— У меня пока тоже плохо с догадками и особенно с уликами. — Вик посмотрела на Одли. Тот разрешающе махнул рукой, в очередной раз подавляя порыв открыть окно:
— Продолжайте, продолжайте. Я начинающий — буду учиться у маститых… Вашу ж мать… Как не хватает свежего воздуха. Хотя бы одного глотка. Это же безумие вокруг.
Себ перестал терзать печатную машинку и возвестил на всю залу:
— Вик, посмотришь перепись содержимого саквояжа леры Бланш или тебе зачитать?
Она закрыла на миг глаза, пытаясь одолеть головную боль:
— Давай сам. Даже не так. Что-то интересное было?
— Интересное? — повторил Себ. — Во-первых, Аранда, действительно её считает сумасшедшей. В саквояже не было ничего острого и опасного, а ведь в поездку всегда берут маникюрный набор и набор для шитья или вышивки.
Вик почувствовала себя неправильной нерой или сумасшедшей — она никогда не брала ничего для шитья и тем более вышивки. Бешенные белочки, только не это! Хуже было только вязание.
— Во-вторых, все в саквояже было перевернуто вверх дном, словно собирали в спешке или Бланш сама все перерыла в поисках чего-то. В-третьих, там лежал бумажник Аранды. И в-четвертых, там была смятая утренняя газета «Седьмица Аквилиты». Мбени в больнице давал показания — эту газету он купил по требованию нера Аранды, который, прочитав её, взбесился и смял, кинув на пол.
— Газета? — вздрогнула Вик. — Давай её сюда!
Она распрямила газету и быстро принялась её читать. Утром она допустила ошибку — недочитала её. Впрочем, Рауль Аранда, кажется, допустил ту же ошибку. В разгромной статье о Чернокнижнике не было ни слова о необычном фиксаторе и о Фишере. Именно поэтому Рауль Аранда не смог ничего сказать о Фишере.
Пролистывая страницу за страницей и вчитываясь в каждую статью, Вик спросила:
— Кстати, все забываю спросить: нашли уже того, кто слил сведения газетчикам? Надеюсь, это не вчерашний дежурный…
Ей ответил Одли:
— Нашли. Точнее почти — на Оленьем явно кто-то из военных проболтался, тут наши руки коротки, нам не найти болтуна.
Грег мрачным кивком подтвердил Одли, что уж он точно доберется.
— …а вот в управлении это был утренний уборщик — Брок же всю ночь строчил свои бумаги на стене. Он не убрал их в сейф на время тренировки в зале. — Одли покаянно склонил голову: — Моя вина. Забыл, какой рыжий бывает безалаберный.
Вик прищурилась, отвлекаясь от газеты — она нашла то, что искала: короткую заметку в криминальной хронике на последней странице. Всего пара строчек, которая могла оправдать леру Бланш. В то, что нер Аранда тоже лгал, Вик уже не сомневалась.
— Точно утренний уборщик?
Одли подтвердил:
— Точно. Он уже дал показания, и его оттащили в Королевский суд. А что?
Вик понятливо качнула своим мыслям:
— Вот почему газетчики и нер Аранда ничего не знают о Фишере — утром, когда Брок строчил свои записи на стене, мы с Грегом еще купались в Петлянке, изучая труп Фишера. А выходную газету Рауль недочитал… Ставлю золотой на то, что завтра Аранда, после визита адвоката, вспомнит о Фишере. Вот зачем ему понадобился адвокат…
Одли недоумевающе посмотрел на Грега, тот ответил ему таким же хмурым непонимающим взглядом. Инспектор подумал и осторожно выдавил:
— Знаешь, Вики… Я не рискну с тобой спорить. Я просто поверю тебе на слово. Можно вопрос: с чего такое предположение?
Ответил ему Себ — вот кто, оказывается, читает газету от начала до конца:
— В колонке уголовных новостей на последней странице «Седьмицы Аквилиты» есть короткая заметка об обнаружении трупа Фишера. Всего пара строчек. Они не попали в разгромную статью о Чернокнижнике. Правильно, Вик?
Она кивнула:
— Правильно.
Себ честно признался:
— Тогда я вообще ничего не понимаю.
Вик потерла висок:
— Знаешь, я тоже. Я запуталась. У меня снова нет подозреваемых…
Одли крякнул, но промолчал, пытаясь сам выстроить схему преступления. Не то, чтобы ему было обидно проигрывать Вик, просто для него все было однозначно: два преступления сплелись в одно. Убивала лера Бланш, нер Аранда занимался чернокнижным колдовством с фиксатором.
