Тут подскочил Корней Константинович.
— Если требуется суд чести, чтобы подтвердить, что разночинцы могут драться — это мы запросто организуем! Правда, Луиза Даниловна?
— Мы равны, — поморщился Лукьян. — Не девятнадцатый же век.
— Хорошо, — кивнул я. — Итак, как это делается? Сударь, я вызываю вас на дуэль.
Перчатки под рукой не оказалось, поэтому я просто дал Лукьяну леща. Он стиснул зубы, потёр щёку рукой. Прошипел:
— Один из нас должен выбрать время, другой место и оружие. Время?
Я взглянул на часы. До рабочего дня оставалось полчаса.
— Через пять минут. Ты можешь выбрать место и оружие.
— Давай на площадке у склада. А оружие…
Между нами снова встал Корней Константинович.
— А вот оружие, господа разночинцы, позвольте мне выбрать за вас.
Он подошёл к кухне и выудил два ножа для цитрусовых— зазубренных, с закруглённым концом. Пырнуть таким ножом было невозможно, а вот порезать — запросто.
— Я буду секундантом Эльдара. И распорядителем. Сергей — ты секундантом Лукьяна, — скомандовал Корней и подтолкнул нас всех к выходу.
Все понимали, что порядок должен быть несколько другим, и совмещать эти роли один человек не может, но поскольку решение было быстрым, никто спорить не стал. Толпой вышли из здания, прошли через внутренний двор и парковку, перешли дорогу в сторону того самого здоровенного логистического центра, где я получал невидимый чемодан. По дороге кто-то спросил:
— Почему не озаботились врачом? Вдруг раны будут серьёзными?
— Потому что среди нас есть Лекарь, — ответил Корней.
Имел ли он в виду меня, или себя, или кого-то ещё — я пока не понял. Рядом с исполинским складом была небольшая спортивная площадка, которая в столь ранний час пустовала. Зевак оказалось немного, все встали полукругом.
Корней Константинович с Сергеем — его я почти не знал, видел всего пару раз — осмотрели ножи, проверили заточку. Затем я скинул китель и принялся расстёгивать рубашку.
— Зачем?… — спросил Лукьян.
— В смысле? Ты серьёзно думаешь, что мы будем драться на ножах в одежде? — усмехнулся я.
Явно нехотя, Лукьян снял рубашку, обнажив белоснежный, лишённый малейших признаков пресса и мужественной растительности живот. Я до конца не понимал, какие у него планы на этот поединок. Категория дворянской чести за века наверняка претерпела значительные изменения, и ему была ещё более чужда, чем мне. Скорее всего, ему хотелось иерархии. По всему было видно, что подшучивая надо мной и оговаривая меня за моей спиной он пытается самоутвердиться.
Мне же просто хотелось его проучить. Я одновременно не любил бессмысленной мокрухи, тем более когда речь заходит о коллегах. Но я и не видел в нём соперника, по крайней мере, серьёзного. И по мимике, и по движениям было заметно, что он не хочет драться и слегка боится. Но отказ от дуэли мог изрядно пошатнуть его авторитет, поэтому отказаться он не мог.
— Господа, возьмите ножи. Уберите левую руку за спину. Встаньте друг напротив друга на расстоянии полутора метров., — скомандовал Корней Константинович. — Дуэль неподвижная, производится до третьей крови. У меня всего два замечания: не деритесь ногами, не рекомендую травмировать глаза. Сомневаюсь, что их получится вылечить, по крайней мере быстро.
— Неподвижная, получается, отступать нельзя? — спросил Лукьян.
Толпа дружно заржала, оставив вопрос без ответа. По правде сказать, о различии подвижной и неподвижной дуэли я также знал не особо много, но из самого названия всё было вполне понятно. Я представил, что мои ноги прикованы к земле. Замаха вытянутой руки с наклоном вперёд вполне хватало, чтобы достать Лукьяна, к тому же, целью он был чуть более крупной, чем я. С другой стороны, у него были чуть длиннее руки.
— Итак! Начинаем!
Я не стал медлить и сделал первый замах. Реакция Лукьяна оказалась чуть лучше, чем я ожидал. Мой кулак, сжимавший нож, ударился о вытянутую руку, и лезвие прошло плашмя, почти не задев кожи.
Следующий взмах совершил Лукьян. Сперва его рука дёрнулась вниз, и я развернул корпус, но жест получился обманным, и лезвие взлетело вверх, чиркнув по подбородку. Двухдневная щетина отчасти спасла — порез оказался неглубоким.
