Применены «Эликсиры чистого истока» (х2).
Мана восстановлена: +80 ед. [80/100].
Вивисектор развернулся полностью. Из-под его сшитого из лоскутов кожи капюшона блеснули налитые кровью бельма. Из глотки вырвался клокочущий рев, от которого задрожали склянки на полках.
Вивисектор Гнилого Семени. Уровень: 15.
Статус: Хозяин локации / Ярость.
Он тяжело зашагал к нам, занося свою трехметровую костяную пилу.
Я вцепился левой рукой в цепь на правой ноге Валевского. Артефакт снова взвыл, пожирая восстановленную ману. Пятьдесят единиц улетели в пустоту, расщепляя третью окову.
Пленник застонал, пытаясь подтянуть к себе свободные руки. Вивисектор был уже в пяти метрах.
Я схватился за последнюю цепь.
Расход маны: 50 ед./сек!
Текущий пул маны: [30/100]… [0/100]!
Кристалл перчатки мигнул и начал гаснуть. Металл цепи покрылся трещинами лишь наполовину. Распад остановился.
Перед глазами вспыхнул алый системный алерт:
КРИТИЧЕСКАЯ НЕХВАТКА МАНЫ!
Продолжить поддержание резонанса за счет жизненной силы?
— Жри, тварь! — прохрипел я, мысленно подтверждая команду.
Интерфейс окрасился кровью. Артефакт вонзил невидимые иглы прямо в мои нервные окончания, вытягивая энергию из самой плоти. Здоровье полетело вниз с пугающей скоростью.
Активирован перегруз артефакта!
Получен прямой урон жизненной силе: -30 ед! [50/80].
Последнее кольцо разлетелось в пыль. Я рывком сдернул Валевского с жертвенного стола, и мы вдвоем рухнули на пол.
В этот же момент костяная пила Вивисектора со свистом рассекла воздух и с оглушительным скрежетом врезалась в гранитную плиту алтаря — ровно туда, где секунду назад лежал Макс. Каменная крошка брызнула мне в лицо, а лезвие, соскользнув, ударило меня в грудь по касательной.
Сила удара была чудовищной. Меня отбросило на пару метров, прямо в стеллаж с банками.
Получен физический урон: 42 ед. (Поглощено броней: 35 ед!).
Текущее Здоровье: [43/80].
Бригантина Бруно выдержала, не дав пиле распороть меня до позвоночника, но ребра отозвались адской болью. Вивисектор с ревом занес над головой хирургический зажим, готовясь раздавить нас.
Маны не было. Здоровье на половине.
Я выхватил из-за пазухи последний «Малый бальзам плоти», швырнул его прямо в морду монстра и одновременно ударил по стеклу кинжалом.
Зеленая вонючая жижа взорвалась облаком осколков и алхимического реагента прямо в бельмах босса. Вивисектор взвыл, замахав руками, ослепленный на несколько секунд.
— Вставай! — я подскочил к Валевскому, рывком вздергивая его за шкирку. Мужчина был легким как пушинка. — Где выход?!
Валевский закашлялся кровью, но его взгляд вдруг обрел осмысленность. Он слабой, трясущейся рукой указал на стену за спиной Вивисектора, где едва заметно мерцал вдавленный в камень контур древней шестеренки.
— Печать… Первых… — прохрипел он. — Нажми… в центр.
Я закинул его руку себе на плечо и рванул, если бег с полутрупом на полутрупе можно было назвать рывком, мимо ревущего вслепую босса. Вивисектор наугад махнул пилой, снеся кусок каменной арки, но мы уже были у стены.
Я ударил закованной в артефакт левой рукой прямо в центр каменной шестеренки.
Стена дрогнула. Плиты бесшумно, с маслянистым шелестом раздались в стороны, открывая узкий, освещенный бледным голубым светом коридор. Мы ввалились внутрь. Я тут же ударил по такому же символу на внутренней стороне.
Тяжелые базальтовые плиты с глухим грохотом сомкнулись, отрезая нас от разъяренного рева в лаборатории.
Мы рухнули на гладкий металлический пол. Я тяжело дышал, глядя в потолок, вымощенный белыми световыми панелями — технологиями Первых.
Валевский лежал рядом, хрипло втягивая стерильный, очищенный фильтрами воздух бункера. Он повернул ко мне изможденное лицо и тихо произнес:
— Длань… Разрушителя. Ты вскрыл тайник. Кто ты такой?
