Друзья замолчали и тоже стали разглядывать упомянутый меховой ковёр, на котором с удовольствием развалился старый Пёс и натурально, как человек похрапывал и дёргал всеми лапами, словно бежал куда-то, или убегал от кого-то. Рядом с Псом лежала его любимая игрушка — замусоленная канатная петля. Пёс был собакой старой, уже не реагирующий на различные шумы и любил много спать. И поесть.
— Похоже, коврик занят, — вздохнула я наигранно расстроено. — Придётся искать тебе другое место для ночлега. Но учти, в доме живут ещё два породистых и ужасно вредных кота и у них также имеются излюбленные места. Если ты эти местечки случайно займёшь, то они тебе этого проступка никогда не простят, и будут мстить.
— Звучит страшно, — состроил наигранный ужас Джон.
Мы засмеялись, потому что нам действительно было весело и смешно.
— У тебя тут комнат больше, чем в гостинице, в которой ты вчера ночевала вместе с Джоном! — подвигал бровями Джайс и улыбнулся нам, как хитрый лис. — Но будет лучше, если ты устроишь его к себе под бочок.
— С герцогами так нельзя... Ик! — сказал Роберт. — Это он... Ик! Должен укладывать Элизабет рядом с собой, а не наоборот.
— Кто-то уже сам скоро окажется на кровати, — заметила Эмилия и захихикала, когда помощник Роберта — Эдриан вдруг громко захрапел. Причём, по-настоящему. Парень просто взял да вырубился.
И пока мы хохотали, подначивали друг друга, вдруг двери гостиной резко распахнулись, да ещё как-то угрожающе и в помещение вошёл... Нет, не подходящее слово. К нам ворвались два крепких мужика, а за ними вплыла суровая леди Милтон.
За ними хромая семенил дворецкий и причитал:
— Леди! Леди Морган! Я не смог остановить их! Леди Милтон приказала охране, и меня они просто втолкнули в дом и ворвались, хотя я сказал, что сначала доложу!
— Леди не знакомы основы приёма гостей? — гневно сощурила я глаза.
Веселье закончилось.
— Мама? — опешили Джайс и Эмилия.
— Что вы здесь делаете? — рассердился Джайс.
Я величественно поднялась с софы, Джон встал за моей спиной и опустил руки мне на плечи, чуть сжал, заряжая меня своей энергией и силой.
— Что ж, мы рады, что ты, Элизабет, не стала супругой моего сына, — произнесла леди Милтон, отметив гримасу неудовольствия на моём лице.
— Что вы забыли в моём доме, леди? — спросила у неё холодным, даже ледяным тоном.
Виконтесса рассмеялась, а вот глаза её пылали чёрной яростью, даже лютой ненавистью. Она проигнорировала мой вопрос, посмотрела на своих детей и заявила:
— Джайс, Эмилия, немедленно собирайтесь. Вы покидаете этот дом. И отныне вы не станете общаться с Элизабет Ловли...
— Морган, — перебила я виконтессу.
— Что? — её тон был резким, а на лице появилась гримаса отвращения, словно противный таракан вдруг заговорил.
— Отныне я — леди Элизабет Морган. Прошу не забывать, леди Милтон. И впредь я вам запрещаю посещать мой дом. Вы здесь нежеланный гость, поэтому немедленно покиньте его, пока я не приняла меры. А Джайс и Эмилия могут уйти тогда, когда сами этого пожелают.
— Поверь, нам не доставляет удовольствия находиться здесь, — фыркнула виконтесса, и тон её стал суровее: — И мои дети тебе не подчиняются! Эми, Джайс!
— Но мама! — вскочила со своего места Эмилия. — Мы уже не дети! Я не хочу уходить!
— Вы не вправе запрещать нам что-либо, — хмуро произнёс Джайс, даже не подумав двигаться с места. — Элизабет наша подруга и мы будем с ней общаться независимо от ваших желаний.
Леди Милтон многозначительно посмотрела на сына, потом смерила суровым взглядом дочь и ничего не говоря, махнула изящно ручкой. Её жесту тут же повиновались двое мощных дядек — личная охрана леди Милон. Каждый из них приблизился к детям виконтессы и точно игрушечных взяли их поперёк туловища! Джайс и Эмилия начали — активно сопротивляться и возмущаться столь непочтительному обращению с их персонами.
— Мама, это возмутительно! — шипел Джайс.
