В огне чужого мира (СИ) - Шарапов Кирилл

— Как я тебе говорила, я в это не верю. Берг рвется назад понятно почему, у него там служба, ему тут скучно, рулить крохотным поселком ему неинтересно. Может быть, Змиев еще надумает, большой человек в империи, крупное дело имел, состояние, в первую сотню боярских родов входит, брат его старший в совете при императоре заседает. Остальные… Может, и вернутся, но когда война закончится. А вот простолюдины…

— Про них разговор вообще не идет, — отдавая жене опустевшую миску и принимаясь за второе, перебил Михаил. — Только Верда возьму, он солдат, ему нянька не нужна. Кстати, а есть тут еще воины?

Ирина на пару секунд задумалась, после чего покачала головой.

— Людей с духами хватает, но вот что б в армии, как ты, служили… Разве что воевода наш, Родим Желобов. Но он отсюда никуда не уйдет, даже когда война кончится, долги на нем большие висят, а здесь он фигура. Нет, не пойдет он.

— Да я его и не возьму, — разделывая рыбу и выбирая длинные кости, покачал головой Бельский, — он не осилит дорогу. Ему ведь придется через провал прыгать, а как это сделать с его деревянной ногой?

— Тебя когда ждать? — убирая опустевшую посуду и поливая Михаилу на руки из фляги, спросила Ирина.

— К вечеру, думаю, часам к шести, главное до шторма успеть. Я предпочту пересидеть его с вами, чем тут, в четырех стенах, без еды. С водой-то проблем точно не будет.

— Катька тоже обещалась в это время закончить. Она там с Тимофеем новую защиту испытывает. Я их покормила.

— Получается? — поинтересовался Бельский.

— Да вроде как, — ответила Ирина, потрепав его по голове. — Во всяком случае, она выглядела довольной.

— Ну, и здорово, — поднимаясь со ступеней, обнимая жену за талию и даря ей крепкий, страстный поцелуй, произнес Михаил. — Пойду и я поработаю. Спасибо, милая, за обед. Все, к ужину буду, у меня на вечер и ночь планы имеются, очень я по вас соскучился.

— Ловлю на слове, ваше сиятельство, — улыбнулась Ирина и, подхватив опустевший термос с судками, поспешила в сторону Имперской заставы.

Михаил же вернулся в дом и, заперев дверь, занял свое место в кресле. Откинувшись на спинку, он закрыл глаза и снова вызвал печать золотого веера.

— Все, — с облегчением выдохнул Михаил и посмотрел на часы.

В принципе, он успел, те показывали без пяти шесть. Все же дорабатывать куда проще, чем строить печать с нуля. Бельский взял стул, отнес его к стене и сотворил печать. Широкий взмах рукой слева направо, и сотня не слишком длинных, всего сантиметров восемь клиньев, свистнув, врезались в стену, причем половина из них врезалась с хлопком. Был бы целью живой человек, одна часть клиньев, толщиной с палец, прошила бы его насквозь, а вторая взорвалась в его теле. Угол существенно вырос, теперь они задевали приличный сектор. Только вот надо идти в лес, чтобы нормально испытать, в маленькой комнатке слишком кучно легли. Да и дальность тут не проверить.

— Ладно, пора домой, — возвращая стул на место и отпирая замок, вслух произнес Бельский.

Толкнув дверь, он с трудом ее удержал, шторм пришел раньше, чем он рассчитывал. Стена воды с видимостью метров в десять, шквальный ветер, который вырвал у него дверь, и молнии в небесах.

— А меня вообще в крепость пустят? — мысленно прикинул боярин. — Сомнительно, что ворота по-прежнему нараспашку. Да и бес с ними, если что, прилечу на драконе. Надеюсь, Катя уже дома.

Он с трудом запер дверь, пришлось налечь плечом, чтобы закрыть ее и провернуть ключ. В подвал Михаил все же спустился, на двери был висячий замок, что говорило о том, что Екатерина Федоровна сдержала свое обещание. Теперь главное — не дать ей во второй подвал попасть.

