Если честно, я всегда считала леди Милтон женщиной со стальным стержнем внутри — всегда невозмутимая, в любой ситуации держит лицо и никогда не повышает голос. А тут визжит, как будто её режут, и пытается из железных тисков супруга прорваться ко мне со словами, которые уродливо вылетали из её рта вместе со слюной:
— Стерва-а-а! Как ты посмела бросить моего ма-альчика-а?! Дря-а-ань! Я тебя уничтожу! УНИЧТОЖУ! Я не прощу тебе этого позора!
Она махала руками, явно мечтая прямо сейчас в меня вцепиться и расцарапать
моё лицо, вырвать все мои волосы и потом ещё попрыгать по мне сверху. Может и оплевать. В общем, явно она давно мечтала что-то подобное сделать с одной из своих подружек, а тут я. Джон привлёк меня к себе и шепнул на ухо.
— Всё, Элизабет, твоя партия окончена. Остальное позволь сделать мне. Гости
ведь ещё не знают, кто я есть такой...
Пожала плечами и сказала:
— Как пожелаешь... дорогой...
— Ты в порядке? — вдруг спросил он меня, погладив при этом по внутренней стороне моей ладони.
Посмотрела на гостей, которые всё ещё пребывали в шоке, и пытались понять — шутка всё это или правда? Хмыкнула и сказала:
— Жаль, что нельзя выходить замуж каждый день. Такое представление не часто увидишь.
Джон рассмеялся со словами:
— Если смотреть на ситуацию под другим углом, то сегодня ты снова вышла за меня замуж и представление удалось. И поверь, вчера шоу было не менее ярким и запоминающимся.
Глава 7
— Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли —
Почти двести человек из высшего и почти высшего общества находятся под одной крышей, и все с разными чувствами и эмоциями смотрят на меня и Джона. Я обвела взглядом великолепно одетых гостей: один молодой повеса поправлял новый костюм, жмущий ему во всех стратегических местах, и он явно был уверен, что никто его не видит; одна престарелая леди утирала тушь с заплаканных глаз — то ли от смеха, то ли от горя. И я её, сказать по правде, не знаю. Старый джентльмен, тайком чихал в пышный воротник своей глухой супруги. Мои коллеги улыбались до ушей и многозначительно мне подмигивали, с намёком, ждём-ждём подробностей, которые обязательно поднимут наши рейтинги, ведь новость из первых уст, вышедшая в свежем номере журнала — это всегда успех, тем более, когда такие страсти кипят. Ну-у-у... Конечно, я леди уже богатая, но от хорошего гонорара за рассказ не откажусь. Нужно подумать, сколько ноликов запросить у главного редактора.
Затем я посмотрела на стайку разряженных хищниц, которые с рождения воспитываются с одной целью и идеей — найти мужа побогаче, познатней и отхватить сей редкий экземпляр в свои цепкие лапки, дабы потом до конца жизни хвастаться этим счастливым событием до конца дней своего супруга. А после отжигать с другими вдовами и вспоминать молодость. В общем, мои ровесницы с улыбками хищниц не сводили заинтересованных взглядов с Джона. Впрочем, старухи без зубов и мозгов тоже приковали к нему свои жадные и блеклые зенки, похожие на глаза протухших рыб. Были тут и друзья Эмили и Джайса, и тоже, не уступая старым и молодым леди, с интересом разглядывали моего супруга.
Так как церемония отменялась, то кто-то предложил разъехаться по домам, а кто-то задал вполне резонный вопрос:
— А как же пиршество?
— Банкет ведь уже организован и оплачен!
— К чему отменять, ведь леди Ловли всё равно вышла замуж, и это событие стоит отметить!
И все взгляды как по волшебству снова устремились к нашей паре. Хорошо, что к этому моменту леди Милтон увёл её супруг, а то бы она точно крепко высказалась по поводу пиршества. Ведь организацию застолья мать Джайса брала на себя — вся еда выбрана лично ей, как и торт, как и сервировка, и рассадка гостей. Фу-у-у... Не-е-е-ет, я ни за что не поеду пировать с остальными. Лучше возьму своих друзей в охапку, Джона и отправлюсь с ними в дядюшкин... Эй, уже фактически мой дом! Там-то мы и облюбуем его погреб с ценными и бесценными напитками и закатим свой пир!
