Улегшись в капсулу диагноста, он терпеливо дождался окончания процедуры сканирования и, выбравшись наружу, принялся одеваться, дожидаясь, когда Дока озвучит полученные результаты.
– Я был прав, – проговорил Дока после недолгого молчания. – Установленные тебе импланты действительно используются нейросетью не по назначению. Скажу больше, они начали растворяться.
– Как растворяться? Куда? – ахнул Артем, не веря собственным ушам.
– Сам ничего не понимаю. Импланты имеют биопластиковый корпус, и для его уничтожения применяется специальный раствор. При соприкосновении с таким раствором биологической массы она уничтожается. Проще говоря, у тебя уже должна была быть дырка в голове вместо мозга. Но ты жив, а импланты почти растворены.
– Твою мать! Да что это за судьба такая?! – вдруг взорвался Артем. – Что ни возьми, все через задницу.
– Хочешь выпить? – неожиданно спросил Дока, сбивая его с истерической волны.
– Хочу, – подумав, кивнул парень.
Ему и вправду нужно было оглушить себя чем-то, чтобы отпустить сжавшуюся внутри пружину напряжения. Спустя несколько минут в медсекцию вкатился дроид стюард, держа в манипуляторах поднос, на котором стояли бутылка с янтарной жидкостью и пузатый бокал.
– Я воспользовался фрагментом твоей памяти, – пояснил Дока, кивая на поднос. – Назвать этот напиток коньяком сложно, но алкоголь в нем присутствует в должной пропорции.
– Ну ты даешь! – восхищенно протянул Артем, попробовав напиток, налитый стюардом. – По вкусу от настоящего не отличишь.
– Я рад, что тебе нравится, – кивнул Дока.
– Не поверишь, я однажды пробовал настоящий, из Франции. Это место на земле, где производят лучший коньяк. Во всяком случае, так считается. Так вот, твой ничем не хуже. Ты его в пищевом синтезаторе сделал?
– Да.
– Мастер. Одно слово.
– Ты успокоился? – осторожно уточнил Дока.
– Да, – грустно усмехнулся Артем. – Почти.
– Я понимаю твои эмоции, но все не так плохо, как может показаться. Давай просто подождем.
– Дока, ты же помнишь, я уже был инвалидом. Там, в прошлой жизни, я не мог нормально передвигаться, а в этом не могу ничего нормально делать. Нейросети нет. И я снова инвалид.
– Зато у тебя есть я, – улыбнулся искин. – И поверь, я лучше любой нейросети.
– Малыш, я же лучше щенка, – рассмеялся Артем, припомнив старый мультик, который видел еще в детстве. – Я знаю, дружище, что ты лучше любой нейросети. Но я хочу ощущать себя нормальным, полноценным живым этого мира. Ведь я без сети даже ни одной базы изучить толком не могу. Тот суррогат, что мы пытаемся внедрить в мою память, не может заменить полноценное обучение. И ты это знаешь лучше меня.
– Знаю. Но ты напрасно так негативно относишься к мнемообучению. Скажу тебе по секрету, это была первичная фаза. Первый шаг к созданию нейросетей. Так что такое обучение вполне имеет право на существование. Особенно с твоим индексом интеллекта. Да, это будет медленнее и дольше, ты не сможешь использовать возможности сети там, где есть галосеть. Но это не конец света. Пока я нахожусь с тобой на связи, ты ничем не будешь отличаться от других.
– А если кто-то использует глушитель связи?
– Теперь, получив в свое распоряжение еще пару искинов и повысив мощность, я смогу пробить любой глушитель, за исключением армейских.
– А глушители СБ? – с интересом спросил Артем.
– С этими я могу бороться на равных. Мощность моего сигнала не уступит ни одному известному образцу СБ.
– Это по твоим старым данным. Не забывай, приятель, на силу всегда найдется другая сила, – вздохнул парень. – В нашей ситуации лучше действовать не силой, а хитростью.
– Хороший совет, – помолчав, кивнул Дока.
– Слушай. Я так и не понял. Мы двигаемся, или так и продолжаем висеть у планетоида?
