Покоривший СТЕНУ 19: Оазис (СИ) - Мантикор Артемис

Но от чего именно нужно отступать? Мы вроде неплохо справляемся…

Приказ был отдан лишь из доверия к способностям предсказателя. Но он оказался верным.

— Это не основное тело! — крикнула Белка, подскакивая ко мне и оборачиваясь.

Потолок над нами треснул, и на то место, где только что была часть рейда, обрушился камень с мракобестиями с этажа над нами.

Чёрная дымка, которая оставалась после погибших существ, собралась в крупную особь со множеством чёрных лап и светящихся ртов.

Способность вытягивать свет у неё была в разы больше, чем у других. И похоже, его она перенаправляла в виде мощных световых лучшей из пастей. Выстрел нескольких глоток сбил куполы над рейдом. Удержала лишь фрактальная защита Рейна и как-то отбился мой покров Алолесья.

А затем в нашу сторону побежала волна свеженьких мессов-мракобестий.

Бежать, показывая врагу спину, было самоубийством. Но и держать оборону мы не могли. Главная тварь, отстрелявшись из всех глоток, прямо на глазах снова распалась на отдельных особей и бросилась в нашу сторону.

Монстры выдавливали нас из своей пещеры. Пытались окружить, но это им не удалось. Мы отступали очень медленно, с боем. Твари ваншотили, только если попасться под прямой укус или выстрел в голову. Гораздо чаще они вступали в противостояние с проходчиками, и у каждого было, чем удивить монстра.

Но какой в этом смысл? Погибшие мракобестии обращались в чёрную дымку и улетали прочь. А спустя десять минут безостановочного сражения на миг снова мелькнула полноценная тварь, сшитая из множества себе подобных, и вновь отстрелялась потоками мощных лучей.

Как это вообще валить? Они что, бессмертны⁈

Выход из локации был уже совсем близко. Первые бойцы рейда уже выходили за её пределы, под свет локации, где погибли микоты.

Под ногами вновь захрустел пепел.

Один за другим мы возвращались в предыдущую локацию. Потерь не было, как и чего-то критичного. Альма и Вайс справлялись.

Когда все вышли, мы заперли дверь и подпёрли камнедревом с обоих сторон.

— Они что, бессмертные⁈ — прорычала Нэсса. — Копьё Летаргии их не убивает окончательно!

— Мессы — это часть настоящей мракобестии, — сообщила Белая. — Я вспомнила их. В моём мире против них собирали целые армии. Нужно убить всех в одно время, иначе она восстановится.

— То есть это одно существо? — понял я. — Напоминает микотов.

— Арктур, они нас преследуют! — привлек моё внимание Кот.

Наш разговор прервала тьма. Несмотря на закрытую дверь в локацию, мракобестии не желали нас оставлять в покое. Потревоженные чудовища пошли в атаку. Аномальная тьма начала проступать в локацию с погибшими микотами.

— Что-то мы столько готовились, а опять будем драпать, — зло бросил Мерлин.

— Мы организованно отступаем, — поправил я. — У рейда ещё полно сил, нужно только понять, как упокоить эту хрень.

— Арк, наверху пересбор! — с нотками страха доложила Сайна.

Я бросил взгляд в сторону подъёма из кубов. Наверху теперь было что-то красное, с ярким льющимся вниз светом.

Аномальным светом, мать его. Там, куда он попадал, камень кипел, будто вода, чем напоминал способность синего света Мерлина.

— Идём к нежити, — принял я единственное верное решение, а затем активировал свой новый козырь, полученный благодаря эволюции: мудрость природы, значительно разгоняющую интеллект и повышающую осознанность до уровня микота.

12. Локации, что слишком просты

Когда-то давно, в одном далёком мире, на руинах древних царств возникла империя. Великое царство, жители которого строили поезда и говорили с духами.

Познавая тайны древних и развивая собственные силы, империя стала доминирующей, а живущий в ней вид подчинил себе все ресурсы и поставил младшие народы на свою службу.

Народ, что назывался чиффари и вёл свою родословную от живущих в астрале лисов, обладал всем, о чём мог бы мечтать — хитростью, силой и знаниями. Но более всего народ лиса почитал интеллект, как вершину и источник своей истинной силы.

