– Это которая продавщица продмага?
– Она самая, Ильяс. В последнее время в «Котлетной» помогала, на подхвате… То в зале, то у мартена. Степан сказал, что отпросилась на почту, какая-то телеграмма от родителей пришла. Ну, она и поспешила… Прыгун догнал у перекрёстка, умерла сразу. Тварь какой-то дедок из окна привалил. Такие дела.
– Катерина хорошая девчонка, жалко. Продукты в кредит мне отпускала, по-людски себя вела, – вспомнил Мишка.
– Прям не по себе, – сидевший рядом с ним Новиков поёжился, – женщины не должны погибать, как же так-то? На блоке пропустили?
– Там теперь каждый день прорывы, иногда по два. Периметр уже не получается перекрывать надёжно, людей не хватает.
– Всё хуже и хуже… – Дмитрий с горечью повторил слова, сказанные мной прошлым вечером. – Что-то совсем невесело.
– Трое раненых, – продолжил я доклад. – Есть тяжёлый, его вертушкой эвакуировали в Енисейск. Двоих заштопали в ФАПе, один вроде бы уже ходит. Но подробностей относительно их здоровья Стёпка не знает, сами понимаете, никто ему не докладывает, всё по разговорам… Хотя у меня сложилось впечатление, что в посёлке все знают обо всём. Одна семья.
– На блоках?
– По-разному, – ответил я Новикову. – Один – боец с блокпоста, что на дороге к «Волчьей Пади», и двое работников комбината: дежурный электрик и сварщик, они возле бункеровочной ковырялись… Там твари вообще прямо из леса прорвались.
– На территорию? А вот это уже разгильдяйство! – громко возмутился он. – На комбинате своя ограда на четыре стороны! Насколько высоко прыгун сигануть может, метра на три?
Я прикинул и согласился.
– Примерно столько там и будет, а могли и нарастить штырями для страховки.
– Чего ворчишь, Дима, вот сейчас и наращивают, у нас всегда так, – съязвил Сомов.
– В общем, теперь в Крестах по улице не погуляешь. Зато вертолёты садятся каждый день! На юг идут – везут группу к эпицентру, назад – раненых.
– Сдержать пытаются, – сказал Димка.
– Не, скорее, количество наиболее опасной молоди уменьшить, – не согласился с ним Михаил. – Ладно, молчим, продолжай, Никита.
– Юля Мифтахова послала на блок Бурята, а сына забрала. Как заведение, «Котлетная» закрылась, теперь они вдвоём готовят обеды и развозят по постам.
– И Данила подчинился? – удивился Новиков.
– Пригрозила, что отправит в Енисейский карантин.
– Как, интересно?
– Может. Официальную заяву нашему ментяре накатает, и всё. Ишь, не подчинится он… Данила ещё несовершеннолетний барбос, мой друг Диман, за него всё решает родитель. Храпунов на первой же вертушке и отправит, – прогудел Гумоз.
– Вот именно, – подтвердил я.
– Подожди-ка, Никита! – нервно подал голос помалкивающий доселе Ильяс. – Почему ты второй раз говоришь про Енисейск? Карантинный лагерь в Северо-Енисейском!
Напротив закряхтел и заворочался Сомов, наверняка уже поняв, в чём дело.
– Вот мы и подошли к самым плохим вопросам, мужики… – нехотя признался я. – Вывезли карантинный лагерь, вот так! Хлопнули власти Северо-Енисейский, закрыли, как и нас. Не смогли удержать нечисть. Теперь ПГТ в осаде, так что сухопутного пути по грунтовке считай, что нет. Бессмысленно к ним кататься, они, выходит, тоже прокажённые. Большую часть населения эвакуировали… Ну, вы представляете.
– Так у меня же семья в Енисейске! – вскочил Ильяс.
– Не думаю, что там опасно. Всё-таки Енисей стережёт, – я ещё в ходе разговора со Степаном представил, какой окажется реакция промысловика и постарался кое-что уточнить. – Стёпа постоянно на рации сидит, далеко слышит. К Енисейску подогнали буксиры РБТ из Подтёсово. С крупнокалиберными пулемётами. А с севера линия обороны проходит возле Ярцево, по реке Сым. Вроде бы даже теснят тварей к Бору, там пока что единственный плацдарм нечисти на западном берегу.
– Да уж, змеюку такого размера, чтобы через Енисей переправу наладить, этому воинству отыскать будет непросто, – подключился Новиков, тоже желая хоть как-то успокоить товарища. – Скорей всего, именно таких монстров группы спецназа и стараются выщелкнуть на месте появления.
