– Ну, иди! – сказал он и подтолкнул свою супругу, будто очнувшуюся наконец от дурмана, навстречу ликующему за стеной огня Гарри Поттеру.
С внезапным приливом сил и желания выжить ведьма шагнула к огромным языкам пламени, с иронической горечью отметив про себя, как легко и красиво Люциус отправил её в эти объятия смерти одну. Отправил на бой, который она может и не выиграть. Как ловко, напутствовав её, он остался в укрытии ожидать исхода этого сражения.
В этом весь он.
Стоило бы поучиться…
Жар Бесьего Пламени окружил прочной стеной, но Гермиона вскинула палочку и прошептала слова, заставившие огненных чудищ на миг расступиться. Она успела увидеть усмешку Гарри, стоявшего на пороге парадного входа с поднятой палочкой, и огненный вихрь снова сомкнулся несущей смерть стеной.
Гермиона не успела произнести заклинания вновь.
– Экспекто патронум! – раздалось внезапно за её спиной, и с порывом ветра свинцовые когти сомкнулись на плечах, а неведомая сила рванула ведьму вверх, под сводчатый потолок холла.
Огромный серебристо-белый орёл взметнулся, разгоняя крыльями огненных гарпий, клубящихся всюду.
Гарри, которого наследница Тёмного Лорда видела сквозь искажённый жаром воздух, языки пламени и клубы пара, дико расхохотался и крикнул, обращаясь к Люциусу сквозь огонь:
– Это не поможет! Они и под потолком, и под землей доберутся до неё и до тебя, Малфой! – прогрохотал он. – Они будут рвать в пепел всё, что здесь есть, ещё много дней, пока уж не останется ничего, кроме сажи! Магию, которой я сковал дом, не разрушит ничто!
– Кажется, Поттер, уж тебе-то следовало бы знать, что есть силы, способные победить что угодно, – с ледяным спокойствием выкрикнул Люциус в ответ, и сквозь пламя сжимаемая в когтях его Патронуса Гермиона увидела, как муж шагнул из тайного хода вперёд, разгоняя огненных гадов. – Я вызываю тебя на дуэль, Поттер.
– Дурак! – зло хохотнул Гарри. – Я убью тебя в течение пяти минут!
– Я знаю, – холодно бросил Люциус Малфой.
– НЕТ!!! – взвилась Гермиона, пытаясь вырваться из цепкой хватки молочно-белого орла, который гигантским мощным клювом уже раздирал плёнку заклятия на сводчатом потолке холла и пробивал усеявшийся трещинами камень.
Через миг Огненная Геенна сомкнулась под её ногами, а Патронус, рассекая воздух огромными крыльями, устремился в свежее ночное небо, на свободу, дарованную добровольно принесённой в жертву жизнью.
– Пусти меня!!! – хрипела Гермиона, когда, разрывая пространство, орёл ворвался в румынское небо и, словно пущенная стрела, с огромной скоростью устремился вниз, клювом разбивая стеклянный купол Даркпаверхауса, и стал стремительно снижаться с градом осколков.
Вдруг, ещё очень высоко, его, словно дымное облако, смыло прочь, растворив на лету без следа. И Гермиона полетела вниз головой на каменные плиты пола, усеянные битым стеклом.
И ухнула в ледяную воду.
Дыхание перехватило, всё заволок дымный туман.
Но ведьма, думавшая сейчас только о том, что осталось там, в Уилтшире, за сотни миль от неё, в несколько мгновений преодолела этот шок – и ещё до того, как подхвативший её на лету граф Серж плавно спустил свою ношу на пол, осознала происходящее.
– Я… никогда не видела… чтобы Патронусы вот так исчезали! – задыхаясь, выпалила Гермиона, кроша подошвами туфель стекло. За спиной слышались шум и топот, но она смотрела только на зависший рядом призрак, спасший её от неминуемой гибели минуту назад.
– Патронус пропадает так, если умирает человек, пославший его, – произнёс граф.
Ледяные когти сжали её сердце, и будто гром прогремел в ушах. Кровь отхлынула от лица, а мертвящий холод мгновенно охватил всё тело.