Ну, что сказать? Прогулка в ливень при штормовом ветре, который норовил сбить с ног и швырнуть в какую-нибудь особо глубокую и грязную лужу, оказалась тем еще приключением. Как и предполагал Бельский, ворота закрыты, в надвратной башне кто-то был, там горел свет, а из бойницы тянуло дымком, но доораться или достучаться до стража невозможно. Вздохнув, Михаил снял с пояса ловушку с Горынычем и кинул ее в грязь перед воротами. Секунда, и вот перед ним возник багровый зверодух. Да, он неплохо прибавил в силе, но черным становиться не спешил, сейчас слияние с ним было равно шести часам. Именно столько он мог находиться вне ловушки. Коснувшись его широкой груди, боярин тут же оказался внутри дракона, здесь было куда приятней, чем снаружи. Подняв Горыныча в воздух, он скомандовал опуститься на заднем дворе. Хорошо Ирина с Катей ничего там не выращивали, даже цветы, им обеим было некогда, а то потоптал бы им зверодух все посадки, и ведь на него не свалишь, Бельский командует. Надо сказать, мотало дракона в воздухе, даже несмотря на размеры, очень сильно, стихия разошлась, и, похоже, не скоро успокоится, ну и плевать. Значит, у него будут минимум сутки с красивыми любящими женщинами.

Приземлялся Горыныч с трудом, все же задний двор маловат, а размах крыльев у зверодуха приличный. Но с третьего захода боярин все же смог посадить его на чистое место, умудрившись не разломать их семейную небольшую баньку, в которой они, хоть и с трудом, но помещались. Выбравшись под дождь, он загнал дракона в ловушку и, вернув ее на пояс, толкнул дверь, ведущую в небольшую крытую веранду, окна которой сейчас были закрыты ставнями. Вообще в хорошую погоду это было прекрасное место, чтобы посидеть в тишине, выпить местного вина или пива. Правда, вид на бревенчатую стену все портил, но другого не было. Стянув с головы треуголку, Михаил струсил с нее воду, непромокаемый плащ неплохо справился с задачей, как и сапоги, немного натекло за шиворот, но это мелочевка по сравнению с тем, в каком виде он мог явиться.

— А вот и наш блудный муж, — стоило ему с сапогами в руках переступить порог горницы, весело заявила Екатерина. — Ир, смотри, сдержал слово и почти не опоздал.

Златовласка, кочегарившая печь, повернулась и тут же нахмурилась.

— Ваше сиятельство, — строго произнесла она, княгиня Воронецкая всегда так говорила, когда была недовольна, — Степана, чтобы убрался в такую погоду, ждать придется долго, так что извольте переодеться и прибраться, а то с вас на пол натекла приличная грязная лужа.

Бельский развел руками и потопал в сторону главного входа, где в стену были вбиты крюки для верхней одежды.

— Мы уж думали, ты за воротами застрянешь, — целуя Бельского в губы, шепнула Катерина. — Сомневаюсь, что кто-то без доброго пинка пошел бы открывать их тебе, я последней проскочила. Про тебя, конечно, стражам сказала, но они только плечами пожали. А в такую погоду доораться, чтобы открыли, та еще проблема.

— Да уж, там настоящий шторм, — беря тряпку и приступая к уборке, отозвался Михаил.

— Кстати, а почему ты со двора пришел? — подала голос Ирина, переворачивая филе какой-то белой рыбы.

— Я даже кричать им не стал, чтобы пустили, — усмехнулся Бельский и пошел на веранду, выжимать тряпку. — Увидел закрытые ворота, выпустил Горыныча и перелетел через стену. Садиться решил во внутреннем дворе. Ох, и мотало его в небе, меня даже немного укачало.

— Находчивый, — похвалила его златовласка. — Давай умойся, вытри лицо и садись за стол, сейчас пожуем и будем предаваться праздности и плотским утехам. Мы соскучились.

— Я тоже, — умываясь под рукомойником и вытирая лицо полотенцем, отозвался Бельский. — Как ваш день прошел?

— Ну, у меня-то скучно. Ты со своей печатью возился. Катька эксперименты на Тимофее ставила, говорит, успешно, новый артефакт уничтожает скверну до того, как она попадает в человека. У него, конечно, есть пределы, но все равно должен справиться с серьезной атакой. Кстати, этот майор, не помню, как его по имени…

— Димитр, — подсказал боярин.

— Точно, — подтвердила княгиня Долгорукова. — Он, оказывается, скверной кидаться может, вот и кидал он в Тимофея по моей просьбе.

— Не понял? — тут же напрягся Бельский.

— Не беспокойся, милый, — успокаивающе накрыв его ладонью своей, попросила Екатерина, — он неопасен, и я приняла меры, он делал это только по моей команде. Так что все хорошо.