– Пока маленькие, – не удержался Мишка.
– Чёрт, чёрт, чёрт! – никого не слушая, бормотал Сарсембаев, вышагивающий от стола к окну, словно разъярённый леопард.
– Да сядь ты! – рявкнул Гумоз. – Не пустят тварей за Енисей!
– Ты в этом уверен, оптимист хренов? – зло прошипел промысловик, сжимая кулаки и останавливаясь.
– Хватит! Вы ещё тут сцепитесь! – гаркнул я, громко стукнув кулаком по столу. – Через десять минут дам тебе спутниковый телефон, позвонишь родным и всё выяснишь. Понял?
Илья остановился, сверкнул огненными глазами, однако сел и замер, переваривая сказанное и восстанавливая дыхание.
– Предупредил их о появлении больших прыгунов и Змея. Что ещё… Так, – я сверился с неразборчивыми торопливыми пометками, сделанными на листе. – Храпунов с помощником вкруговую ездит вдоль стены леса, выявляет, отстреливает. Прииск «Волчья Падь» закрыли полностью, житья мужикам совсем не стало… Всю бригаду вытащили в посёлок, припахали к обороне. Машина патрулирования по этой трассе больше не ходит. По нашей ещё катаются, но уже не каждый день, скорее всего, в ближайшее время прекратят. Ребята с «Удачного» упираются, говорят, покидать предприятие не разрешает собственник. Грозит персоналу невыплатой итоговой премии и огромными штрафами. А люди что? Люди не хотят терять заработанное за целый сезон.
– Притащить бы сюда того собственника, я бы ему устроил экскурсию с экзотикой, – зловеще осклабился Гумоз.
– Идём дальше. Стёпку я тоже ограничил в передвижениях. Он оборудовал на крыше дома стрелковую позицию. Наблюдает, стережёт, почти весь день сидит. Там сектора хорошие, открытые, для «зауэра» самая работа.
– И какие итоги? – сменил тон идейный бич.
– Говорит, трёх прыгунов положил! – с гордостью похвастался я, словно это был не подопечный на передержке, а мой родной сын. – А одного пацан успокоил вообще на том берегу Таймуры! На бережку грелся, гад.
– Ого! Сколько там до берега?
– Примерно четыреста пятьдесят по прямой, – ответил я Димке. – Теперь о совсем хреновом. Я бы даже сказал, запредельно хреновом.
– Господи, что ещё… – выдохнул Дмитрий.
– В посёлке говорят… В том числе и Храпунов, кстати. Говорят…
– Что ты кота растягиваешь! – поторопил Сомов.
– Короче, есть мнение, что власти сбросят на эпицентр атомную бомбу!
– Спецбоеприпас?! – вскинул брови Мишка.
– А? Ну да. Мужики, за что купил, за то и продаю.
Тут все начали говорить одновременно, громко и нервно, и уже было не уследить, кто и что именно сказал. В затуманенной голове возникали слова «сколько мегатонн», «радиус поражения», «радиация», «концы в воду», «эти суки могут», «без самолёта обойдутся» и прочее сопутствующее. Встав из-за стола, я подошёл к торцевому окну, выходящему на реку, и, посмотрев на юг, попытался представить медленно поднимающийся над тайгой атомный гриб. Получилось легко, даже в пятках похолодело. Достав носовой платок, я вытер лоб и повернулся к уже притихшим друзьям.
– А поможет? – прошептал Новиков.
– Чёрт его знает… – пожал я плечами. – Если в этом феномене действительно имеется метафизическая составляющая, то не уверен. Потусторонним силам наши спецбоеприпасы по барабану. Они и сами спецбоеприпасы на загляденье.
– Ты же вроде атеист? – без особого интереса вставил Сарсембаев.
– С чего ты взял? – удивился я.
– В окопах атеистов не бывает, – резко подвёл черту Гумоз. – Значит, так. Тут действительно есть много неочевидного. Зато скандального на весь мир в таком прогнозе предостаточно. Предлагаю в эту сторону пока вообще не думать до получения более полной информации. Кто вбросил?
– Да какая теперь разница! – махнул рукой Новиков. – Никита, ты вроде что-то говорил о необходимости посоветоваться по важному делу?
И опять глаза друзей уставились на меня.
– После разговора со Степаном в эфире появился глава посёлка, его радист услышал наши переговоры…
