– Первая партия! Есть, работает! – Максим не выдержал и громко захлопал в ладоши, словно пассажир авиалайнера, радующийся удачной посадке.
Тем временем луч начал странно подрагивать, в световом потоке появились красноватые нити.
– Перегрузка на контуре, выключайте, ребята… – прошептал учёный, опуская руки. – Да выключайте же!
Световой поток дрогнул особенно сильно, прервался и плеснул снова, уже оранжевым, гул стал более низким и пошёл волнами.
И тут луч исчез. Гул перешёл в надсадный вой.
– Рубильник! Технику угробите, лохи! – рявкнул Новиков, а Мишка Сомов поддержал его коротким словом «капец».
Над тайгой полыхнула слабая вспышка, облако белого дыма поднялось над деревьями, и до нас долетел совсем не страшный звук далёкого взрыва. Вот вам и капец, заказывали?
– Это фиаско? – спросил я.
– Перегрузка на контуре, схема ещё не отлажена, – негромко ответил ученый, потянувшись к мешкам за флягой. – Придётся устранять и работать над ошибками, как обычно, в общем, это предусматривалось. Но первая-то партия отправлена! Теперь нужно как можно быстрей восстановить установку, синтезатор ещё работает…
– Куда их, к отправителям? – воспользовался я моментом.
– На такое мы ещё не способны. Считайте, что просто в космос, как говориться, на кого бог пошлёт.
По зелёному полю к рыжей просеке уже без особой живости брела группа прыгунов, опоздавших на посадку. Пулемётные башенки бронетранспортеров начали вращаться, наводчики-операторы начали спокойно, как на полигоне, короткими очередями принялись уничтожать оставшихся тварей. Одновременно механики-водители перестраивали технику, закупоривая уродливый проран бронёй.
Конец сезона, космопорт закрыт на учёт…
Я опять пожалел, что не взял в побег от цивилизации одно из её замечательных чудес – хороший дорогой квадрокоптер с видеокамерой 4K. Такой аппарат нам бы сейчас пригодился, фиксируя притаившихся на рельефе монстров.
А вот у военных квадрокоптер был! Несоизмеримо более дорогой и эффективный.
Штурмовой вертолёт Ми-24 уже поднимался в воздух, и мы внимательно следили за его полётом. Летающий танк без набора высоты ушёл за реку и двинулся вдоль нее на восток, периодически постреливая по обнаруженным целям. Вот он начал разворот на север, начав делать огромный круг. В тайгу ушли несколько неуправляемых реактивных снарядов.
– Тайгу зачищает… – с облегчением произнёс Димка, а вот у меня никаких особенных чувств не появилось. Перегорел? Нет, наверное, просто понимал, что это далеко не конец, работы впереди прорва. А там ещё и военные починят свою бесовскую, как сказал Сомов, машину и начнут перерабатывать новую волну оставшихся тварей.
В посёлке тоже начали стрелять. Наблюдатели ещё несли вахту, но люди уже начали опасливо высовываться из убежищ. Отсиживаясь по схронам, посёлок не зачистить.
Сердитому предосеннему небу, потревоженному лучом отправки, надоело наблюдать за происходящим на берегах Таймуры, оно сдвинулось, поплыло, и на нас упали первые капли дождя. Группа тут же собралась под туго натянутым брезентовым навесом.
– Слушай, Макс, а зачем их вообще куда-то отправлять? Мочили бы на месте прессом, и хана популяции, – спросил и тут же предложил свой ответ Новиков.
– Дело в обратной связи. Есть мнение… Надежда. Надежда на то, что после получения своих отчётов, а также фиксации нашего луча, отправители в конце концов поймут, что на Землю контейнеры отправлять бесполезно.
– В конце концов?
– Ну, это же пока только теория, Никита, версия… Кроме того, не забывайте о новых технологиях. И не прессуйте меня, пожалуйста, я, вообще-то, биометрией занимаюсь, а не практической физикой.
– Это да! О новых технологиях у нас нынче поговорить любят! – с сарказмом проворчал Гумоз. – Технологии технологиями, с этим уж вы сами, яйцеголовые, разбирайтесь, но свой «печенег» после всего увиденного я никому не отдам. Как и остальные стволы. Чувствую, они ещё пригодятся.
– А кто же отдаст-то, Сомов? – устало спросил я. – Дураков нет.
