– Да не, это фуксия, точно.
– Ты про собаку?
– Нет, про цвет моторки.
– С чего ты взял, что это фуксия?
– Девчонки в посёлке так говорили, мол, Сарсембаев лодку фуксией выкрасил, нахватался на материке, хипстерский цвет.
– Не знаю, насколько он хипстерский, но это коралл, – уперся я на пустом месте.
– Да и чёрт с ним, я что кораллов никогда не видел, что этой фуксии… Никитос, а хипстеры, это что за звери? Ты же их видел в Москве. Что за люди такие знаменитые, поди круть?
– Как тебе сказать… – замялся я, опуская бинокль. – Хипстеры – это… Ну, ты мне и задал задачку! Я и забыл о них уже. Хотя знаешь, наш новый помуч Шведов, так просто вылитый!
– А-а! – обрадовано щёлкнул пальцами Дмитрий. – Теперь ясно! А то девки базарят что-то, хихикают, а я ни в зуб ногой.
Вот так в Каменных Крестах и появился первый зарегистрированный хипстер.
Знаете, при прочих равных условиях, теперь и я, пожалуй, с удовольствием выберу моторную лодку, а не джип. Учитывая отсутствие асфальта, будет немного быстрее передвигаться водой, если река не очень сильно меандрирует. На Таймуре видимость дальше, еда шныряет прямо под днищем, воду можно пить, зачерпывая за бортом кружкой, кругозоры красивее, грязи и мата гораздо меньше.
Однако главный фактор сегодняшнего дня – безопасность передвижения, здесь монстры не так опасны. Цель видно отлично, стрелять удобно, а при известной осторожности никто внезапно не выпрыгнет из кустов. С увеличением ходок моторных лодок численность нечисти, выходящей на берега, резко сократилась, как и вдоль маршрутов периодического автомобильного патрулирования – их с удовольствием отстреливают. Это, конечно, здорово, хотя лично у меня оптимизма от этого не прибавляется.
Прыгуны, как и ибага, действительно боятся или очень не любят воду, тому есть свидетели. Тем не менее я не могу разделить беззаботность некоторых. Ведь как-то же проклятые твари переправились через Таймуру! Да, на реке есть места с множеством каменных вывалов и даже настоящих надводных скал, эвенки называют их «илитами». Однако и там не получится перепрыгнуть с берега на берег, не замочив лап. Скажу больше: обе Тунгуски и Енисей при таком раскладе должны были бы стать непреодолимой преградой на пути этих орд. Тем не менее твари появились под Северо-Енисейском, а теперь уже и возле тихого левобережного посёлка Бор! Как они переправились, кто мне объяснит? Не на паромах же. Опять загадка на сообразительность.
А ведь есть ещё и баруси, который в легендах является владетелем водоёмов, уж он-то точно не боится холодной воды. О других разновидностях, которых якобы уже кто-то видел издали, мне даже думать не хочется. Один леший знает, на что они способны…
Ввинчиваться на полной скорости в повороты реки, конечно, ништяк. Но и в малом ходу есть своя пасторальная прелесть. Особенно, если ты идёшь вторым, и тебе не надо постоянно думать о курсе и препятствиях. Пристроился в кильватер, и рассматривай проплывающие мимо берега. Промысловики вдвоём идут на «Оби».
Только встретившись возле зимовья, мужики начали шумно спорить и ругаться. Прямо на берегу. Собаке, молодому и весёлому кудлатому самоеду по кличке Шайтан слушать эту ругань было скучно, и он прибежал к нам с Гумозом, сразу облизав обоих. Здоровый зверь, даром, что ещё молод. Порода такая. Шайтан уже натаскан, встречался с медведем – держит, не даёт тому убежать. Но и сам под удар когтей не подставляется. Ценное приобретение. Позвав собаку с собой, я пошёл в зимовье за вкусненьким, а заодно установил в отправной точке крайнюю связь со Степаном, качество было на твёрдую четвёрку. Сообщил ему время выезда, напомнил, что в следующий раз выйду в эфир из зимовья Сарсембаева.
Тем временем спорщики, вытащив спутниковые навигаторы, принялись выяснить, какими именно речушками да протоками получиться быстрей добраться к таинственному объекту под названием Кривая Изба.
