Я вернулся в свою комнату, переоделся и побежал накручивать свою ежедневную дистанцию. Физподготовкой я пренебрегал, только будучи в море. На катере и зарядку-то толком не сделать, что уж говорить о чём-то большем.
Когда бежал по берегу Тигрового полуострова, увидел, как в море за «Лейтенантом Бураковым» парит парашют с наблюдателем. Их на эскадре уже два, не считая моего, и вот такие наблюдения за подходами к крепости обычное дело. Когда бежал уже со стороны внутреннего рейда, приметил, как «Новик» в сопровождении стайки миноносцев бодренько пошёл на выход.
Похоже, наблюдатель кого-то заприметил, и артурские труженики войны отправились на охоту. Да, мы только что потеряли крейсер, но это не повод, чтобы прекратить выходы в море. Война есть война.
А вообще я, конечно, удружил двум швеям, взявшимся выполнить мой заказ. Не знаю, кто там такой умный у жандармов, но их взяли под колпак. Когда Харьковский с парой матросов ходил забирать броники и спасжилеты, то они угодили под проверку. Для начала записали их данные и отпустили, так как не могли препятствовать выходу в море. Но после со мной провели беседу, выяснили, что я, собственно говоря, и являюсь изобретателем засекреченного изделия. Правда, меня это не уберегло от взятия на карандаш.
Так что какая-никакая секретность всё же соблюдалась. Да и могло ли быть иначе. Просто пока мы только начинаем шевелиться, как тот ленивец, японцы уже поставили разведку и контрразведку на широкую ногу. К слову, полковник Мотодзиро Акаси, бывший военный атташе в России вскоре начнёт финансировать русских революционеров, чтобы расшатать страну изнутри. И у него кое-что получится. Не то чтобы старался он один, но участие примет.
Глава 25
Семена сомнений
Ночка опять выдалась шумной. Японские миноносцы в очередной раз атаковали сторожевые корабли в проходе на внутренний рейд. Стреляли как моряки, так и береговые батареи. Вообще нужно отдать должное японцам, они достаточно активно жалят, наседая на нас. Наши же успехи носят исключительно оборонительный характер. Себя я в расчёт не беру, потому что являюсь непредвиденным фактором, выбивающимся из общего ряда.
И как следствие активности противника, он регулярно забрасывает внешний рейд минами, которые нам приходится протраливать. Потому я и настоял на пробном тралении. С одной стороны, испытаем трал в деле, с другой, если старуха столь же упряма, то адмирал Того должен именно сегодня осуществить вторую бомбардировку города и рейда. Так что не помешает на всякий случай подчистить подступы в районе маневрирования наших кораблей.
Ну и такой момент, что у меня появится возможность немного пострелять по самураям. А то я уже соскучился по большим калибрам. В стрельбе из мощных орудий есть своё очарование. Тем более из скорострельных. Надеюсь, мне удастся уговорить Эссена, чтобы он допустил меня к орудию и выделил дополнительно морячков в обслугу. А то они замаются таскать эти брёвнышки. Не шесть дюймов, конечно, но всё одно приятного мало.
— Доброе утро, Николай Оттович, — приветствовал я его, поднявшись на мостик.
— Здравствуйте, Олег Николаевич. Ну что, проверим очередную вашу задумку? — подал мне руку командир «Новика».
— Испытаем в действии, — уточнил я.
— А что это у вас за футляр?
— Карабин Маузера с телескопическим прицелом. Буду расстреливать мины. Оно и патроны сэкономим, и мне практика в стрельбе не помешает.
— Это с его помощью вы подстрелили несколько японцев на миноносце?
— Так и есть.
— Позволите взглянуть?
— Конечно.
Я положил футляр на палубу мостика и, открыв, передал карабин Эссену. Тот повертел его в руках, вскинул к плечу, целясь в небо, после чего перевёл на Перепелиную гору, поводил оптикой и одобрительно кивнул.
— Знатная вещь. Тоже ваше изобретение? — возвращая мне оружие, не удержался он от вопроса.
— Нет, конечно же. Я купил его в Чифу, а телескопы на ружьях пользуют уже полвека.