К нам приблизилась леди Офелия Кленсис — дочь графа, особа избалованная, внешне прекрасная, но душой злобная как тварь подземная многоголовая. Мы с ней в щёчки расцеловались, и она с приторной улыбкой голосом точно хрусталь, пропела:
— Ах, Элизабет, дорогая моя, как же я рада, что ты всё-таки замужем и стала обладательницей не только солидного состояния, но и столь прекрасного мужчины!
Она кокетливо взмахнула пышными и длинными ресницами и, наклонившись ко мне, шёпотом спросила:
— Признавайся, где ты нашла это чудо! Я хочу такого же красавца! Он богат?
Знатен? Братья, кузены, дяди, отец, дед, да хоть прадед — кто-то же у него имеется?
— Офи! — фыркнула я и таинственным тоном ответила: — Не стоит тебе даже знать, кто в родственниках моего супруга. Тебе станет плохо, поверь, дорогая.
Джон хмыкнул, так как он прекрасно слышал вопрос девицы и мой ответ, но поступил галантно — сделал вид, что глух и слеп.
— Ты всегда была жадной, — с той же сладкой улыбкой произнесла Офелия и тут же перевела тему: — Тогда позволь мне взглянуть на твоё кольцо... Оу, оно такое простенькое. Неужели твой супруг не смог приобрести нечто фееричное?
Девушка точно монстр вцепилась в мою руку своими клешнями, но таращилась она на Джона. Её идеально выщипанные бровки изогнулись в форму вопросительных знаков. Надо отдать Джону должное: он вовремя защитил меня от назойливого чудовища.
— Леди, кольцо, достойное моей супруги, хранится в магической шкатулке. Элизабет наденет его тогда, когда сама того пожелает. Этих простых обручальных колец нам достаточно, чтобы понимать, кто мы есть.
Офелия сузила глаза, наполненные подозрительностью и проницательностью, и спросила Джона:
— У вас есть титул?
— Да, — ответил Джон.
— И? Я жажду узнать, кто же вы — барон, маркиз, виконт, граф... Ахахах... Только не говорите, что Элизабет вышла замуж за герцога!
Джон ей лишь улыбнулся, а я, сделав кровожадное выражение на лице, заявила ей:
— Титул такой, Офи, что ты в обморок упадёшь, поэтому узнаешь всё вместе с остальными!
Улыбка сползла с её идеального личика, и она прошептала:
— Неужели... герцог?
— Позвольте узнать, кто же стал супругом столь известной личности — Элизабет Ловли? Утолите наше любопытство, уважаемый.
Ну всё, сейчас правда обрушится на неокрепшие и избалованные умы аристократов. Выдержит ли их психика? Тут же представила заголовок завтрашних газет: «На свадьбе графини Элизабет Ловли все её гости пали замертво по причине некой страшной тайны... Давайте помолимся об их хрупких душах...»
* * *
— Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли —
— Я готов удовлетворить любопытство всех собравшихся‚ — заговорил Джон
абсолютно спокойно и с достоинством истинного аристократа, коим он и являлся. — Но предупрежу — сведения обо мне вызовут у вас смешанные чувства И эмоции.
Супруг повернулся ко мне, мягко улыбнулся и нежно поцеловал мою руку с кольцом на пальце, отчего мне стало как-то тепло и приятно внутри. Вроде невинный жест, но, сколько в нём многогранности!
Потом Джон снова взглянул на притихших гостей, и продолжил:
— Вчера леди Элизабет Ловли совершила воистину большой поступок, за который я буду находиться у неё в долгу до конца своих дней.
Хм. А мне с утра заявил, что мы в расчёте. Я спасла его — он спас меня. Мы спасли друг друга, и я не забуду этого... Да, верно. Есть поступки, за которые будешь благодарен вечно.
— Элизабет вместе с друзьями освободили от смертной казни ложно обвинённого аристократа — того, кто носил высокий титул, владел магической силой и влиял на судьбы людей. Позвольте представиться... В прошлой жизни — герцог Джон Морган, маг и приближённый к короне человек. Я заявляю, что был ложно обвинён в измене и других преступлениях. Меня лишили титула и заблокировали магию. Я был отправлен на казнь, и для большего унижения мою персону было решено выставить на потеху в клубе смертников, который так любят в вашем королевстве. Как видите, судьба — леди непредсказуемая. Вопреки приговору, я жив. Закон о спасённом смертнике подействовал незамедлительно, и мы сразу поженились. Отныне, я — супруг Элизабет и дал ей своё имя — Морган. Титула и магии я лишён, но это временные явления, поэтому, прошу, не судите строго.
