоже сейчас, как и Аранда, занят расшифровкой примитивописи, скрытой в гравировке. Может, что и получится. Дело в том, что… — он тревожно посмотрел на Вик. Она непонимающе приподняла брови. Грег решительно продолжил: — Дело в том, что в Олфинбурге сейчас во всю задействован этот прибор. И никто не знает, насколько хватит его защиты с условием того, что жертвоприношение вчера не удалось. Никто не знает, хватит сил удержать лоа в приборе или он вырвется наружу. Или… Уже вырвался…
— Тааак… — не выдержал Брок, эфиром согревая замершую Вик. — А вот с этого места подробнее. Откуда такие сведения об Олфинбурге?!
Грег бросил на Вик извиняющийся взгляд:
— Простите, Виктория, я сам узнал только с час назад о случившемся… Надеюсь, с Эваном все в порядке…
Вик нашла в себе силы улыбнуться и тут же спряталась от сочувствующих взглядов за стаканчиком с кофе.
Грег продолжил без напоминаний:
— Утром мне телефонировали из Олфинбурга. Соединение разорвалось весьма странно — громким хлопком. Учитывая характер разговора, я решил, что собеседник просто бросил трубку, и собирался телефонировать позднее. Но связь так и не восстановилась. Я попытался телефонировать своим друзьям, живущим в других городах за Серой долиной — связь с ними была. Тогда я телефонировал своему… Другу… Он живет в предместьях Олфинбурга… Я попросил его съездить в город и узнать, что случилось. Он телефонировал мне с час назад. В Олфинбурге идет сражение. Налет Вернийского флота. Причем друг сообщил характерную особенность: эфирный щит, который должен защищать королевский дворец и Золотой треугольник — центр Олфинбурга, активировали поздно — когда флот уже был в Золотом треугольнике.
Вик вздрогнула:
— Предательство?
Грег кивнул:
— Именно. Хотелось бы знать точнее, кто предал: парламент, какая-то шайка террористов-революционеров или… Кто-то еще. Только это пока невозможно. Мой друг сказал, что за щитом творится страшное — судя по описанию амулет с лоа запустили на полную. Там идет бойня всех со всеми. Я телефонировал инквизитору Эрмтауна отцу Акерлею — он ближе всех… Он сказал, что выезжает немедленно.
Вик еле смогла выдавить из себя:
— А Брендон… Он… Знает?
Грег отрицательно качнул головой:
— Кит совершенно неуправляем. Мало того, что он не успеет, так может такого наворотить — отец Маркус не спасет в этот раз. Ему скажем все постфактум. Он все равно не успеет, как и все мы. — он подумал и добавил: — есть вероятность, что никто, даже отец Акерлей, может не справиться. Инквизитор, как любой храмовник, подчиняется королю — Защитнику веры. А все высокородные леры и военные связаны клятвой на крови. Может статься, что остановить лоа… — Он скривился и все же выдавил: — …короля будет некому.