— Ну, летающих змеев запускают уже несколько веков, но только вы нашли этой забаве столь оригинальное применение. Катера на подводные крылья тоже многие пытались поставить, но у них ничего толкового не получилось, а у вас вышло походя.
— Вообще-то, катер в ремонте из-за непригодности корпуса к таким нагрузкам. Тут потребуются долгие изыскания, и ещё неизвестно, найдётся ли решение. К тому же его мореходность оставляет желать лучшего.
— Но до того, как отправиться в ремонт, он успел навести шороху. Ваши миномёты работают исправно, разве только процент осечек повыше, чем у пушечных гранат. Я разговаривал с подполковником Бутусовым, так он говорит, что им удалось прижать и практически полностью уничтожить крупную банду хунхузов. По его заверениям, главную роль в этом сыграли два миномёта вашей конструкции. Гранаты, предложенные вами, в ближнем бою оказались выше всяческих похвал. А противопехотные мины на маршрутах отхода банды позволили предотвратить бегство лиходеев и довершить дело, — закончил перечислять Эссен.
— Мортиры известны с незапамятных времён, Николай Оттович. А в пистолете «Волканик» фирмы «Смит-Вессон» использовались пули с находящимися в них капсюлем и зарядом пороха. Правда, такой патрон оказался маломощным, и оружие быстро сошло со сцены. Но чтобы метнуть мину по навесной траектории, такая конструкция вполне приемлема. Оперение же известно с древности. Признаться, я не понимаю, как хотя бы сто лет назад не додумались использовать оперённые снаряды в артиллерии. Это позволило бы как увеличить точность, так и заряд в гранатах. Касаемо мин, всё на поверхности, а комплектующие лежат на складах в товарных количествах, только и того, что изготовить корпус. Гранаты также известны давно, я всего-то добавил капсюль и вместо чёрного пороха использовал бездымный, ну и то обстоятельство, что он мощнее чёрного.
— И опять никому это не пришло в голову, кроме вас, — хмыкнул Эссен.
— Не буду скромничать, есть у меня особенность подмечать очевидное, на что другие не обращают внимания.
— А подвижные железнодорожные батареи?
— Гражданская война в Америке, Николай Оттович. Янки давно уже опробовали и использовали это на практике. Я лишь подошёл к этому вопросу с упором на современные достижения и улучшившиеся возможности артиллерии, — тут же нашёлся я.
— Ну, конечно. Как же я мог забыть. Вот только прежде за вами особенность подмечать столь очевидные вещи не наблюдалась. Представился мне как-то случай поговорить с вашим однокашником по корпусу, он откровенно удивляется произошедшим с вами переменам. И, к слову, упомянул, что по стрелковой подготовке вы были в числе отстающих.
— Сам поражаюсь случившимся со мной переменам. Полагаю, что причина в ранении в голову и в том, что я заглянул за грань.
— Ах да, вас же ранило в голову. И как результат, мы сегодня испытываем ваш трал охранитель, — хмыкнув, недоверчиво покачал головой Эссен.
— Тогда у меня только два объяснения, — со вздохом произнёс я.
— И какие же? — склонил голову набок Эссен.
— Первое — я гений.
— А второе? — оценив шутку улыбкой, спросил кавторанг.
— Я из будущего, и все мои придумки всего лишь готовые решения, которые со временем появятся без моего участия. Мне же остаётся их только использовать.
— Вот, значит, как. Ну коль скоро вы из будущего, то, может, тогда подскажете, чем сердце успокоится?
— Насчёт «сердце успокоится» это вам к цыганке погадать, Николай Оттович. А я точно знаю, что будет. Я ведь из будущего. Помните?
— Хм. Действительно, чего это я. Тогда не расскажете ли, что нас ожидает?
— Вас ожидают орлы на погонах и командование Балтийским флотом.
— А если не так далеко? — хмыкнул он.
— Можно и поближе. Когда Степан Осипович надумает ставить вас на корабль первого ранга, проситесь на «Пересвет», ну его, этот «Севастополь». Вы же командир крейсера, а «Пересвет» по сути своей рейдер, заточенный на действия в океане.
