Признаться, я полагал, что урон окажется побольше. Всё же шрапнель накрыла цель качественно, а миноносцы со шлюпками стояли достаточно компактно, и на них наблюдалась толчея. Хотя-я-я. Если так-то взять, то в сумме это получается триста тридцать шесть пуль. Так что результат отличный, чего уж там.
Вторым по значимости трофеем оказался свод кодов флажковой и световой сигнализации японского флота. Вместе с шифрами для радио теперь вся связь адмирала Того оказывалась в наших руках. И если это не большой шаг к победе, то я испанский лётчик. Хм. Вообще-то, был у меня такой жизненный опыт. Нет, не гражданская война в Испании. Просто я там окончил лётную школу. Так уж вышло.
Впрочем, сейчас не до воспоминаний о былом. Пора уносить отсюда ноги. И чем быстрее, тем лучше. Кто его знает, кого сюда ещё принесёт. Но даже не это самое главное. Нужно торопиться с возвращением в Артур, пока о наших художествах не прознали самураи и не перегородили нам путь в базу.
Иванова я направил в машинное отделение «Касуми», там нашему машинисту предстояло управляться с помощью комендора Будко. Доверять японцам я не собирался, и пленных мы определили в носовой кубрик. На катере при машине остался Дубовский, в кочегарке Родионов, у штурвала Снегирёв. «Ноль второй» будет двигаться параллельно с нами, и в случае чего я намеревался свалить на нём в закат. Остальных я загнал в кочегарку, сам встал к штурвалу…
М-да-а. Как оказалось, проще добраться до крепости, чем попасть в неё. Переход занял добрых десять часов, и когда Артур уже был в пределах видимости, наступили сумерки, а затем быстренько начала опускаться темнота. Я, конечно, просемафорил световым кодом, мол, мы свои, замёрзли, устали и хотим домой. Но нам не поверили. Даже саданули с парочки батарей. Причём Электрический утёс по нам также отработал. И ведь чуть не попали!
В итоге сработали прикомандированные к батареям сигнальщики, и обстрел прекратился, а к нам направились два миноносца. Как выяснилось, «Страшный» и «Смелый». Первому суждено вскоре погибнуть, овеяв себя славой. Но сейчас он едва отошёл от достроечной стенки и прошёл ходовые испытания.
Хм. А вот интересно, что со «Стерегущим». Ведь по известной мне хронологии событий, он должен был погибнуть вчера утром в неравном бою. Мы находились в Голубиной бухте, и что там творилось в море, я не в курсе. С другой стороны, мы доставили Макарову сведения о базе японского флота, и отправлять миноносцы в разведку нет смысла. Так что, может, он и целёхонек.
Ни с Юрасовским, ни с Шульцем я не знаком, а потому и разговор у нас не сложился. Кто? Откуда? Занятный оборот. Сами дойдёте или помочь людьми? Сами? Вот и славно. Тогда пошлёпали.
Обидно ли мне? Да ничуть не бывало. Ни ради славы или орденов я здесь дерусь, а потому что… Да, собственно, как тот Портос — «Я дерусь, потому что дерусь». А вот им и орденов хочется, и славы, и почёта. И вдруг появляется какой-то мичманец, которого и знать-то никто не знает, и унижает всю эскадру. Причём это не фигура речи.
Вот не понравилось мне отношение командиров миноносцев. И как бы они не были отражением мнения большинства господ офицеров. Впрочем, плевать. Главное, что Макаров мне благоволит. Во всяком случае, пока. А как там сложится дальше, будем посмотреть.
Глава 21
Приз
Понятия не имею, куда приткнуть мой приз, а потому встал неподалёку от «Новика», к которому мы прикомандированы. Впрочем, долго гадать, как поступить дальше, не придётся. Если бы эскадрой продолжал командовать Старк, то мне наверняка пришлось бы докладывать Моласу и вместе с ним отправляться на доклад к командующему. Но беспокойный адмирал, скорее всего, сам пожалует на борт призового миноносца. Вообще событие ни разу не рядовое.
Я не угадал. Первым оказался капитан второго ранга Эссен, на данный момент мой непосредственный начальник. Стоило нам бросить якорь, как от «Новика» отвалил ялик с командиром.