Суть предстоящего мероприятия заключалась, как по мне, в следующем: не было у Ильяса заботы, да купил Ильяс участок. Чем существенно увеличил не только уже имеющиеся охотничьи угодья, но и свои заботы. Вернее сказать, он перекупил землю у бывшего владельца, навсегда уехавшего в далёкий Питер. Как это часто бывает, старый промысловик на шумных проводах в посёлке с баяном и слезами клялся-божился, что в осенний сезон будет наезжать в Кресты для охоты, однако суровая жизнь в культурной столице быстро расставила всё по своим местам. Уехал, так уехал… Формально Ильяс переоформил землю в аренду, хотя всем известно, что без наличных денег такие дела у нас не делаются.
В наследство новоявленный питерец оставил на участке отъезжую избу, в которой промысловик накоротко жил в сезон, проверяя по графику огромное количество ловушек. У местных имеется до пяти отъезжих избушек, обычно эти хибары – чуть ли не домики Тыквы, маленькие, тесные срубы, в которых есть лишь самое необходимое для временного обитания. Оставил и сообщил, что сруб перекосился, надо бы поправить. Учитывая, что бывший владелец в последний раз навещал эту избушку года три назад, нетрудно предположить, что сама собой изба на место не встала, хорошо, если вообще не рухнула.
Документы Сарсембаев оформил перед самым отпуском, поэтому на новом месте побывать не успел, фронт и объём работ неясен. А если отъезжая изба развалится, то он получит страшный геморрой перед началом зимнего сезона. По сути, пушной промысел на новом участке не состоится. Так что дело-то действительно срочное.
С другой стороны, один он туда поехать в нынешних условиях не может. Сожрут и косточки выплюнут к чёртовой матери. Ильяс, как и все остальные профессиональные добытчики соболя и норки, живёт в посёлке, у родни. Приплясывая в Каменных Крестах от нетерпения, психуя в надежде на скорую расправу властей над нечистью, к сезону он готовится дистанционно, поставив свою центральную усадьбу на консервацию. Таёжники сейчас работают по мелочам: технику настраивают и ремонтируют, снаряжение чинят, зимовья проверяют – те, к которым можно подобраться водой.
В общем, Сомов, закинув в илимку нехитрые пожитки и оружие, включая любимую пальму, устроился на миделе, в самом широком месте корпуса, и было ему очень хорошо.
Плаванье проходило спокойно.
Экипаж головной лодки вёл себя смирно, без ругани. Похоже, наши лучшие специалисты уже обо всём договорились. По берегам Таймуры не было видно даже мелкого зверья, зато водоплавающей птицы на воде было очень много, как и рыбы. Утку охотники ещё не бьют, не сезон. Мало стало рыбаков, совсем обнаглела рыба Таймуры. Удивительно, как быстро оживает дикая природа, когда с неё снимают даже невеликий пресс охоты и рыбалки. В другие времена, конечно, можно было бы отвлечься на эту необычную вакханалию пляшущих в воде хвостов… У нас времени нет.
То и дело в воздух поднимались большие гагары, шумно взмывали селезни, реготали недовольные вторжением гуси.
Пш-ш…
«Обь» быстро замедляла ход.
– Прыгун по левому берегу, двести пятьдесят метров, на мысу у камней, – сообщил Новиков. – Вроде пока один. Сидит.
Гумоз полез за биноклем, а я начал тревожно вытягивать шею, стараясь побыстрей высмотреть тварь. И тут рация голосом Новикова буднично добавила:
– Никита, давай, вали его.
С чего это я, нашли снайпера, они это серьёзно? Сидят там, красавцы такие, оба с дальнобойными карабинами, а стрелять, значит, мне? Я вообще-то на румпеле. Возразить не успел, так как в эфире появился примкнувший к Димке Сарсембаев:
– Не спи, дауншифтер! Специально иду медленно. Не жди, убежит!
Собака, естественно, тоже заметила прыгуна и горела желанием прыгнуть в воду и отправиться на разборки. Поэтому Сарсембаев взял её на поводок.
– Сговорились вы, что ли? – наконец возмутился я.
– Нормально. У кого больше всего патронов? – парировал Дмитрий, еще раз являя рациональную житейскую хитрость, если не хитромудрость матерого таёжника. – Ты же целый цинк себе отмёл! А у нас патроны по счёту, значится. Начинай, давай, не надо его тут оставлять.