Сзади хлопнула дверь, и Лорд Волдеморт выбежал навстречу дочери из своих покоев. В полузабытьи Гермиона осела на усыпанный битым стеклом пол и взглянула на него, убирая все заслоны окклюменции.
Застывший с поднятой палочкой Тёмный Лорд очень медленно моргнул, раскрывая глаза уже пурпурно-багряными.
Старшая палочка сверкнула вспышкой, и Гермиона, лишаясь сознания, провалилась в колдовской сон.
___________________________
1) Бастард – незаконнорождённый (внебрачный) ребёнок родовитой особы.
2) Катарсис – очищение через страдание.
3) Аутодафе – в Средние века в Испании и Португалии – торжественная религиозная церемония, включавшая в себя процессии, богослужение, выступление проповедников, публичное покаяние осуждённых еретиков и чтение их приговоров, а так же сама процедура приведения приговора в действие, главным образом публичное сожжение осуждённых на костре.
…Мы играли с тобой в кошки-мышки,
Чаровница шальная моя.
Ты – раскрытая мудрая книжка,
Что промокла в лесу от дождя.
Ты в боях потерявшийся воин,
Перепутавший войско своё,
Ты – корабль, среди волн и прибоя
Позабывший, где солнце встаёт.
Ты – Тесей с оборвавшейся нитью,
Дикий зверь, угодивший в капкан,
Ты хотела свободу увидеть –
А нашла только сизый туман.
Ты запуталась в сложностях жизни,
Слишком много взяла на себя.
Ты не хищница, милая, хищник –
Он живёт, никого не любя.
Мы играли с тобой в кошки-мышки,
Забавлялись, делили постель.
Были осени, ливни и зимы,
Ты бежала одна сквозь метель.
Возвращалась, пройдя через грозы,
Вновь и вновь, чаровница моя.
И, наверное, мне надоело
Просто жить, никого не любя.
Ты такая смешная: колдунья,
Завязавшая шёлком глаза,
Изменяющая в полнолунья,
Роковая путана моя!
Очень жаль, что закончились игры:
Мы всю жизнь так любили играть.
Оставляю тебе поле битвы –
Постарайся на нём устоять.
Ну, не плачь, я тебя покидаю,
Чаровница шальная моя.
Так уж вышло – теперь ты иная,
Не грусти, проживёшь без меня…
Глава XXXIII: У могильного камня
Прощай, и больше никогда –
Какое каменное слово!
Сияет прошлого звезда
На золоте тумана цвёлом;
И исчезают в темноте
Обрывки фраз и губ касанья;
Прошу тебя присниться мне –
Я не сказала «до свиданья!»
Сгорело в пламени навек,
В пучине прошлого исчезло…
Уходит новый человек
Из тех, кто нёс меня над бездной.
И тишина пугает ночь –
Боюсь рассвета и заката;
Осталась в мире только дочь –
И ту страшусь отдать когда-то.
Пусть не осталось больше слёз,
Пусть пустота соткала саван,
Но я шепчу один вопрос:
Как долго жить мне до финала?..
«Люциус Абраксас Малфой» было выведено на чёрном мраморе могильной плиты. Побелевшие пальцы с обломанными ногтями царапали витиеватые впадины букв, а слёзы, крупные и горячие, падали, и росой орошали надгробие.
– В этом мире стоит жить ради того, чтобы даже лишь однажды так ошибиться в человеке, – говорил спокойным голосом Лорд Волдеморт, стоя за спиной у Гермионы и глядя вдаль.
– В этом мире вовсе не стоит жить, – глухо произнесла та в ответ, не поднимая головы.
– Это слабость отчаяния.
– Это следствие жизненного опыта, – огрызнулась ведьма. – Ничего, кроме горя и безнадёжности, человек не может иметь в итоге! Сколь ни был бы он счастлив, всё равно когда-нибудь потеряет всё, и чем дороже было это всё, тем страшнее жить дальше! Бессмысленно. Бороться, терпеть, к чему-то стремиться… Чтобы всё равно умереть, а вопрос только в том, ценою скольких страданий! Я не хочу продлевать агонию дальше!