— Первая кровь! — сообщил Корней Константинович и подошёл, осмотрел рану. — Рана не угрожает жизни. Продолжаем. Следующий удар — Эльдара Матвеевича.
Снова резанул, не выжидая. Целился в бок, но попал в предплечье. Длинная тонкая линия длиной сантиметров десять быстро покраснела, Лукьян вскрикнул, зашипел и выхватил из руки нож, инстинктивно зажав рану левой рукой.
— Первая кровь! — снова сказал Корней Константинович. — Итак… Нет, рана не глубокая. Сергей, голубчик, подайте…
У Сергея в руках предусмотрительно оказался пузырёк с какой-то жижей, я даже предположил, что это — в других мирах аналогичный клей назывался «БФ-6». Корней обильно вылил на ладошку и размазал поверх раны Лукьяна: смесь быстро затвердела и побелела, лишь слегка отклеившись по краям, когда мой соперник повернул руку.
Я позволил ему поднять оружие, и я снова встал в исходную стойку. Взмах — я увернулся. Ответным взмахом я снова ударил в то же место по руке, только поперёк. Затвердевший пластырь разъехался на две части, но спас — ссадина получилась поверхностной, не до крови.
— Всё нормально, продолжаем, — сказал Корней Константинович.
Ранение не засчитали. Следующий удар Лукьяна снова пришёлся мимо. Мой удар был спарирован ножом, лезвие чиркнуло, опасно отскользнув обратно в мою сторону. А затем Лукьян сделал шаг вперёд и резанул вдоль бровей.
Рана оказалась короткой и неглубокой. Но удар был подлым и очень коварным — сантиметр в сторону — и я бы лишился зрения. Кровью залило правый глаз, я сдержался, и левую руку из-за плеча не достал.
— Вторая кровь! — сообщил Корней Константинович. — Предупреждение! Лукьян, твою ж налево, ты шагнул вперёд! И я просил не по глазам! Так…
— Всё нормально, зрение в порядке, — сказал я, размазав кровь по щекам в виде двух полосок.
— Позвольте, — начальственный палец филигранно пришёлся по уголку брови, залепив рану. — Продолжаем.
Я решил быть внимательнее и сменить тактику. Вместо режущих ударов я решил применять колющие. Да, тупым концом было тяжело проколоть кожу, но это было даже болезненнее. Обманный взмах — и конец ножа ткнул в кадык. Лукьян закашлялся, снова выронил нож, схватился за горло.
— Крови нет, — подтвердил Сергей.
— Подними оружие, — сказал я.
Приходил в форму он долго, наверное, полминуты. С другой стороны, возможно, это была тактика — вместо быстрых перерывов между ударами он решил теперь выждать, чтобы я не знал, когда он нападёт. Я принял удар лезвием ножа, оно изогнулось, но сталь выдержала, не сломалась. Удар, ответный, затем снова мой — оба не до крови, но я целился в связки и суставы, чтобы было больнее. Парируя следующий удар, лезвие попало по костяшкам пальцев. Кровь не выступила, дуэль продолжилась. Я решил тоже схитрить. Выждал секунд десять, затем согнулся, будто бы разминая затёкшую спину, а затем резанул по ноге вдоль колена, целясь в сухожилие.
— А-а! — заорал Лукьян, подогнув ногу.
— Вторая кровь? — не то спросил, не то сообщил Корней Константинович. — Ну, что? Задери штанину?
Рана получилась некрасивой, рваной, и я удачно задел сухожилие. Снова пластырь, снова стойка. Сергей спросил его:
— Стоять можешь?
— Могу, — несколько неуверенно сообщил Лукьян.
Следующий колющий удар пришёлся в солнечное сплетение. Лукьян вздохнул, согнулся, закашлялся, схватился за грудь, но нож не выронил.
— Скажи, Лукьян, зачем ты пытался меня ослепить? — спросил я тихо. — Ты понимаешь, что есть черта, за которую не стоило переходить. Я всего лишь хотел тебя проучить. Ты же поступил подло и низко. Показал, что действительно хочешь причинить мне зло. Ты же понимаешь, что я могу тебя за это зарезать? Или, например, что-нибудь тебе отрезать?
Я многозначительно взглянул ему в соответствующее место. В глазах соперника отобразился страх:
