Командор (СИ) - Киров Никита

Ко мне шёл Ильин, следом за ним перешагивал через окопы долговязый боец со снайперской винтовкой за плечом. Гвардейца узнать сложно — шарф он где-то потерял, а красивая форма с золотом окончательно измазана грязью.

— Вы просили выяснить, кто уничтожил огнемётчика, — доложил старшина и кивнул бойцу.

— Рядовой имп-ператорской г-гвардии Загорский, — представился снайпер и вытянулся.

— Загорский? — я посмотрел на него. — Из тех самых?

— Т-так точно, — высокий парень потупил взгляд.

Сын или внук генерала Владимира Загорского, значит. У них вся семья — военные, целая династия со старых времён, я даже фильм видел про его прапрадеда. А то, что служит рядовым, а не учится в офицерской академии — так служба в гвардии считается престижной.

Но этот вроде толковый парень.

— Свяжусь с командованием, рядовой, передам о ваших заслугах. Теперь в строй, работаем дальше.

— Есть.

Гвардеец торопливо ушёл, старшина Ильин докладывал мне о потерях. Боеспособность батальон не потерял, но раненых стало больше, включая совсем тяжёлых.

Если до утра не захватим переправу, потери увеличатся.

Я пошёл было к подвалу, но заметил, что возле памятника и сгоревшего танка собралось несколько человек из десанта. Ильин тоже заметил и уже пошёл разгонять.

— Чего там встали, мать вашу? — рявкнул он.

— Да ладно, старшина, всего один снимок, — раздался незнакомый мне голос с чуть картавым выговором жителей Хитланда. — И отпущу их.

Ильин посмотрел на меня и развёл руками. Я пошёл разбираться сам.

Среди наших десантников стоял очень высокий человек в чёрной шинели с погонами и портупеей и фуражке. Его я не знал. Это взрослый мужик, ему где-то за сорок. Лицо с резкими чертами, будто высеченное из камня, прямо как с киноафиши. В целом он на какого-то актёра и походил. Даже умудрился как-то побриться.

Где-то я его видел. Но зря он так стоит, в этой форме он хорошая мишень для снайпера.

Хотя в войсках давно ходит анекдот, что за убийство таких офицеров вражеских снайперов не награждают, а штрафуют.

— Давай, ребята, плотнее, — проговорил прибывший и подтянул кого-то к себе. — А то ваш командир уже ругается. Улыбку!

Другой человек в такой же чёрной форме, но без фуражки и офицерских звёзд на погонах, снял их на карманный фотоаппарат без вспышки.

— Всё, на позиции, — сказал офицер, выпрямляясь. — Адреса потом моему помощнику, он отправит вам снимки, когда проявит.

— Да, господин инспектор!

И чего это все решили сняться с офицером-инспектором? Хотя лицо у него точно знакомое, я его где-то видел.

Довольные бойцы стремительно отправились на позиции, обсуждая произошедшее, а их подгонял старшина.

Я пошёл к тому офицеру, а тот уже шагал мне навстречу, протянув руку.

— Бойцы просили, не смог отказать, — уверенным твёрдым голосом сказал он и представился: — Офицер-инспектор Кеннет. Приписан к 12-й танковой дивизии Хитланда, но в данных обстоятельствах занимаюсь всеми нашими войсками в районе, раз других моих коллег здесь нет.

— Капитан Климов, имперский десант. Добро пожаловать.

Офицеры-инспекторы — особая каста в имперской армии. Их ещё называют офицерами по работе с личным составом или политическими офицерами, хотя этим их задачи не ограничиваются.

Они приписаны к каждому подразделению крупнее батальона. У нас был такой же, но он погиб. Они не включены в общую вертикаль командования отряда и подчиняются напрямую имперским штабам.

В основном инспекторы следили за выучкой солдат и боевым духом, а также наблюдали за политической лояльностью, проверяли, насколько все верны империи и императору, и не появится ли здесь один из модных политических кружков.

На гражданке этих политических обществ было крайне много, появлялись они как грибы после дождя, но в армии к этому относятся серьёзно. По крайней мере, относились в мирное время. Сейчас всем не до этого.

А ещё инспекторы наблюдают за тем, как работает командир, и могут написать рапорт в штаб, если офицер не справляется. Поэтому их обычно не любят, как рядовые, так и командный состав.

