"Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Лаас Татьяна

— Я не буду отвечать без адвоката.

Вик разрешила Аранде:

— Можете не отвечать. Мне все равно от вас не это нужно. — солгала она. — Я даже знаю, что вы завтра скажете на допросе. Вы вспомните Фишера и расскажете об альбиносах.

— Я не буду отвечать без адвоката.

— Костяные фигурки — гри-гри, да?

Аранда упрямо сказал в потолок:

— Я не буду отвечать вам без адвоката. Завтра он придет и заберет Золу — её перевезут в психиатрическую клинику в Арисе, а вам не поздоровится.

— Вы не знали, что это не гри-гри. Что фигурки — часть вольта. Вы думали, Бланш убивает, инактивируя гри-гри. Вы думали, что Бланш убийца.

Он резко сел на койке:

— Зола не убийца.

— Именно это я и сказала. Фигурки не гри-гри. Единственный гри-гри изготовил Дакарей, и вы его видели у его невесты, — Вик еще не выжила из ума, чтобы называть её имя — захочет, сам вспомнит. — А вас потом обманули. Фигурки — часть вольта.

Аранда прищурился, но промолчал. Вик решилась — она задала самый важный для себя вопрос:

— Кто Мудрый в вашем доме?

Аранда замер, а потом все же ответил:

— Мудрые не покидают Карфу. Без них род потеряет защиту.

Вик грустно улыбнулась и констатировала:

— Вы слишком белый для своей семьи. Вы слишком белый, чтобы вас посвящали в тайны рода. Даже Абени, при всей её незаконнорожденности, ближе роду, чем вы. Полагаю, примитивописи и прочему, что входит в колдовство Карфы, вас обучал Дакарей?

— Откуда вы это знаете?

— Точно. Расизм не бывает только белым. Вы оказались слишком белым для своей семьи. Простите, мне нужно спешить — надо выяснить, кто же бокор в вашем доме. — она спешно понеслась по коридору, а вслед её неслось:

— Мудрые не покидают Карфу! Вы ошибаетесь!

Глава 69 Неожиданные дары ночи

Грег положил трубку на телефонный рычаг. Уперся в него взглядом, словно искал себе оправдание и не находил. Как ни поступи, все едино — неправильно. Только и предавать доверие не хотелось. Может, именно сейчас она отчаянно нуждается в помощи, а он медлит…

Видимо, он выдал себя чем-то. Например, молчанием. Или сжатыми кулаками. Пришлось давить вспышку острого недовольства самим собой и разжимать пальцы. Одли сочувственно спросил:

— Что-то серьезное?

Брок сидел на подоконнике у открытого окна и тихонько пил колу прямо из бутылки — Себ принес. Сам Кейдж сидел за своим столом и что-то излишне бодро печатал на машинке. Та то и дело звенела.

Грег отрицательно качнул головой, потом посмотрел на часы — время подбиралось к десяти. Надо было на что-то решаться.

— Мне надо…

Одли встал и, обойдя стол, сочувственно хлопнул его по плечу:

— Иди домой.

— Я вернусь. — твердо сказал Грег. Он только убедится, что все в порядке и сразу же вернется.

— Да необязательно, — отмахнулся Одли.

— Хрень… Я нужен тут!

— Не нужен, — поправил его Одли, настоятельно разворачивая к двери: — давай! Только воду не забудь проверить в паромобиле, чтобы тебя не взорвали. Осторожненько, лады?

Грег посмотрел на Одли, на махнувшего рукой Брока и снова выругался:

— Да вашу ж мать… Я постараюсь быстро — туда и обратно.

— Иди уже, — зевнул Брок. — Я сам сейчас дождусь Вики и поеду с ней домой. Хватит тут торчать. Завтра начало седьмицы, вот завтра со свежей головой и приезжай — буду тебя гонять.

— Точно, — вспомнил свое обещание Грег. — Вот же…

— Иди, мне не настолько плохо. Прорвемся!

Одли фыркнул, нажатием ладони в районе лопаток Грега заставляя его двигаться:

— Рыжие — бесстыжие, а еще — любимчики богов. Иди!

Грег напоследок попросил:

— Если что — телефонируйте. Я тут же приеду.

Он закрыл дверь и чуть-чуть постоял под ней. Было слышно недовольное ворчание Одли: «Узнать?», и ответ Брока: «Да что у него могло случиться… Если несется домой — там Клер…». Проклятье, этому рыжему даже прослушка телефонной линии не нужна! Или все же нужна — Грег глупо поправил Брока:

— Э-ли-за-бет.

