– Встретились возле дверей. Он тоже опоздал.
– И всего-то? – разочарованно протянула подруга.
Я пожала плечами, дескать, обычное дело, и вручила ей пустой термос из-под калинового отвара.
– Спасибо, калина возродила меня к жизни.
– А выглядишь так, будто готова с этой жизнью попрощаться, – с подозрением заметила Альма, словно догадываясь, что ни капли отвара не попало ко мне в рот.
– В лечении всегда так: сначала становится хуже, а потом резко лучше, – сумничала я, убоявшись, что она хранит в сумке еще один термос и немедленно мне его всучит. – У тебя есть еще калина?
– К сожалению, нет.
Какое счастье!
– А надо? – оживилась подруга. – Я еще успею перед тренировкой добежать до общежития и заварить.
– Ни в коем случае! Вдруг опоздаешь?
– Тут ты права. Тренер ненавидит, когда пропускают разминку. Потом будет гонять по залу, – вздохнула Альма. – Но пообещай, что после экзамена тут же пойдешь в лазарет.
– Клянусь! – Я торжественно приложила руку к сердцу. Мантия под ладонью все еще была чуточку влажная от пролитого отвара.
До пересдачи оставалось не меньше получаса, но возле кабинета уже собрался народ. Нас, провалившихся, осталось меньше десятка. Самые упорные в достижении цели! Если кто не понял, это сарказм.
Все энергично нервничали, ходили туда-сюда по коридору, повторяли теоремы высшей магии. Я пыталась справиться с накатывающей волнами паникой, выместившей даже дурноту, и бубнила под нос, как надоевшую песенку, закон преломления магии.
– У тебя получается зажигать свечку? – вдруг тихо, как на похоронах, спросила у меня девушка с факультета инженерной магии.
– А? – Я вытаращилась на ее бледное от страха лицо с дергающимся глазом.
– Ну, свечка. – Она зачем-то изобразила руками большой пожар. – У тебя выходит ее зажигать?
– Не знаю.
А свечку-то я ни разу и не пробовала зажигать! Правило вызубрила, а испытать не сподобилась! Вдруг у меня не получается?
– А у меня не выходит, – пожаловалась девушка. – На экзамене не зажглась… и до сих пор никак.
– Говорят, молния не бьет в одно место дважды, – попыталась поддержать я.
– Ты права, он наверняка придумает что-нибудь другое.
Почему эта мысль так нервировала? В панике я полезла за конспектом, чтобы еще раз повторить порядок действий, как народ вдруг подобрался. К аудитории уверенной поступью приближался магистр Рэнсвод собственной персоной. Никуда не делся, по пути в академию не потерялся, просто его адское величество не явилось на собственную лекцию.
В руке он держал термос с каким-то напитком, черное пальто было перекинуто через локоть. От всей его поджарой фигуры в превосходно скроенном костюме исходило недовольство, словно каждым движением и жестом он говорил, как его достали бездари-неудачники.
Я вжала шею в плечи и постаралась уменьшиться в размерах. Узнает или нет? Но Киар не задержал на мне взгляда.
– Заходите по очереди, – мрачно бросил он на ходу и скрылся в аудитории.
Тишина, воцарившаяся в коридоре, отдавала всеобщей истерикой.
– Кто пойдет первым? – спросила девушка, та самая, с факультета инженерной магии, и нервно обтерла о синюю мантию ладони.
– На камень-ножницы-бумага? – предложил кто-то.
– Вы нелепы, – высокомерно бросил парень-алхимик в красной форме и решительно толкнул дверь.
Он скрылся в воротах ада. Мы проводили смельчака траурным молчанием, как в последний путь, но алхимик вывалился в коридор спустя пару минут. На худом лице застыло выражение глубочайшего потрясения. В руках мелко тряслась раскрытая студенческая книжка.
– Выгнал? – прошептал кто-то.
– Поставил «удовлетворительно», – прохрипел он севшим голосом. – Имя спросил и поставил.
В доказательство парень даже продемонстрировал еще не подсохший чернильный росчерк магистра, твердый и тревожный.
– Что происходит? – вопрошал алхимик у нас.
Хотела бы я знать, что случилось сегодня с Рэнсводом. С той ноги, что ли, встал?
