Наркоз для совести. Часть II (СИ) - Фабер Ник

— Сергей! Приготовить РПП к запуску, — холодно приказал Ди’Анджело. — Синхронизируйте старт с платформ вместе с огнём дредноутов. Последовательный старт с отсрочкой на запуск двигателей. Я хочу собрать все ракеты для одного удара.

— Да, адмирал, — отозвался начальник штаба. — Будет исполнено.

Они похоронят их. Массированный удар с шести сотен ракетных платформ даст им почти восемь тысяч ракет. И ещё столько же половину от этого количества они запустят с борта дредноутов. Почти одиннадцать тысяч тяжёлых противокорабельных ракет дредноутного калибра.

Во время печально известного сражения у Померании подобный ракетный вал буквально смыл с лица вселенной одну из верденских ударных группировок. Не просто уничтожил её, а буквально уничтожил целиком, не оставив после удара выживших. И сейчас Ди’Анджело собирался сделать то же самое. Да, он понимал, что его противник не идиот и скорее всего понимает, что подобное решение — это единственный вариант, при котором Ди’Анджело мог нанести ему значительный урон, и будет к этому готов.

Но! Всегда существовало важное «но». Если они смогут в достаточной мере повредить или же уничтожить достаточное количество кораблей, то это может стать шансом для ввода в сражение самого «Возмездия». А уж монитор, вооружённый двумя позитронными орудиями, не оставит своим противникам никакого шанса на близкой дистанции. Это уже было доказано во время битвы у Трои, когда «Возмездие», «Ахерон» и «Дэнатор» едва ли не единолично истребили треть оборонительного флота Федерации. Конечно, на их стороне был эффект неожиданности, да и противник не знал о существовании этих кораблей, но всё-таки.

И сейчас, если только боги удачи улыбнутся ему, Ди’Анджело собирался повторить это. Если его монструозный ракетный залп проделает достаточную брешь в силах Андерсона, то он не упустит своей возможности и прикончит ублюдков.

Тем временем, постепенно, один за другим, крейсера и эсминцы, которым повезло уцелеть после первого удара, начинали отступать, возвращаясь обратно к дредноутам. В космосе ещё можно было заметить крошечные тонкие иглы работы лазерных систем ПРО и вспышки от детонаций ракет. Но с каждой секундой их становилось всё меньше и меньше. Постепенно жар первого удара сходил на нет.

Ди’Анджело очень не хотел смотреть на список потерь. Очень не хотел. Но был просто обязан сделать это, чтобы понимать, насколько сильный урон им только что нанесли. И, как он того и боялся, урон этот оказался значителен. Погибло почти семьдесят процентов всех эскортных кораблей. Они потеряли все пять линейных крейсеров, которые имелись у Ди’Анджело, и большую часть лёгких и тяжёлых. Вся крейсерская компонента его группировки только что была разорвана в клочья.

Глубоко вздохнув, Ди’Анджело усилием воли заставил себя успокоиться. Ещё не всё потеряно. Да, он сглупил, выставив лёгкие корабли так далеко и рассчитывая, что враг будет столь любезен, что сосредоточит огонь исключительно на его дредноутной компоненте флота.

Глупое решение. Сейчас, с отвратительной по своему вкусу силой послезнания, он это понимал — это была ошибка. Ошибка, которая стоила крови и жизней. Но теперь он был всецело настроен на то, чтобы стребовать плату за эти жизни.

— Сергей, — подозвал он своего начштаба по внутреннему каналу связи.

— Сэр?

— Похоже, что нам придётся рискнуть, — сухо произнёс Ди’Анджело. — После запуска ракет с РПП я хочу, чтобы флот сменил траекторию. Мы пойдём на перерез кораблям Андерсона. Я хочу задействовать «Гунгнир».

— Адмирал, при всём моём уважении, но ресурс платформ «Эгиды» не бесконечен, — в голосе начальника штаба Ди’Анджело слышалось сомнение. — Да и если учесть медлительность «Возмездия», я не уверен, что мы сможем догнать их даже с учётом острого угла нашего курса…

— Я знаю это, — прервал его адмирал. — И тем не менее я считаю, что мы должны сделать именно так. Андерсон уже начал диктовать нам свои условия. Он видит, что мы разместили «Эгиду». Не может этого не видеть. Они должны были быть ознакомлены хотя бы с частью её возможностей у Аркадии, а значит, считают, что знают, чего ожидать.