Но этот явно был какой-то особый. Хотя бы морду не воротил, как некоторые из них, что впервые оказались на передовой после тёплых кабинетов в военных частях.

— Если нет возражений, капитан, я хотел бы осмотреть ваши войска, — проговорил Кеннет и огляделся. — Проверю их боевой дух, и как они держатся. Хотя у вас нормальные ребята, можете ими гордиться, — он показал рукой вокруг себя. — Десант себя показал как положено. Не зря вы элита.

Моё разрешение ему в принципе не требовалось — у него собственное подчинение. Но он был вежлив и уважителен, умел себя подать.

— Бойцы у меня серьёзные, — сказал я. — У нас раненые в подвале, можете начать проверку с них. Раз вас все знают, инспектор, то будут рады видеть.

Думал, он будет упрямиться, но, наоборот, Кеннет оживился.

— Отличная идея. К ним я и отправлюсь.

Он пошёл в сторону здания. По пути расписался у кого-то в военной книжке, стрельнул сигаретку у бойца, а его помощник держал фотоаппарат наготове. И что самое странное, его не только узнавали — солдаты будто были рады его видеть. Это странно.

— Это кто-то известный? — спросил я у Ильина, когда он вернулся. — Его все узнают. И я его сам где-то видел. Но где именно — не помню.

— Да, известный, — он кивнул, — это же офицер-инспектор Кеннет. Он снимался во всех этих обучающих фильмах, которые показывают в учебках и академии, и на плакатах ещё раньше был. Известная личность, его даже по телевизору показывали, — старшина покосился на меня. — Ну да, вы вряд ли видели. Вы же недавно переехали.

— Буду знать.

— И не задаётся, — Ильин пожал плечами. — Но у него хорошая репутация, я слышал. Значит, оправданная, раз на передовой, а не в тылу сидит.

Я кивнул, и старшина снова пошёл кого-то гонять, чтобы не расслаблялись.

— Всё готово, Шутник?

— В лучшем виде, — отозвался он. — Почти как на моих проводах в армии. Только водки нет.

— И не положено.

Это лучшее, что мы могли себе позволить в таких условиях.

В подвальном помещении мы поставили стол с картой и фонарь, направленный на неё. И там же поставили еду, какую нашли. Есть будем прямо во время совещания. На столе стояли вскрытые банки тушёнки — жир застывший, но Шутник разогреет, когда все соберутся.

Тушёнка хорошая, её поставляют в крепость, и за качеством следят, у армейцев она была намного хуже. Я даже видел, как наши десантники тайком меняли банки на сигареты.

Хлеб подсох, но мы уже привыкли к такому, съедим на раз-два. А вот канистру со спиртом из грузовика Джамала, которую он, по его словам, стащил у вороватого снабженца, я велел унести в госпиталь. Нам нужно собраться и быстро обсудить, а не напиться.

Ещё были сухари, паштет, отварная картошка, правда, уже остывшая. Ну и как главное угощение — кто-то нашёл банку с маринованными огурцами и помидорами, срок годности ещё не вышел. Ещё были банки с рыбными консервами, но мы их пока не вскрывали. Одну выкинули, она опасно вздулась.

Пока никто не собрался, кроме двух разведчиков, которые смотрели на стол голодными глазами.

— Осмотрели подходы к банку, — сказал Джамал, гоняя во рту спичку. — Они там серьёзно укрепились.

— Сколько их?

— Не меньше роты. Пулемёты на втором этаже, снайперы на крыше. И сапёры уже возятся у моста. Под ним полно бочек, скорее всего, там игниум. И туда отступили те, кого вы потрепали здесь. Они заняли несколько домов на ближайшей улице, придётся их оттуда выкуривать.

— Срань, — Ермолин покачал головой. — Там ещё стоит боевая ригга. Там темно уже, но она же, гадина такая, огромная, увидел. Вот такие дела, командир.

— Вот же дрянь. Какая модель?

— Не видно. Древняя, ржавая. Как памятник, видать, где-то стояла раньше. Но завели.

— Принято. Огранцы тоже его видели, но у них должно быть средство против такого. Так. Собираю совещание через десять минут, — сказал я. — Вы тоже присутствуете.