— Что заставило вас принять меня здесь? Мы ведь честно заслужили небольшой отдых.
— Не спорю, — Крапивин пил пиво, закусывая солеными рыбными шариками. — Поработали, надо признаться, вы отлично. Ударно, по-коммунистически, — после этих слов Кеша закашлялся. — Но срочная встреча понадобилась из-за приезда важного гостя. Знакомься, Кирилл Борисович, твой куратор из самого ЦэКа. Какой отдел, ты уже знаешь.
Васечкин глумливо протянул руку партийцу:
— Царь, просто царь.
Визитер некоторое время с оторопью смотрел на него, а потом расхохотался. Ну и отлично! Если у человека есть чувство юмора, значит, он не конченый идиот!
— Иннокентииий.
— Виноват, больше не буду!
— Ладно, — погасил глумливую улыбку КГБшник. Сам он в основном наблюдал за реакцией гостя. Никто особо не пылал любовью к Центральному комитету. — Тогда, Борис Кириллович, слово за вами.
Представитель самой значимой конторы сверхдержавы кивнул, и его лицо вмиг преобразилось. Вот с таким деятелем шутки уже не прокатят! Иннокентий сделал хороший глоток коктейля и настроился на важный разговор. Раз к нему приставили личного куратора, то все серьезно.
— Дело в том, что мы полностью проанализировали ваши последние записки. Сразу скажу, часть ваших догадок мы подтвердить не смогли.
— Но…
— Но в целом крайне удивлены. Мне советовали не задавать ненужные вопросы, но все равно не могу удержаться. Как?
Иннокентий кивнул и взялся за жареные ребрышки. Давно не ел свинины.
— А это так важно? Считайте, что я медиум. И не забывайте, что мой дар не работает по приказу. И уж точно не выдает ответы на вопросы.
— От этого в записях такой сумбур?
Кеша нахмурился, а он правил записки перед отправкой.
— Вы ведь в вашей группе аналитик?
Борис Кириллович улыбнулся:
— Прокололся? Да. Я люблю четкую систематизацию.
— Ага. И поэтому увидели в итоге нечто страшное.
Вот сейчас с куратора слетел весь внешний лоск и напускное спокойствие.
— Страна на грани краха?
— Где-то так, — аппетит совсем пропал. Иннокентий заметил на себе испытывающий взгляд подполковника. «Да, господи, сколько можно его подлавливать⁈» — Сложно поверить, да? Огромная космическая сверхдержава на пике могущества. Наконец-то мы достигли паритета в ядерных вооружениях со Штатами, — при этих словах Крапивин откровенно напрягся. — Не дергайтесь, Илья Семенович, это нам позже здорово поможет. В ядерной сфере нас никто не догонит. Приоритеты я вам указал в записках. Но я не ученый, поэтому не разбираюсь в терминах.
Петров из будущего мало что на эту тему помнил, но кое-что показал. И новые атомные реакторы и направления производств с отработанными отходами — вещь чрезвычайно выгодная в ближайшие десятилетия.
— Мы задали трепку ядерщикам насчет Чернобыльской АЭС и однотипных реакторов. Умники долго искали слабое место. Ваши сомнения подтвердились, — партийный босс задумался. — Это вся правда об аварии?
— Часть её. Я не все вижу. Но погибло много людей, еще больше заражено, как и вокруг станции. Радиация прошла по всей Европе. То есть могла пройти. Надеюсь, сейчас такие дикие эксперименты станут невозможны?
— Страшно. И какие колоссальные убытки! Ничего удивительного, что страна окажется в раздрае. Гонка вооружений, аварии, потенциальная война в Афганистане. И все это на фоне экономического кризиса и роста национализма.
— Лихо! — Иннокентий посмотрел на партийца с уважением. — Это вы так или…
— Или. Мы тут очень серьезных людей к делу подключили. Ну, кроме тех, кого вы прямо назвали. Все эти Гвишиани, Арбатовы, Гайдары. Кузница, мать его, кадров перестройки! Фабрика по подготовке будущих «молодых реформаторов». Знаете, двух месяцев хватило, чтобы разогнать эту клоаку враз и навсегда. Они же готовили прямой политический переворот, сволочи!
