– Или куришь натощак, или пьёшь с похмелья, – тихонько пробормотал строчку из старинной песни Механик и ткнул пальцем в клавишу на пульте, открывая верхний люк.
Будить товарищей он не стал. Выбрался на броню вездехода, закурил и стал смотреть на реку, на дома возле реки на противоположном, левом берегу, на солнце, встающее из-за кромки леса и на сам лес, чужой и в то же время в чём-то очень похожий на земные смешанные леса средней полосы.
Надо же, и здесь правый берег крутой, а левый – пологий, подумал Механик. Прямо, как дома. Однако, неплохо бы умыться, побриться и почистить зубы. Наверняка где-нибудь неподалёку должен быть какой-нибудь ручей…
Ему вдруг нестерпимо захотелось по пояс вымыться в прозрачном холодном лесном ручье, а после разложить костерок, подвесить над живым огнём закопчённый котелок с водой, дождаться, никуда не торопясь, пока вода забурлит, сыпануть щедро крупнолистового чая, нарезать отточенным до предельной остроты ножом хлеба и сыра, достать из рюкзака кружку и сахар…
Он тряхнул головой, отгоняя видение. Умыться – ещё куда ни шло. Да и то с оглядкой, а лучше – под присмотром товарища. Это, всё-таки, не Земля.
– Доброе утро!
От неожиданности Механик подскочил на месте и выронил сигарету. Оказалось, что он совсем забыл о Вишне, которая, формально испросив разрешения Капитана, провела ночь снаружи в своём, так сказать, естественном и первозданном виде. Сейчас она снова приняла вполне человеческий облик, стояла внизу в непринуждённой позе и доброжелательно глядела на Механика.
– Доброе утро, – ответил Механик, спрыгнул в траву и растёр ногой дымящийся окурок. – Извините, замечтался. Ну что, как вам планета?
– Чудесно! – засмеялась Вишня. – Почти как дома. Я замечательно отдохнула и набралась сил. Кстати, тут в двух шагах ручей с очень чистой водой. Можно смело умыться.
– Вы прямо мысли мои читаете, – усмехнулся Механик. – Но в одиночку от вездехода лучше не отходить. Сейчас мы разбудим остальных и…
– А мы уже проснулись, – сказал, появляясь из люка, Доктор. – С добрым утром, господа!
Посёлок оказался пуст.
Реку «Мураш» преодолел легко, зацепился колёсами за низкий пологий левый берег и выкатился на сушу прямо напротив ближайшего к реке дома.
Выглядел он вполне человеческим жильём, – рубленый в один этаж из крепких брёвен, с двускатной, покрытой гонтом [16] крышей, под которой угадывался вместительный чердак, с широким крыльцом под навесом, со ставнями на застеклённых окнах и высокой печной трубой.
Во дворе дома они также обнаружили добротный сарай с запасом дров и явно самодельным инвентарём: был здесь и топор, и лопаты, и грабли, и двуручная пила, и множество иных мелочей, без которых человеку трудно обойтись, если он живёт под самым боком у природы. Имелись также во дворе колодец с воротом и ухоженный огород, на котором росли вполне земные петрушка, укроп и картошка….
Ближе к вечеру уже не возникало никаких сомнений в том, что строили посёлок именно люди, потомки тех, кто не захотел улететь на «Амундсене», – следы их совсем недавнего здесь и отнюдь не временного пребывания вперемешку с различными предметами быта попадались на каждом шагу и в каждом обследованном доме. Да, следов пребывания было сколько угодно. Но ни одного человека или хоть какой-нибудь задрипанной кошки или собаки они не нашли.
Огненным краем солнце уже коснулось кромки леса на местном западе, когда экипаж «Пахаря», Умник и Вишня прервали бесполезный поиск живых или мёртвых и собрались внутри родного и надёжного «Мураша» на совещание, оставив снаружи Умника в качестве часового.
– Ну, какие будут соображения? – пристально оглядел присутствующих Капитан.
Присутствующие молчали.
– «Мария Селеста», – сказал, наконец, Доктор. – Все на месте. Даже детские игрушки и запасы продовольствия в погребах. А людей нет. Ясно одно – это потомки тех, с «Амундсена».