– Давно уже двигаемся. Просто идем на разгонных. Микропрыжок в тех местах недопустим. Первый тайник устроен рядом со старой выработкой шахтеров. Много пыли и мелкого мусора. Но при выходе из прыжка врезаться в подобную свалку отходов все равно, что влететь в большой астероид. Никакие щиты не помогут.
– Понял. Значит, будем плюхать на разгонных, – отмахнулся Артем, лихо опрокинув очередную порцию коньяка. – Все, приятель. Я пошел спать. Не будить, не кантовать, при пожаре выносить первым.
– Прости, я не совсем понял последнее распоряжение, – озадачился Дока.
– Забудь. Это была шутка, – рассмеялся парень и отправился в свою каюту.
Проводив его задумчивым взглядом, голограмма пилота пару раз мелькнула и исчезла. Дока, пользуясь полной свободой в своих действиях, занялся тем, что любил делать больше всего. Расчетом возможных столкновений с пиратами в секторе, где находился первый тайник бывшего капитана. Искин отлично понимал, что с парнем не все в порядке, но древний, давно уже забытый в обитаемых мирах способ выхода из нервного срыва снова оказался действенным.
Да, искин мог сунуть Тему в медкапсулу и снять нервное напряжение, но в этом случае его не привыкший к подобным разгрузкам мозг мог бы создать так называемую негативную капсулу. То есть участок памяти, где все эти негативные эмоции оказались бы заперты и копились до очередного срыва. При наличии у живого действующей нейросети искин мог бы незаметно убрать подобные воспоминания, но не в этом случае.
На минуту включив камеру в спальне парня, Дока убедился, что Артем уже спит, и снова вернулся к анализу прошедшего дня. Этот странный парень вызвал у искина интерес и некое подобие эмоции, которую можно было бы описать словом привязанность. Он был интересен своей волей и умением упрямо идти к своей цели до конца. Тем, что сами люди называли характером. Дока знал, насколько болезненно живые относятся к некоторым вещам. В том числе к внешности и полноценности. И именно в этом он пытался как следует разобраться.
* * *
– Ну, и что это такое? – спросил Артем, с интересом разглядывая странный агрегат.
– Это средний копир.
– Исходя из названия, он должен что-то копировать. Я угадал?
– Да.
– И что он может копировать?
– Все, кроме биологических объектов. Любой механический или электронный аппарат можно скопировать, разобрав его на составные части. Просто сканируешь каждую часть в отдельности, потом программа обрабатывает скан в объемной модели, фиксирует все размеры до одной десятитысячной доли микрона и запускает изготовление. Главное, заложить в бункер все нужные ингредиенты.
– То есть просто засыпать всякий хлам и получить конфетку не получится? – с деланым огорчением уточнил парень.
– Нет. Хочешь конфетку, заложи в бункер то, из чего она состоит.
– Что, прямо в упаковке? – продолжал веселиться Артем.
– Можно и так. У этого прибора есть еще одна хорошая функция.
– Это какая?
– Он может сохранять в специальных отсеках лишнее, чтобы использовать его в следующем изделии. Так что упаковку он тоже использует, если потребуется.
– Интересная штука, – улыбнулся Артем, пальцами потирая затылок, словно массируя.
– И очень редкая. Я решил установить его вместо перерабатывающей фабрики. Благо образцы чистых металлов у нас теперь есть. Так что можно просто засыпать в приемник руду и получить такой же металл уже в слитках.
– А он от этого не испортится?
– С чего? Это для него самая простая работа. Он просто отделит металл от пустой породы и выдаст уже готовые слитки. Это не штурмовых дроидов класса «бешеный зверь» изготавливать.
– Что еще за бешеный зверь? – с интересом спросил парень.
– Тяжелый дроид, предназначенный для штурма любых укреплений, от космической станции до подземного бункера повышенной защиты. В броне, с тяжелым вооружением и собственным малым реактором. С таким даже мне сложно тягаться будет. А десяток таких бойцов разберет наш корабль по винтикам.
– Хренасе, – ахнул Артем. – Ты серьезно?
– Абсолютно. Я хорошо помню твою фразу про то, что на любую силу найдется еще большая сила.