— Экипа-а-аж, смирна! Господин капитан второго ранга, катер «Варяг-02» из учебного выхода вернулся. За время выхода имел три боевых столкновения, потопил два миноносца и один захватил призом. Материальная часть в порядке, личный состав здоров, — вскинув руку к обрезу фуражки, чётко доложил я.
— Вольно, — приняв доклад, опустил руку Эссен. И уже по-простому: — Умеете вы удивить, Олег Николаевич. А теперь подробности в двух словах, чтобы к прибытию высокого начальства я, как ваш непосредственный начальник, был в курсе произошедшего.
— Проводили учения в Голубиной бухте, — начал рассказывать я, — наблюдали подрыв на минах «Хацусэ». Я решил воспользоваться сумятицей и атаковать «Микасу», проскользнувшего через минное заграждение. Пустил самодвижущиеся мины, командир миноносца «Акацуки» подставился под мину, спасая флагман.
— У нас полагают, что миноносец подорвался на мине, — заметил Эссен.
— Захваченные пленные недвусмысленно говорят о подвиге командира «Акацуки» лейтенанта Суецуги, прикрывшего своим кораблём «Микасу» и погибшего на боевом посту.
— Хорошо. Дальше.
— Не имея возможности пройти в Артур, принял решение уходить в Чифу. Там пополнил запасы угля и утром собирался возвращаться, но прямо на рейде был атакован японским миноносцем «Сиракумо», который сначала пытался протаранить меня у причала, а когда я сумел увернуться, выстрелил из пушки, попав в надводную часть борта. Мы ответили из пулемёта и пустили метательную мину, в результате чего миноносец затонул.
— На рейде Чифу? — сохраняя спокойствие, уточнил Эссен.
— Так точно.
— Лихо. Стационеры были?
— Китайский, британский и французский крейсера.
— Продолжайте.
— Я решил покинуть порт, ни китайцы, ни стационеры нам не препятствовали. Но по выходе из бухты был атакован вторым японским миноносцем, «Касуми», который в результате взял на абордаж.
— Не дают покоя романы о флибустьерах восемнадцатого века?
— Всего лишь полвека назад абордажи всё ещё были в ходу, и это всяко лучше, чем обращаться за опытом древних времён и делать ставку на таранный удар.
— Это не лишено смысла.
— Категорически с этим не согласен, Николай Оттович.
— Я вас понимаю, Олег Николаевич. Молодости присущи горячность и резкость в суждениях. Но об этом мы как-нибудь после поговорим, меня сейчас куда больше занимает то, что вы наворотили в нейтральном порту и в китайских территориальных водах.
— Я наворотил? А ничего, что мы только защищались?
— Не кипятитесь, Олег Николаевич. Всё понимаю и, разумеется, ни на мгновение не сомневаюсь в правоте ваших слов. Но тут попахивает международным скандалом, а это политика. Самая грязная и бесчестная штука в мире. На вас повесят всех собак и обвинят во всех грехах. Всё что угодно, лишь бы вылить ведро помоев на Россию. А в этом свете наши могут и под суд отдать. Только бы успокоить мировую общественность.
Ну что сказать, прав Эссен. Тысячу раз прав. Всё может статься. Я ведь не идеалист со взором горящим, понимаю, что пусть и происходило это на глазах сотен свидетелей, тех, кто расскажет правду, не найдётся. Одни станут откровенно лгать, других просто не услышат, свободная же пресса напечатает то, что от неё потребуют.
— Зато тот факт, что вы захватили миноносец, для нашей эскадры и гарнизона крепости переоценить сложно, — кивнув, заметил Эссен, и продолжил: — Конечно, найдутся завистники и злопыхатели, куда же без них. Но ваш успех поможет большинству личного состава воспрянуть духом. А то вчера совсем уж худо было.
— Но бомбардировка была недолгой. Или японцы сумели-таки нанести серьёзный ущерб? — удивился я.
— Увы, но вчерашний день не обошёлся без потерь. Отряд миноносцев получил приказ выйти ночью в море для поиска и уничтожения лёгких сил противника. Японцев они нашли, и был бой, но к самураям подошли крейсера, и в результате погиб «Стерегущий».
Вот так. Пусть я и старался предотвратить это, но трагедия всё же случилась. Впрочем, а чего я ожидал? Что, узнав о местонахождении временной базы японского флота, Макаров станет отсиживаться на внутреннем рейде? Ну и как это вяжется с его характером? Да никак.