Она Элизабет, а не Клер, только Брок еще не знает об этом. На лице невольно заиграла улыбка — Лиззи, Элизабет, лера де Бернье только его. Его маленькая удача. Его незаслуженное счастье. Он пошел быстрее — у Лиз случилось что-то серьезное!

Он промчался по гулкому, пустому коридору, полному теней — электрические лампы под потолком мигали, словно на улице ветер, играющий проводами. Из-за то и дело выключающегося света темнота казалась живой и шевелящейся. Разок она даже Грега за руку схватила и тут же отпустила, хотя всего-то погасла лампа, под которой Грег в тот момент проходил. Сердце, разбалованное без нагрузок, громко ухало в груди. Под кожаными подошвами ботинок что-то противно скрипело. Наверное, уборщик сюда ещё не добрался. Свет в очередной раз погас, вырисовывая черную фигуру в конце коридора, Грег замер на миг, но, когда лампа снова включилась, никого не было. Просто тени, просто воспаленное воображение, просто ночь — ночью всегда темно.

В холле первого этажа и того было хуже — дежурный констебль погасил свет, оставив только настольную лампу на стойке, и нагло спал, сидя на стуле. По пустому черному из-за тьмы холлу гулко разносился его басовитый, громкий храп. Грег качнул головой — ну и порядочки тут! Брок совсем своих людей разбаловал.

Грег вышел на улицу, тут же ежась от налетевшего холодного ветра. Он стонал в узком проулке, куда выходило крыльцо Центрального участка, как голодный баньши, оплакивающий чью-то смерть. Грег стиснул зубы — нервы ни к демону! Надо будет показаться инквизитору, тому же отцу Маркусу, чтобы проверил — постдемонический синдром, впрочем, как и постангельский, не фунт изюма. Грег зажег светляк вместо ручного фонаря и рванул на паровик — времени досконально проверять паромобиль не было. До парка доедет на паровике, а потом мимо инквизиции отступников до «Королевского рыцаря» — там всего-то четверть часа ходьбы.

Ночной пустой парк, освещенный полной луной, был тих и умиротворен. Он унял тревогу в сердце Грега. Тени были просто тенями, и ветер просто пел, запутавшись в ветвях сонных деревьев, и подошвы просто шоркали по брусчатке. Набухали почки на деревьях, капала с ветвей вода, обещая близкую весну, одуряюще пахло нарциссами — они во всю цвели возле паровых труб, сейчас чуть теплых, потому что скидывать излишки давления было не нужно. Грег оглянулся на всякий случай, но в парке он был в одиночестве. Он шагнул с тротуара на газон, присел возле куртины нарциссов, выбирая еще не распустившийся бутон, хоть и понимал — нарциссы не те цветы, что дарят прекрасным лерам. Чуть ближе к трубе нашелся одинокий, медвяный подснежник, и Грег сорвал его, пряча в ладони. Теперь надо вновь поспешить. Огни крыльца «Королевского рыцаря» как маяк звали его.

Лобби уже опустело. Раньше в это время тут бурлила жизнь, но комендантский час все изменил. Только куняла носом совсем молоденькая девушка-продавщица за своим прилавком со сладостями и… цветами. Грег почувствовал себя идиотом, только менять свой подснежник на пышный букет роз не стал.

Грег сунул в руку портье, который его предупредил по телефону, золотой и поблагодарил его:

— Спасибо, я ваш должник, — не дождавшись ответа, он помчался по лестнице — лифт бы полз дольше. Вверх, быстрее, быстрее, чувствуя себя влюбленным юнцом, которому нет и восемнадцати, а загадочная лера прислала записку, обещая… Что-то в общем обещая — отец был истово верующим, и современных правил воспитания мальчиков не придерживался, так что Грег тогда несся на свидание обуреваемый смутными надеждами, отдающими теплом в животе. Ха! Его романтический порыв тогда разбился о реальность жизни, хорошо еще, что Андре была умница, каких мало — она тогда, руша все его надежды, напросилась вместе с ним. Если бы не Андре, жил бы сейчас с нелюбимой женой, которую бы люто ненавидел за подставу со свиданием. Именно Андре его избавила от необходимости жениться, дав показания родителям обоих семейств. Любви отца ей это не прибавило, зато Грег, и до того хорошо относившийся к неожиданной сестре, готов был за неё идти в огонь и воду. А романтические порывы выжигал из себя каленым железом, вспоминая родословные и возможные выгоды лер, штурмующих его. Забавно, с Элизабет все было иначе — он даже не помнил, носительницей каких эфирных генов она является. Нет, когда занимался делом Мюрая, сунул нос в её родословную, но сейчас он даже не помнил, какие возможности могут проснуться в их детях. Да даже если будут пустышки, даже если будут бездарны — какая разница?!