Однако одна загадка не давала им покоя. Что же сгубило всех, кто правил этим миром до них?

Мудрецы, собиравшие древние предания и раскапывавшие тайны прошлого знали, что причина массового вымирания была лишь одна. Душевная боль и безумие, вызванные пришествием мёртвой магии и её темной богиней.

Каждый раз она приходила в новом обличии. Под видом тайных знаний для воронов, под видом могущества к змеям, под видом любви к кошкам и под видом доблести к волкам. Однажды, это было абсолютно ясно, зло придёт и к народу Лиса.

Правили народом мудрые императоры, заботившиеся о народе и о славе империи. Подходила к закату эра правления великого мудрого императора лисьего народа. Власть переходила к его старшему сыну, прозванному Книгозмеем.

Он был ленив и служил праздности. Дни его проходили в алкогольном угаре, а ночи — в порочных оргиях с сотней наложниц. Не думал тот, кого прозвали Книгозмеем о тьме, что вскоре должна была прийти за народом Лиса, как и за всеми, кто был до них.

Но не он один оставался в роду великого императора. Младший брат того, кого назовут Книгозмеем, с рождения знал о том, что ему уготована великая миссия. С детства юноша постигал тайны истории, глядел в глубь времён и искал спасение от зла, что однажды погубит его народ.

Пустота всегда приходит по-разному, но суть у неё всегда одна.

Жажда знаний, жажда власти, жажда любви и жажда справедливости — всё есть проявления единого слабого места. Всё это — эмоции живого мозга и запертой в теле души. Пустота приходит за теми, кто способен желать, а желания порождают боль.

Страдания есть гаввах, поглощаемый той, чьё имя давно забыто в Забвении.

Есть лишь один способ победить настоящее зло, коим есть Страдание, как явление материального мира. Обратить его источник, несущий эмоции — жизнь.

Так родился первый из Аниматургов, повелитель духа и смерти, истинный император империи Лиса, которого позже нарекут Пустынным. Ибо там, где прошёл он, улицы остаются пустынны от всяких страданий.

Богоизбранный народ не исчез, но переродился. Рядом с лисом встали все, кто не желал больше оставаться рабом страданий. Чтобы поднять меч против зла, имени которого боится любой.

Но за пределами смерти нет страха, ибо то, что мертво, не способно страдать.

Ты стоишь на пороге выбора, путник. Остаться трусом или стать одним из нас.

Да стихнет шум под сенью безмолвия.

— Интересная трактовка легенды о братьях-лисах, — сказала Белая.

— Тебе знаком этот текст?

— Легенда довольно известная. Это о том, как был уничтожен народ чиффари.

Мы стояли перед часовней. Локация нежити продолжала пещерную тематику. Только если место обитания мракобестий было пещерой дикой, то здесь была инсталляция руин древнего города под каменным потолком.

Высота четвёртого этажа — шесть метров, но из-за неровности потолка и свисающих сталактитов визуально казалась больше.

Текст был написан на входе в святилище сразу у входа. Мы вынужденно остановились здесь, чтобы я мог вырастить ещё одну заслонку из каменного дерева. Мракобестии нас оставлять в покое не желали.

— Подумать только, лисица считала себя правителем Мельхиора, — проворчал Рамилен. — Жаль, здесь нет старины Сиама. Вот кто бы оценил шутку. В собак верю, они ещё в мои времена подавали надежды. Но лисы… Круче было бы, наверное, разве что, если бы миром стали править трусливые белки из Ашанийских лесов!

— Тебе знакома эта культура? — спросил я у высокого мужика с дредами.

Дух меча, захвативший тело бывшего корректора двадцать первого сектора, медленно покачал головой.

— Нет, слава Аруне, я сгинул раньше! — хохотнул Рамилен.

— Великий магистр Харо Пустынный… — медленно проговорил Манри.

Он потянулся оплетённой растениями позеленевшей рукой скелета, одетого в зеленоватую броню древних тари.

— Хранитель…

— Говори, — подтолкнул я Манри.