– И следов звериных нет! – заметил Гика.
Тут вообще ничьих следов не видно.
– Геллерт, Лана, ступайте в дом, проверяйте. Гика, ты занимайся лошадями, а я ещё тут осмотрюсь, послежу за окрестностями.
– Тебе что-то не по душе, Марк? – серьёзно спросил Геллерт, доставая меч.
Мёртвая долина, даже птиц не видно.
Нехорошее место.
А когда-то было хорошее… Жили себе люди, не тужили, овец пасли на тучных лугах, вкусные сыры делали, вино отличное из напитанного горным солнцем винограда жали, торговали с городами. Неужели их Серёга разогнал, напугав до полусмерти? Не сходится по срокам. Группа Серого побывала тут чуть больше года назад; не могла за такой срок наступить разруха, даже с учетом сложного климата. Что-то выгнало людей раньше… Думаю, что Злобин загодя выбрал место, прослышав о покинутой людьми Долине Башен, так правильней.
Ветер стих, даже лёгкие волны на озерце унялись. Вокруг было всё так же пустынно. Тьфу-тьфу, никто не тревожил взгляд, никто не продирался вдоль леса возле гор… Тяжело так. Лучше уж увидеть хоть что-нибудь живое! Я сложил подзорную трубу и зябко передернул плечами. Тихо же, Марк! Отчего же так звенит в голове чувство опасности?! Ага, вон оттуда! Со стороны самой дальней башни что-то жуткое исходит, что-то словно бы смотрит, следит…
Отстань, сволочь!
– Всё не по душе.
Геллерт, с трудом дождавшись ответа, выругался, сплюнул и пошёл в дом.
Очень быстро темнеет в горах, на равнине не так.
Драконы – ерунда. А горные тролли? Из летописей известно, что особенно крупной нечисти на Ванкоре не наблюдалось, все гады-монстры – не более трёх метров высотой. Впрочем, увидевший такую нечисть крестьянин вряд ли побежит в столицу докладывать… Что, если тролль – не нечисть? Могут ли существовать твари действительно огромных размеров? Я лично не представляю, как тролли выживут, нет такой кормовой базы в горах. Да и гравитация: если тролль реален, и он живое существо, а не порождение поля, то должен ползать!
Ну что, успокоился? Ничуть.
Ведь там, вдали, за одинокой башней, самой высокой и узкой, как раз и начинается мрачное боковое ущелье с нетающими снежниками, отличное местечко для пряток огромной твари или нечисти с жутковатыми звериными глазищами, тщательно выбирающей подходящий момент для нападения. Повернувшись, я отметил, что и стоящий возле упряжки Гика как бы исподтишка, словно случайно, внимательно оглядывает склоны к югу от нас.
– Что, хозяин, выживем? – спросил возничий.
– Придётся, дел много впереди.
Гика пожал плечами, мол, как скажешь.
– Надолго мы тут? – помедлив, он решился ещё на один вопрос.
– Поздней ночью уйдём.
– Ну, тогда точно продержимся!
К закату все тени ещё более заострились, склоны в сумраке казались единым целым, распадки, трещины и выемки уже было не различить. По остриям пиков в последний раз пробежали быстро меняющиеся оттенки тонов, и заря погасла.
Наступило время Тьмы.
Распахнулась дверь в дом, на пороге показалась Лана и встревоженно крикнула:
– Марк, Геллерт зовёт тебя внутрь! Там дверь в башню, закрытая!
– И что тут удивительного, она и должна быть закрыта, – заворчал я.
– Да ты посмотри сам!
В левой части большого зала почётное место занимал обложенный камнями открытый очаг. Обычно над таким собирают четырёхгранную вытяжку из тонких железных или медных листов. Здесь она тоже была, только полностью каменная. Капитальное сооружение стояло на двух столбах, под потолком переходя в трубу. По задумке конструктора, дым должен уходить без прямого выпуска через прямоугольные боковые окошки. Чадит, поди… Высокий потолок зала основательно закопчён. В столбы вбиты большие крюки для подвеса, чёрные, шершавые.
– Не туда смотришь, учёный! – сердито произнёс Геллерт, стоя у двери в башню. – Нас надули и провели!
– Отчего вы все начинаете сомневаться раньше времени…
Я подошёл ближе, посмотрел и крепко задумался.
Серёженька, Серёженька… Рационализатор, орёл! Проявил смекалку. Зато теперь нет никаких сомнений: это правильная башня, годная, содержательная.