И они правы. Эта неприятная, почти что ядовитая мысль медленно отравляла Ди’Анджело, причиняя ему практически физическую боль.

Прямо на его глазах противокорабельные ракеты Федерации второго залпа начали расходиться для удара, распределяясь широким фронтом, дабы снизить эффективность противоракетного огня.

Вполне возможно, что его план не удастся. Всегда оставался шанс на поражение. На фатальную неудачу, в результате которой его карьера прервётся. А вместе с ней и жизнь, потому что сравнительно молодой адмирал прекрасно понимал — поражение ему не простят. Не в политическом плане. Нет. В моральном. А потому он готов был отдать приказ на отступление. Если почувствует, что потери не смогут перекрыть полученную от этого сражения выгоду, то Ди’Анджело лучше сбежит с поля боя, сохранив жизни своим экипажам и их корабли, чтобы они смогли сразиться в другой раз.

— Адмирал, РПП выведены на позицию и готовы открыть огонь.

Секунда. Другая. Он стоял и смотрел на тактическую карту, надеясь на то, что сотканный из световых линий в воздухе узор откроет ему какую-то сакральную правду. Ответ, который так требовался ему в этой отчаянной и тяжёлой ситуации.

Но он его так и не получил.

— Приступайте, Сергей, — произнёс он. — Давайте попробуем отправить их в ад.

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут «Кракатау»

— Прекрасный результат, Арнольд, — удовлетворённо произнёс Андерсон, глядя на краткую сводку потерь, которые понёс их противник.

— Это даже лучше, чем мы ожидали, сэр, — согласился со своим адмиралом начальник штаба. — Больше семидесяти процентов всех их эскортных сил уничтожены.

— А если нам повезёт, то и совершить прыжок смогут далеко не все, — кивнул адмирал.

— Вы так уверены в том, что они будут отступать, сэр?

— Конечно, — невозмутимо кивнул Андерсон. — У них просто не окажется другого выхода. Точнее, не окажется у их командира. Если наши данные верны и этой группой командует именно Ди’Анджело, то я уверен в том, что сейчас в его голове борются два порыва.

— Порыва, сэр? — уточнил его начальник штаба.

— Именно, Арнольд, — почти что менторским тоном произнёс Андерсон, глядя на один из экранов своего кресла, куда передавалась информация с тактического поста. — Он никогда не участвовал в масштабных сражениях…

— Но Троя…

— Троя была западнёй, Арнольд. Именно ловушкой, а не полноценным сражением. Там они дрались, исходя из своей сильной позиции. Здесь же противники почти что равны. Уверен, что у них не было долгой подготовки, а значит, для него это всё равно что прыжок в неизвестность. А люди боятся неизвестности. Боятся до дрожи. И потому всегда будут оставлять в своей голове путь назад. То, что они будут считать спасительной дорожкой к собственному выживанию. Для нашего дорогого Говарда это побег к гипергранице.

— Если они побегут, сэр.

— Побегут, Арнольд, — уверенным тоном произнёс адмирал. — Обязательно побегут. Как и любой азартный игрок, они верят в припрятанный в рукаве козырь.

— РПП?

— Именно. И как только этот козырь не сработает, на них обрушится невыносимый груз неуверенности. Чудовищный. Неподъёмный и подавляющий веру в свои собственные силы. И всё, что нам останется, — это лишь дождаться, когда они начнут опускаться на самое дно под действием этого груза.

Несколько секунд адмирал смотрел на тактический экран, после чего неожиданно и резко сменил тему для разговора.

— Как обстоят дела на Новом Роттердаме?

К счастью, Арнольд, уже привыкший к этой манере своего командира обсуждать не связанные с текущим положением дела, был к этому готов.

— Сложно, сэр. Нашим силам приходится нелегко. Большая часть наших сил сейчас находится в окружении. С другими потеряна связь. В данный момент хуже всего приходится тем, кто находился в городах. Оперативная база в Утрехте находится в окружении и под огнём. Находящиеся там силы предприняли попытку прорыва, но она оказалась неудачной.