Заметив недоуменный взгляд подопечного, Крапивин подсказал:
— Борис Кириллович, он не в курсе.
Иннокентий уставился на собеседников. Что-то его сейчас их перегляды здорово насторожили:
— Не в курсе чего?
Подполковник искоса взглянул на партийца, но все-таки решился сказать сам. Но говорил тихо и неспешно. Чтобы его «птенец» осознал тяжесть содеянного.
— Наверху произошли некоторые изменения. Брежнев стал на последнем расширенном Пленуме Председателем партии, а место Генсека занял до двадцать шестого съезда Мазуров Кирилл Трофимович.
— Я его не помню.
— Жесткий руководитель с огромным опытом практической работы. Но мы посчитали, что такой стране сейчас и нужен. С пониманием экономики и решимостью довести все до конца, Кирилл Трофимович, принимал деятельное участие в так называемых Косыгинских реформах. Нам сейчас наверху не идеолог требуется.
Иннокентий пожал плечами — в политических раскладах «Эпохи застоя» он разбирался слабо. И уж тем более не помнил всех членов Политбюро. Не будет «Меченого» на троне, и ладно!
— Я только за Машерова просил.
— А Мазуров тоже из белорусских. Он проследит, чтобы Пётр Миронович не погиб и стране пользу принес.
В разговор снова вступил Крапивин:
— Но самое важное, что два месяца назад после продолжительной болезни от нас ушел Андропов Юрий Владимирович.
Вот здесь у Иннокентия реально отвалилась челюсть. Его пробило холодным потом. Если уж с такими гигантами справляются, то что он им? Мелкая сошка! Кеша осторожно спросил:
— Я правильно вас понял?
Глаза у КГБшника в этот момент были цвета волны в бушующем Баренцевом море. Сначала Кеше поплохело, а потом он вспомнил нюансы психологического давления.
«Ну-ну! Пусть думает, что напугал меня. Всякий овощ полезен!»
— Лихие перемены. Но…
Борис Кириллович тут же подался вперед:
— У вас есть какие-то идеи?
«Еще бы, куча идей. Но для собственного кармана.»
Но вслух человек из будущего сказал иное. Васечкин-Петров давно понял самое важное: не надо становиться для этих деятелей палочкой-выручалочкой. Иннокентий давал себе отчет в том, что он не великий ученый или политик. И даже историю своей страны знает довольно плохо. А уже тем более про сферы высокой политики, где просто находиться страшно. Что мог, выдал, а остальное должны сделать они сами. Вроде Крапивин тогда понял его, хотя до конца ли, неизвестно. Так что ему по барабану, кто там встанет у ветрила — Политбюро или КГБ. Рангом пониже остались десятки или даже сотни тысяч тех, кто при любом раскладе предаст или будет ставить палки в колеса. Интересно, они сами это понимают?
Дилемма!
— Дело даже не в идеях. Вы правильно обозначили насущные проблемы, но забыли об одной важной детали. Вернее, даже о целой конструкции. В СССР крайне хреновое управление. И виновата в этом КПСС.
Сотрудник ЦК резко помрачнел. Но пока молчал. А это уже хороший знак. Подполковник же иронически на него поглядывал. Мол, смотрите, какие у нас молодцы! Нет у них никаких авторитетов! Наконец, гость нашелся с ответом:
— Зачем вы так сразу.
— Почему сразу? Я постоянно намекал на эту особенность в записках. Конкурирующая структура в управлении в любом бизнесе ведет его к неминуемому краху. Идеология? Какая нынче? Пока вижу лишь увеличение потребления и качество жизни советского человека. А это мелкобуржуазные ценности, уважаемый.
Борис Кириллович был искренне удивлен. Партийца били его же оружием. Крапивин глянул на подпочечного с искренним уважением. Лихо завернул! Но все-таки предостерег:
— Кеша, поосторожней бы с такими упреками.
— А мы тут, товарищ подполковник, между прочим, не в бирюльки играем. А спасаем целую цивилизацию. Пока вы там интригами политическими заняты, время тикает. Сколько его там еще осталось у державы? Вы же сами понимаете, что ждет нас в случае краха. Помните падение Римской Империи?