– Да, это ясно, – согласился Капитан, взял со стола титановую вилку, на черенке которой явственно виднелось название корабля: «Амундсен», повертел в руках и аккуратно положил снова нас стол. – Но что случилось и куда они ушли?
– И ведь совсем недавно ушли, – сказал Штурман. – По всему видно. Ушли и следов не оставили.
– А почему именно ушли? – спросил Оружейник. – Могли уплыть. Вниз по реке. Или вверх. На воде следов не видно.
– Лодки – то на месте… – вздохнул Механик. – По количеству и размерам домов легко подсчитать, что здесь жило около трёхсот человек. Может, немного больше. Я насчитал у берега сорок две лодки. Ещё с десяток во дворах тех домов, что стоят у самой реки. Так что, если уплыли, то только вплавь. Или на плотах. Причём уплыли, ничего с собой не взяв. Прямо в том, в чём были. Но какой в этом смысл? Что-то их так сильно напугало, что пришлось спасаться паническим бегством? Но что? Опять же, для того, чтобы сделать плот, нужно время. А при паническом бегстве времени ни на что другое, кроме самого бегства, не остаётся.
– А ещё они могли улететь, – высказал ещё одно предположение Оружейник. – Тогда понятно, почему нет следов.
– Ага, – кивнул Механик. – Улетели. Верхом на лопатах.
– Я вообще не вижу пока никакого смысла в том, что мы здесь увидели и встретили, – взъерошил шевелюру Штурман. – Наклонная шахта, куда мы провалились, подземелье это с озером, котлованом и шаром этим колоссальным, ворота, явно сработанные людьми, стена тоже рукотворная, тоннель тридцатикилометровый….
– Я думаю, – заметил Доктор, – что всё, что ты перечислил, кроме, разумеется, стены и ворот, не дело рук людей. Кто-то другой это всё соорудил. Иной разум. И, мне кажется, очень давно.
– Почему? – спросил Капитан.
– Не знаю, – пожал плечами Доктор. – Так мне, почему-то, именно кажется. Можете назвать это интуицией.
– Я согласна с Доктором, – поддержала Вишня. – У нас, лируллийцев, то, что вы, люди, называете интуицией, развито чрезвычайно сильно. Я тоже чувствовала, что и котлован этот, и шар, и всё остальное… Оно очень и очень древнее. Я даже боюсь думать, насколько древнее.
– Тысячи лет? – приподнял кустистую рыжую бровь Капитан. – Десятки тысяч?
– Миллионы, – сказала Вишня. – Возможно, сотни миллионов.
Оружейник присвистнул.
– Вы шутите! – откинулся в кресле Капитан.
– Нисколько. Конечно, это только интуитивное предположение, но, поверьте, наша интуиция зачастую мало чем отличается от фактического знания.
– Давайте попробуем рассуждать логично, – предложил Доктор.
– Давайте! – с энтузиазмом согласился Оружейник. – А как?
– Для начала нужно поставить себя на их место и постараться вникнуть в непривычный для нас образ жизни, – назидательно поднял вверх палец Доктор.
– Почему это непривычный? – удивился Механик. – Очень даже привычный. У меня детство всё прошло в посёлке, как две капли воды похожем на этот.
– Ну и что? – возразил Доктор. – Я вовсе не это имел ввиду. Не близость, так сказать, к природе. То есть, и близость, разумеется, тоже. Но в первую очередь – безальтернативную оторванность от земной цивилизации и упование только на собственные силы и на собственный разум. Эдакий необитаемый остров размером с планету, затерянный в бескрайнем океане. Ты на нём живёшь и знаешь, что помощь не придёт никогда.
– Это ужасно, – прошептала Вишня. – Я бы, наверное, сошла с ума.
– Это вам только кажется, – сказал Доктор. – Психика разумного существа иногда бывает на удивление крепкой и приспособляемой к самым невероятным условиям. Впрочем, ради справедливости заметим, что бывает и наоборот. И ещё как бывает.
– Все это замечательно, – с долей иронии заметил Капитан. – Но я так и не понял, что случилось с теми, кто здесь жил ещё совсем недавно? Мы сколько угодно можем ставить себя на их место, тем более, что сделать это совсем не трудно – сами нынче такие, но…
– Замечено движение в доме напротив, – раздался из динамиков бесстрастный голос Умника. – Это человек.