Грег, продолжая читать все бумаги, скопившиеся за сегодня, взял со стола заключение Дейла и подозвал Вик:
— Прости, ты должна это видеть.
— Что именно? — она устало поднялась со стула. Голова этого ей не простила — перед глазами на миг все потемнело. Хорошо, что она успела вцепиться руками в стол — не упала и даже не покачнулась, судя по отсутствию бросившийся ей на помощь парней. Она не удержалась и развязала узел галстука, затем расстегнула и тугой воротничок блузки. Осторожно, чтобы не выдать свое плохое состояние, она подошла к Грегу:
— Что?
Палец Грега ткнул в диагноз: «Множественные колотые раны мягких тканей головы и надплечий. Послеоперационный рубец на брюшной стенке. Истероидная депрессия. Данных за потенцитовую интоксикацию нет». Ниже были даны рекомендации: обработка швов раз в день, успокоительные капли, холодный душ и наружный массаж матки.
Вик знала, что Дейлу нельзя доверять в плане магии, но… Вдруг?
— Надо же… — все же выдавила она из себя. — Надо, чтобы заключение дал Др… Адер Дрейк.
Грег кивнул:
— Да. Это… Неожиданно.
Одли подошел к ним, забирая медицинское заключение, и обреченно выдыхая:
— Лекарство все же… Работает? — Он рванул к Себу: — где бумаги из Ариса? О лечении леры Бланш?
Себ спешно открыл папку, ища эпикриз.
Грег заглянул Вик в лицо:
— Ты устала, Вик?
— Нет, — солгала она, не желая уезжать домой, когда расследование стронулось с места и… Снова уперлось в тупик.
— Виктория, я могу помочь. Снять усталость и головную боль.
Она подняла на него глаза — все же, как и Эван (запретное сейчас имя!), Грег был выше её:
— Пожалуйста, если тебе нетрудно. Тут такая духота, что я вот-вот упаду в обморок…
— Могу я к тебе прикоснуться?
— Можешь, — она закрыла глаза, чувствуя, как от острожного прикосновения Грега уходит прочь боль и ломота.
Одли мрачно подал Вик заключение профессора Манчини, где было описание очагов склероза в головном мозге на момент поступления и на момент выписки с припиской — «значительное уменьшение». Дейл очагов склероза не обнаружил вообще. Лекарство работало. Лера Бланш давала показания в твердом уме и здравой памяти. Она играла, изображая истерику.
Вик без сил опустилась на стул. Грег молчал.
Одли выдавил из себя:
— Надо заказать несколько пинт кофе и новые боксерские мешки. Брок же на стену полезет от дилеммы: закон или спасение женщин всей планеты. Вот это точно пердюмонокль. Удавиться и не жить…
Как назло, из дверей протяжно донеслось:
— Ммм? Вы о чем?
Одли не сдержался и от души выругался.
Грег повернулся к Броку:
— Ты хотел попробовать себя в схватке со мной?
Брок недоверчиво его осмотрел с головы до ног:
— Ты не выглядишь, как человек, которому отчаянно плохо.
Одли прошипел в сторону, что отчаянно плохо будет, вот точно будет, но Броку.
Грег пожал плечами:
— Ты обещаешь не лезть на стену и довериться…
— Кому? — зеленые глаза Брока внимательно всматривались в Грега, а потом в Одли. Вик, к счастью, внимание Брока обошло, только волна эфирного тепла укутала её.
— Вик и закону. — просто сказал Грег. — А я так и быть разомнусь с тобой — хоть сейчас. Но лучше после окончания нашего небольшого совещания.
Брок признался:
— Мне уже страшно и хочется лезть на стену. Вик… Ты чего такая бледная?
— Душно, — тихо сказала она.
— Тогда… — Брок подошел и резко поднял вверх раму, открывая окно: — война на этом участке фронта закончена. Светомаскировка отменена.
Одли вскинулся, улавливая главное:
— Что значит — на этом участке фронта? Я думал, король сказал, что война закончена. Вообще.
Брок, наливая кофе в стакан и эфиром разогревая его, мрачно выдавил из себя:
— Есть сведения, что Тальма присоединится к войскам Вернии на Вернийско-Ондурском фронте. Там война еще идет. — Он протянул стаканчик Вик: — держи, станет легче.