– Морду ему набью.
– Таинственному Сергею? – с интересом уточнила Лана. Надо же, запомнила!
– Кто он такой, этот вестник наших неудач? – Геллерт нахмурился.
– Товарищ старый, – вздохнул я тяжко. – Хороший мастер, видишь, как основательно закупорил.
– Руки ему оторвать надо, могу помочь.
– Спасибо…
– Такие руки жалко, он мастер, – справедливо заметила девушка.
Я безнадёжно поколупал железо пальцем. Чёрт, надо бы заусенец обрезать, пока не загноилось, всё забываю…
– Лана, отправляйся во двор, – приказал я, – помаленьку снимайте с Гикой всё имущество и начинайте таскать сюда. Сейчас и мы подойдём.
– Всё вообще?
– До последнего ценного. Еду, питьё, тёплые вещи, личное имущество… Зараза…
– Может, пусть лежит в карете? Чего таскать-то? – усомнился Геллерт.
– Произойти может всё что угодно.
– Нечисть ждешь?
Пошатнулись мои материалистические убеждения. Предчувствую. Кивнул.
Гигант с силой хлопнул себя по бедру.
– Ничего не боюсь из живого! Людей не боюсь, и твари мне не страшны, готов выйти на бой хоть с мерзким куртом, хоть с агамброй, что умеет стрелять длинным языком. А вот нечисти боюсь до жути…
– Почти все люди так же, – успокоил его я.
– Скажи, а на твоей родине много нечисти?
Вот это спросил! А я теперь уже и сам не знаю…
Дверь была окована на славу, с налёта такую не вышибешь. Местные постарались. Широкие полосы металла, проходящие по наборному массиву из дуба столь часто, что дерево едва проглядывало, украшены широкими шляпками заклёпок, расположенных вкривь и вкось. Зато часто.
С правой стороны по центру врезан внутренний замок под бороздчатый ключ, самый обычный, без креатива, можно повозиться. Воровская практика имеется, и я не сомневался, что смогу его вскрыть максимум за полчаса.
А толку-то!
Крайние к обрезу дверного полотна полосы металла, надёжные скрепы толщиной не менее пяти миллиметров, были в двух местах намертво приварены к закладным деталям, вбитым в чуть ноздреватый камень башенной стены. Отлично исполненным, идеально гладким и ровным швом плазменной сварки. Четыре шва, по два с каждой стороны.
– Пожалуй, я не откажусь от твоей помощи, Гел. Вместе его выпорем.
Всего-то сантиметров двадцать сварки! А чем взять?
Натуральная засада. Чувствовал я, что удаче моей придёт полный бенц…
– Помнишь ли, друг, есть у Гики кувалда?
Охотник за головами подумал и отрицательно покачал головой.
– Только лом, кирка и лопата… Топор ещё, небольшой. Пила!
– Пила… Это уж точно не пригодится. Проклятье! Ещё немного, Гел, и я начну сыпать хулу на Пречистую голову самого Ванка!
– Не сходи с ума, друг! – разволновался Геллерт не на шутку. – В ответ ты привлечёшь все небесные кары, и уже на наши головы… Давай, я принесу вина! Нет! Лучше будь здесь и разведи очаг, а я помогу друзьям перетаскать имущество, тогда и выпьем. Нам всем нужно остыть, хорошенько поесть и уж тогда подумать, как быть с проклятой дверью. Ты прав, поистине эти язычники прокляли место, так давай же найдём верное решение спокойно!
Дров в доме не было, ни единой щепочки, поэтому я, чертыхаясь, уныло поплёлся за ним, чтобы взять топливо в дилижансе. Принёс, быстро сложил обычным колодцем, наколол тесаком лучин, приготовил огниво и распалил огонь, тут же усевшись рядом в глубокой задумчивости.
Через крышу внутрь пятнадцатиметровой башни не проникнуть, это исключено. Я не альпинист, остальные тоже. Да и нет у нас подходящей верёвки, способной выдержать вес человека.
– Гика, ты умеешь лазить по стенам?
– Хозяин, всё что угодно, но быть ящерицей я отказываюсь.
Пилить? Нечем. Срубать? Только что и остаётся… Зубила нет, поэтому будем гробить топор. А колотить по нему чем? Значит, с замаха.
Ребята дисциплинированно таскали груз и меня не беспокоили – руководство думает. А нечего думать, таскать надо! Вслед за соратниками я вышел на улицу.
