– Староверы что ли? – спросил кто‑то.
– Ну…
– Секта? – предположил я, наблюдая за как‑то совсем уж одинаковыми мужиками.
Нет, черты лиц и фигуры у них разные были. Зато одинаковыми были рубахи, бороды, зачесанные на бок волосы, выражение лиц. Я поймал взглядом расстегнутые вороты рубашек и креста ни у кого не увидел. Хотя зачем я смотрел? Я вообще понятия не имею носят ли те же староверы нательные кресты. Православные носят. Но здесь православием даже отдаленно не пахнет… Хотя староверы ведь тоже православные… Лучше и голову не ломать – я слишком далек от этой темы. Тем более Прохор хоть и закончил пояснения, но не завершил свой монолог и лучше бы послушать:
– К ним прошу не цепляться, не окликать. Тут моя вина – выскочило из головы и не предупредил сразу. Просто считайте, что они чутка не от мира нашего, что в целом правда, и пусть себе живут как им живется. А нас сюда не любопытство, а дела важные привели. И дела не только торговые, но и дипломатические. Мы познакомились, навели мосты, договорились в случае нужды наведываться друг к другу. Здешние… жители… имеют очень большой практический опыт в выращивании всякой годной для еды живности: куры, утки, индюшки, свиньи черные и другие, не знаю, как они правильно называют, есть и коровы, но нам в целом ничего большого пока не предлагают. Но в обмен за доставку ящиков и претерпленные, в связи с этим трудности и опасности, мы получим десять почти взрослых кур и двух петухов, шесть уток и одного селезня, двадцать перепелок и четырех гусей. Я считаю, что это целое богатство. Само собой, есть мы их пока что не будем, зато будем бережно выращивать, увеличивать поголовье всеми доступными средствами, постараемся изо всех сил сохранить их и зимой, чтобы эту самую зиму пережить на яйцах и редкой, но такой вкусной в супе курятине.
– Как же хорошо! – радостно чуть ли не взвизгнул Виктор.
Остальные тоже обрадовано загомонили, я и сам с большим трудом сохранил молчание, так меня порадовала эта новость.
– Вы видели, как я познакомился с их лидером, зовут его Матвей, человек он очень непростой, но опыт управления имеет огромный. Здешние зовут его отцом и зовут так даже если сами старше. Если вдруг услышите, как его так окликает – очень прошу молчать, лицом усмешливо не играть, не хмыкать и вообще не замечать. Давайте не будем лезть в чужой жизненный уклад также, как они не лезут в наш. И ссориться с теми, кто умело выращивает домашнюю птицу и скот… в наши времена очень глупо. От падежа скота и птицы никто не защищен… поэтому – прошу вести себя прилично и с уважением. Хорошо?
Мы согласно забубнили. Ну… мне лично действительно как‑то пофигу как они там живут в этих огромных коровниках и по каким жизненным правилам. Более того – я таких еще и побаиваюсь. Уж это маме моей покойной удалось на пять с плюсом – на всю жизнь внушить мне неискоренимое и заранее пугливое недоверие к любым сектам. А здесь… здесь и думать нечего – сектой пахнет прямо оглушительно.
А Прохор продолжал:
– Напомню – они люди хоть и особенные, но технологий не чураются, с ними на близкой ноге и поэтому даже между собой по рации прошу лишнего не болтать. Даже у стен есть уши. Помним это. В наши времена с соседями надо дружить – помним и это. Так… дальше… Сейчас нам поставят клетки и можно уезжать… но мне уважаемый Матвей предложил еще одну небольшую подработку – если мы согласимся. Наградой послужит здоровенная цельная лосиная туша, лося убили по всем правилам, убили сегодня, уже выпотрошили, освежевали, завернули в его же шкуру и пакеты. И прямо сейчас готовы погрузить тушу в салон. Плюс добавят шесть взрослых кур и сорок оплодотворенных яиц.
Тут я не выдержал и спросил:
– А за что нам такая щедрость?
– Вот в этом суть… дело в том, что недавно к ним прибилось несколько семей и одиночек, которые, скажем так, не сумели вписаться в их образ жизни… и Матвей посчитал это неприемлемым. При этом выгнать их прочь он не может, совесть не позволяет, но и оставить их здесь никак – они вносят разлад. Посему он просит нас забрать их с собой – всего двадцать восемь человек. Их надо вывезти вон на том шикарном автобусе с черной полосой.