Это не окончание, нам предстоит ещё поработать. Пусть наука вместе с вояками чинят свой примус, испытывают секретные технологии, да хоть пересадочную станцию в Каменных Крестах организовывает за твёрдую космическую валюту. Лишь бы налоги исправно платили, да в «Котлетную» за беленькой захаживали… А нам покамест свою тайгу отбить надо. От Колчака отбили и этих соструним, как сказал участковый.
– Дядьки, мы сразу на зачистку отправимся или по пути сожрём чего-нибудь? Желудок к спине прилип, – как ни в чём не бывало, поинтересовался Степан.
Мы переглянулись. Наконец, Дмитрий ответил за всех:
– Злее будем, пошли зачищать.
И мы пошли. Зачищать и жить дальше.
Вадим Денисов
Идущий на Север. Долина Башен
© Денисов В., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
* * *
Глава 1
В которой вольный странник Марк Уишем переживает весьма сложную ночь в таверне «Старая Берлога»
По дорогам Ванкоры в ночное время путешествовать не рекомендуется.
Возможно, натуры поэтические, пропитанные романтикой лунного света и очарованные звенящей тишиной тёплой летней ночи, со мной не согласятся. Им это простительно, ибо поэты есть люди ненормальные. Поэтам мерещится загадочный силуэт, уходящий вдаль меж сосен по древнему булыжнику дороги.
Нормальные люди ночами дома сидят, у пламенеющего камина, в окружении любящих домочадцев. С бокалом горячего красного в руке, если достаток позволяет.
Я категорически утверждаю – нельзя. Тем более в одиночку.
Да ещё и без коня. А коня у меня не было и нет, иду пешком. Почти всегда пешком. Не умею я на коне, не моё это. Дорого и муторно о коне заботиться надо, кормить-поить, следить, чтобы не заболел, приглядывать, чтоб не спёрли лихие люди или деревенские оболтусы. Да и много не выиграешь – большую часть пути будешь тащиться со скоростью пешехода. Я иду очень быстро, умею. Еще и бегаю хорошо. Вот если бы тащил кучу поклажи, тогда конь мог бы оказаться полезным. Но я иду налегке – заплечный мешок размерами похвастаться не может.
Когда из-за поросшей вековым лесом горы выскочила Луна – убывающий серп, я заволновался.
Обычно, понимая, что дойти до поселения или другого места очередного постоя уже не успеваю, подыскиваю безопасное убежище заранее. Хотя вдоль дорог они если и спокойны, то весьма относительно, очень событийные ночёвки на дорогах, знаете ли. Потому что в этом мире вдоль дорог да в городах-посёлках всё и происходит.
Чаще всего я нахожу древние каменные развалины, давным-давно никому не нужные, неинтересные даже влюблённым поэтам, – забираюсь повыше и забиваюсь в щель или угол. Дикие звери по развалинам шататься не любят – что им тут делать? Хищникам ночью работать надо. А слышимость в развалинах очень хорошая, вы себе даже не представляете, как во время чуткого тревожного сна вынужденно обостряется слух одинокого человека…
И люди там не живут, ибо невозможно жить без крыши над головой.
Разбойники? Прошу, не смешите усталого путника, у него сейчас не то настроение, неподходящие думы и эмоции. Ночные хозяева-душегубы до срока сидят в тёплых убежищах-базах! Там можно сладко попить и сытно поесть, долго спать, спокойно планировать. И у них есть свои наблюдатели, которые только и ждут появления загадочного силуэта, уходящего вдаль меж сосен по древнему булыжнику дороги.
А вот нечисть туда забредает.
Что-то не успел я вовремя подобрать местечко…
В предгорный лес ночью лучше не заходить. Вы сейчас посоветуете мне на дерево забираться? Там надо привязываться, причём основательно. Страховка очень важна, а потом, не просто несколько часов высидеть на стволе враскоряку, какой уж тут сон, утром не разогнёшься… Звуков в ночном лесу много, встревоженный слух просто не даст заснуть. Это не отдых. А я – не летучая мышь. Лес ночью живой, страшный. Если и уснёшь чудом, то не факт, что выспишься – дикий лесной кот с зелёной шерстью, которого не видно ни днём, ни ночью, подкрадётся бесшумно и откусит уши, вот тогда и осознаешь роковую ошибку.