Народ один за другим начал появляться из аудитории с заполненными графами. Я немедленно уверовала и в удачу, и в магию гаргулий, и даже в высшую справедливость. На пересдачу входила с опаской, но без паники.
Магистр стоял спиной и, сунув руки в карманы, смотрел в окно, словно в ослепшем от уличной темноты стекле мог разглядеть что-то еще, кроме собственного отражения. Пальто небрежно валялось на преподавательской кафедре.
– Добрый вечер, – поздоровалась я и без лишних просьб представилась его затылку: – София Грандэ, четвертый курс, факультет бытовой магии.
Рэнсвод развернулся резко, всем корпусом, и вперил в меня острый взгляд. Повисло неприятное молчание. Точно вспомнил вчерашнее столкновение на крыше!
Он прошел к кафедре и жестом фокусника вытащил из ящика оплавленную свечу в медном подсвечнике. В тишине тот звонко ударился о крышку стола.
– Зажигайте, – кивнул Киар.
Вот ведь мстительная сволочь!
– Но ведь остальные… – Я осторожно указала на закрытую дверь.
– Что? – резко спросил он, изогнув брови. – Что остальные?
В темных глазах плескалась бездна. Та самая, в которой отличницы топили надежды на высшее магическое образование.
– Нет-нет, – быстро уверила я. – Ничего!
– Тогда приступайте, – поторопил он.
– Ага, сейчас, – пробормотала я, суетливым движением скидывая на стол рядом с его пальто сумку и пристраивая табель, – уже приступаю.
Господи, из какого пыльного гримуара он выкопал это заклятие седой старины? Кому нужны свечи, если магические лампы сейчас продаются за сущие сантимы? Можно выбрать на любой вкус: круглые слюдяные, квадратные из лунного хрусталя или даже в виде трехрогих канделябров. Что ему, этому химеровому демону, под настольной лампой не читается?
– Зажечь свечку? – пробубнила я, встряхивая руками и настраиваясь. – Отчего же не зажечь? Сейчас зажжем.
Комментировать бормотание Рэнсворд не стал, но на шаг от кафедры отошел. Видимо, во избежание. Правильно! Я так сильно нервничала, что вполне могла затянуть на его горле узел дорогущего галстука.
– Не теряйте время, – оборвал он приготовления, не догадываясь о кровожадной идейке.
Я резко призвала магию, щелкнула пальцами, как он сам делал на крыше преподавательской башни, пробуждая огонь. Сила неконтролируемым потоком выплеснулась на свободу. Свеча не зажглась, а полыхнула. Из фитиля вверх рванула пика рыжего пламени, едва не мазнувшая острием по потолку. Лицо овеяло горячим потоком, словно передо мной раскрыли раскаленную печку. От жара воск за секунду расплавился и стек блестящей лужицей с черными разводами.
– Ой! – испугалась я.
Жадный огонь, сожрав предложенное угощение, мгновенно перекинулся на преподавательское пальто.
– Гасите магию! – рявкнул магистр, подскакивая к кафедре.
Но от изумления на меня напал столбняк. Я смотрела, как дымится черное полотно, и не могла пошевелиться. Пахло оно похлеще поджаренной мантии. Сразу видно: отличная, высококачественная шерсть!
Рэнсвод схватил со стола термос и выплеснул на пальто полпинты темного сока аскарома. Пламя послушно потухло, в воздухе заклубился зловонный дымок. От воцарившейся тишины звенело в ушах.
– Почему вы не использовали заклятие?! – рявкнул взбешенный магистр.
– Испугалась, – пролепетала я. – А почему вы его не использовали?
Перекошенное от ярости лицо Киара теперь еще и вытянулось. На мгновение он прикрыл глаза, видимо, пытаясь себя убедить, что орать матом в академии совершенно непедагогично, а именно эта студентка ратовала за педагогичный подход.
– Не знаете, когда стоит держать язык за зубами? – вкрадчиво вопросил он.
– Но ведь свечу я зажгла, – осторожно заметила я.
Мы одновременно посмотрели на растекшуюся по столу лужицу воска.
– Я заслужила «удовлетворительно»! А что до пальто… – Я набрала в грудь побольше воздуха. – Компенсирую его стоимость!
– Вы предлагаете мне деньги? – обманчиво мягким голосом уточнил он, сузив темные глаза.