Мы дружно уставились на изуродованный ПАЗик автокатафалк, прошлись взглядами по измятым бокам и крыши, поглазели на выбитые стекла, снова уставились на Прохора, выдержавшего паузу и снова заговорившего:
– Возникает вопрос – а куда их всех? Ну… это Матвея не волнует, он лишь просит увезти тех, кто не прижился в их общине. У нас есть два простых и один смешанный вариант. Вариант первый – довезем до нашего поселка, пустые и еще целые дома, годные для укрепления, у нас есть. Но у них с собой никаких припасов, насколько мне известно и будет жестоко вот так вот их оставить. Но если они готовы работать… то мы всегда готовы помочь. Второй вариант – мы отгоним ПАЗик в тот военный городок, где уже бывали Тихон, Игнат и Виктор. Там принимают всех, обеспечивают безопасность, дальнейшее нас не касается. И третий смешанный вариант – мы перечислим им первые два варианта, честно перечислим условия там и там, после чего дадим им право самим выбрать свою дальнейшую судьбу. Я склоняюсь к третьему варианту – ибо люди все же не скот и имеют право решать самостоятельно, как и каждый из нас. Что скажете?
Мы помолчали, пытаясь собраться с мыслями, а первым не выдержал Игнат:
– А если их не просто так изгоняют? Может они там дел нехороших натворили… и потом у нас натворят.
– Я уточнил эту тему. Нет. Они просто… обычные, как и мы с вами. И не пожелали следовать укладу общины. Условно говоря – нет, я не собираюсь носить юбку вместо джинсов, не откажусь от смартфона и не собираюсь на ежеутреннем собрании молиться, ибо далек или далека от любой религии… уточню – это лишь мои измышления.
– Ну… если они как мы – то пусть сами и решают! – абсолютно нелогично бухнул Игнат.
Как будто те, кто не как мы, права решать свою судьбу не имеют.
Я сам был полностью согласен с Прохором и, вжав тангету рации, озвучил это вслух:
– Я за третий вариант. Спокойно разъяснить людям что и как. Дать выбор и пусть не спешат. Довезти до поселка, накормить, напоить, дать безопасный ночлег, а если завтра они решат уехать – отвезем их в военный городок. Там может поторгуем чуток… Если толпой решат ехать, то понадобится тот, кто автобусом умеет управлять. Я может и смогу… но не уверен. Если поехать в военный городок решит человек шесть – я отвезу на Форде. По еде для них на сегодня – я притащу макарон, гречки, тушенки. И даже приготовить все это помогу.
– Я тоже помогу – но только готовкой! – это меня Виктор поддержал и виновато добавил – Я семейный, мы тут с женой начали жесткий контроль продуктов. Детям голодать нельзя.
– Я тоже помогу с бытом и готовкой! – это тот самый рыжебородый – Да всем поможем чем сможем! В общем я тоже за третий вариант, Прохор!
Остальные тоже оживились, рация затрещала, а когда взбудораженный нашим энтузиазмом эфир успокоился, Прохор подытожил:
– Так мы беремся за вывоз людей? Не лосиной туши ради, мужики… нам их довезти надо, а это опасно и машина не защищена.
– А Матвей не может отдать нам другой автобус?
– Не может – тут же ответил Прохор – Я спрашивал. Зато ПАЗик возвращать не надо и топлива в нем хватит с запасом, чтобы и до военного городка доехать. Так мы беремся или нет? Накормить кашей одно, но если на нас нападут по дороге… их бросать нельзя. Там ведь и дети. Мы готовы драться за чужих нам людей? Если нет – то давайте и браться не будем.
Повисло тяжелое молчание. Ну да… я тоже сник чутка. Одно дело незнакомых людей макаронами накормить и совсем другое быть готовым умереть за них…
– А если не возьмемся? – это голос Эдди зазвучал в эфире – Их тут оставят? Или просто выгонят?
– Матвей упомянул, что духовные силы и терпение у него на исходе уже… и не только у него.
– Вот блин – буркнул Эдди.
Снова молчание… и тут уже я не выдержал и схватил рацию:
– Риска реально много!