— Я твой билет на свободу, Максимиллиан, — жестко ответил я, доставая из поясной сумки флягу с водой и протягивая ему. — А ты — мой навигатор. У меня есть системный навык «Портал в иное измерение». Но без координат моего родного мира — Земли меня просто размажет по мультивселенной. Думаю только ты в состоянии мне помочь.
Валевский сделал несколько судорожных глотков. В его глазах читалось неподдельное потрясение.
— Исключительная способность… Порталы такого уровня схлопнулись века назад, — прошептал он. — Координаты Изначальной Земли — это не просто цифры. Система намеренно затерла все маршруты. Ни в одном архиве Лергбурга их нет.
— Хочешь сказать, мы застряли?
— Я этого не говорил, — он болезненно усмехнулся и обвел взглядом белые панели. — Мы в аварийном бункере Управления Первых. Здесь находится резервный терминал Картографов, хранящий слепки Мультивселенной до Раскола. Если ты запитаешь терминал своей артефактной перчаткой… я смогу извлечь метрику Земли и загрузить в твой…твою…что у тебя там — Система?
.
Я поднялся на ноги, игнорируя ноющие ребра.
Валевский действительно почти ничего не весил. Когда я закинул его ледяную руку себе на плечо, показалось, что я поднимаю подростка, а не взрослого мужчину. Долгое истощение и пытки высушили его до состояния живого скелета, обтянутого полупрозрачной серой кожей. Далеко мы в таком темпе не уйдем.
Я аккуратно прислонил его к гладкой металлической стене коридора и полез за пазуху. Под бригантиной, во внутреннем кармане плаща, лежал плотный промасленный сверток — остатки тушеной баранины с лепешкой, которые я прихватил с собой из трактира «Медный ковш» перед тем, как отправиться в рейд.
— Интерфейс у меня. На, держи. Только жуй медленно, иначе желудок в узел завяжется, — я всунул сверток в его трясущиеся руки.
Максимиллиан вцепился в еду с первобытной жадностью. Он давился, кашлял, но продолжал глотать мясо, запивая его остатками воды из моей фляги. В его запавших глазах начала появляться осмысленная искра жизни.
— Так, темный, — я проверил таймер, который неумолимо отсчитывал оставшиеся шесть часов и тридцать минут. — Куда теперь? Коридор разветвляется метров через пятьдесят. Где этот ваш терминал Картографов?
Валевский замер с куском лепешки в руке. Он виновато отвел взгляд и хрипло ответил:
— Я… я не знаю дороги, Артём.
Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— В смысле «не знаешь»? Ты только что распинался про резервный бункер и метрику Земли.
— Я знаю, что он здесь, за этой дверью, — поспешно заговорил Макс, опираясь спиной о белые панели. — Понимаешь, когда я провалился в Иномирье, у меня не было времени на исследования. Я появился прямо в подземельях и почти сразу получил по голове. Очнулся уже на этом проклятом жертвенном алтаре.
— И откуда тогда такие познания про Карту Мультивселенной? — я скрестил руки на груди, не скрывая скепсиса.
— От гостей Вивисектора, — Макс судорожно сглотнул. — Пока я висел на цепях и истекал кровью, к этому чудовищу несколько раз приходили люди. Они называли себя Культом Крови. Жуткие ублюдки в багровых рясах, скрывающих лица. Вивисектор — не просто тупой монстр-мясник, он страж. Культисты приносили ему какие-то редкие реагенты, а взамен требовали доступ к Карте.
Валевский указал тонким пальцем на запечатанные за нашей спиной базальтовые двери.
— Чудовище открывало для них этот самый проход. Я слышал их разговоры. Они шли сюда, чтобы смотреть на терминал, искали какие-то перекрестки миров для своих ритуалов. Значит, Картограф Первых точно находится в этом комплексе. Нам просто нужно пройти по их следам.
Я потер переносицу. Идти вслепую по древнему бункеру, куда регулярно наведываются фанатики-сектанты — сомнительное удовольствие. Но альтернативы не было.
— Ладно. Следы так следы, — я снова подставил ему плечо, помогая выпрямиться. — Держись за меня. Пойдем искать этот ваш глобус Мультивселенной, пока Культ Крови не решил нанести Вивисектору очередной визит.