— Пустите меня! А-а-а-а! — визжала Эмилия, дёргаясь в железной хватке могучего воина. — Вы не имеете права! Я приказываю пустить меня! Немедленно!
Роберт же наблюдал за некрасивой сценой с удобного места, откуда его не было
видно виконтессе, и его взгляд наполнился жадным удовольствием, ведь завтра он напечатает статью, где подробно расскажет о выходке леди Милтон. Это будет так скандально и так прибыльно.
Я было дёрнулась, чтобы остановить это безобразие, но Джон меня не пустил. Его руки сжали сильнее мои плечи, и он сказал:
— Не вмешивайся. Сейчас ты будешь не права.
Я была возмущена до глубины души.
— Леди Милтон! Я крайне разочарована и искренне сочувствую своим друзьям, что у них такая мать! Вы — мегера! — рявкнула я.
Охрана виконтессы вместе с моими друзьями, зажатыми как в тисках, покинули гостиную. Недовольные голоса друзей удалялись.
— Элизабет, — предостерегающе сказал Джон.
— Что, Элизабет? Почему ты стоишь и ничего не делаешь? Она же ворвалась в наш дом без приглашения! И силой увела моих друзей!
— Твоё отвратительное воспитание и недостойное поведение опустили тебя на нужный уровень. На твой уровень. Общайся и живи с различными маргинальными личностями, Элизабет. Знай своё место. Высшее общество и аристократия — не для тебя. Ты нас недостойна, — с удовольствием произнесла женщина, сдабривая ядом каждое своё слово.
Потом она бросила насмешливый взгляд на моего супруга и добавила:
— Будет лучше для всех, если вы вместе с этой безголовой особой покинете наш город. А лучше и страну. Навсегда.
— Да как вы... — начала я, чувствуя внутри взрыв диких эмоций, сжала руки в кулаки и чуть ли не кинулась на неё, но Джон не позволил мне ничего ни сказать, ни сделать.
Он заговорил сам, выступив впереди меня.
— Поразительно, леди Милтон, как виртуозно вы высмеяли благопристойность, превратив её в непроходимую глупость. Леди Элизабет Морган — моя супруга и она не заслужила ни грубости, ни ваших низких слов — она истинная леди. И в отличие от вас, женщины, которая не ведает, что такое «Приглашение в дом» и «Как вести себя в окружении умных людей», не делает скоропостижных низких выводов. Вы могли бы, как и подобает истинной леди отправить слугу с письмом-запиской вашим детям, с просьбой вернуться домой, но вы выбрали наиболее грубый и некрасивый путь. Я понимаю, вы желали показать силу и власть моей супруге и своим отпрыскам. Но поверьте, на меня ваши действия не произвели никакого впечатления. И на будущее, если Джайс и Эмилия всё же окажутся в нашем обществе или в нашем доме, не смейте врываться — ждите разрешения от слуги войти. И по поводу вашей рекомендации... Мы сами в силах решать, что нам делать со своей жизнью: уехать ли, или жить в этом славном городе и не менее прекрасной стране. Благодарю, что выслушали. Надеюсь, вы сделаете правильные выводы. А теперь, можете быть свободны, миледи.
Ого! У Аманды Милтон явно шок, она даже забыла, что умеет говорить. Вон, открыла рот и шевелит им, точно рыба, выброшенная на берег. А глаза-то, глаза! Они метают гром и молнии! Ай да Джон! Ай да молодец! Я бы так здорово не сумела поставить зарвавшуюся наглую аристократку на место, а он спокойным, ровным и даже вежливым тоном, сумел выставить её в дурном свете. Для виконтессы это как удар по хребту — она ведь всегда идеальна во всём. В стиле, манерах, речах и умении тонко оскорблять. И никто не смел ей говорить, что она в чём-то несовершенна. Кажется, бумеранг и до неё долетел.
Джон как истинный джентльмен вежливо кивнул виконтессе и произнёс, обращаясь уже к дворецкому:
— Мистер Леви, будьте добры, проводите леди и её охрану на выход, а то ещё
потеряются в коридорах большого особняка и случайно забредут, куда не следует — например, в подвал с пыточной камерой.
«Но в подвале этого дома нет пыточной камеры», — проговорила я про себя.
— Как прикажете, милорд! — расплылся в довольной улыбке дворецкий. Кажется, ему тоже понравилось, как красиво Джон пообщался с леди.
