Костя хохочет. Задорно и весело. Похоже, поганец искренне счастлив.
Глава 11
Альдавир всё время, пока мы летим до Аббатства на орле, молчит, хотя в прошлый раз мы с ним разговаривали о том о сём. Он просто изучает меня, стоя в уголке. И, что самое удивительное, отводит глаза. Подхожу к нему. Раз всё идёт не по сценарию, то уже похер…
— Учитель, ты чего шарахаешься?
— Шарахаюсь? Нет, я не шарахаюсь. Скорее, по-новому оцениваю свои услуги тебе.
— В плане?
— В том плане, что я тебе больше не учитель. Скорее наоборот.
Заталкиваю резко разрастающееся чувство собственной значимости куда подальше.
— Странно, что вы все оцениваете меня только по изменившейся внешности.
— По внешности? Нет, ты ошибаешься. Внешность не играет никакой роли. Осмотрись…
Так и делаю. Клоуш тупит в пол, Гримз с прищуром косится на меня, Торн задумчиво теребит кожаные ремешки на доспехах, Иона бухтит что-то неразборчиво, Лия… старается вообще не смотреть на меня. Я уж не говорю про бандитов-бомжей, которых змеи ещё не убили. Пока что не убили… Они откровенно трясутся и, судя по перешёптыванию, сами не знают отчего.
— Они выглядят странно. Из-за меня?
— Ты знаешь, что происходит с сосудом эфира после восьмой ступени?
— В теории…
— В теории… Разумеется, в теории. Потому что на практике мало кто сталкивался с теми, кто обладает такой силой. Я не знаю, что с тобой произошло и почему ты стал таким, но могу предположить, когда это случилось. Скажешь, где ты пропадал целый месяц?
— Не могу.
— Так и думал. Догадываюсь, что это проделки Джыра. Что он с тобой сделал?
— Его зовут Костя, — хмыкаю я.
— Его зовут так, как ему хочется. Если ты ещё воспринимаешь меня учителем, запомни: легко полученная сила — не сила вовсе. Рано или поздно ты на ней споткнёшься.
— Ага, спасибо за философский совет. Ну, — киваю на бомжей, — чего они так напрягаются?
Альдавир отвечает не сразу.
— Ты должен научиться заглушать свою «волю».
— Какую ещё «волю»?
— Её ещё называют королевской волей. Это аура, исходящая от сильных сосудов эфира. Посмотри на них.
Один бандит бросил работу и сейчас просто сидит и тяжело дышит. Другой никак не может поднять трясущимися руками кирку. А ведь знают, что за отлынивание огребут.
— Представь, что они размером с горошину и их заперли в одной клетке с драконом. Пусть дракон и утверждает, что он мирный, но сможет ли горошина посчитать его таким? Или она будет… испытывать постоянное напряжение?
— Хочешь сказать, что они меня боятся?
Альдавир на этот раз не отводит от меня взгляда.
— Все, кого ты не считаешь своим союзником или другом, не будут бояться, но будут чувствовать себя так, будто за ними кто-то наблюдает. Кто-то очень сильный, а его мотивы неизвестны. Как ты понимаешь, в таком состоянии долго не протянуть.
Осматриваюсь, подмечаю разное… Иона точит кинжал, то и дело роняя точильный камень, что на неё совсем не похоже. Лия остервенело перебирает глиняные тарелки. Без какого-то смысла. Ставит, снова поднимает, снова ставит. Торн вроде бы не изменился, но хмыкает каждую минуту. Тиину еле видно в тенях — она будто прячется. Другие члены Гильдии Злодеев ведут себя не сильно адекватнее. Хотя Норана играет как ни в чём не бывало. Будто и не замечает меня. Может, у неё иммунитет?
— Понятно. — Я кисло улыбаюсь.
— Чем слабее те, кто рядом с тобой, тем сильнее на них давление. Они даже не понимают, что с ними происходит.
— Ясно. А ты тоже напрягаешься?
— Не совсем. Я ближе всех к твоей силе, но… да. Мне хочется отойти от тебя подальше. — Уголок его губ слегка приподнимается. — Но я-то понимаю, отчего это ощущение, и могу с ним бороться. Другие — нет. Просто помни, что королевская воля — тоже инструмент. Им можно пользоваться, чтобы напугать или впечатлить. Ладно, давай я покажу тебе, как глушить её. Тебе повезло, это не очень сложно. Нужно всего лишь воображение.
* * *
Сижу на камне — оставшемся куске церковного забора. Когда-то я уже здесь сидел… На этом самом камне, неподалёку от Аббатства. В месте, которое считается проклятым.
Ноги приятно греет тепло костра, а вечерний ветерок, наоборот, продувает подмышки. Я снял рубаху и окончательно оголил мускулистый торс, замком сомкнув руки на затылке. Хоть какая-то альтернатива освежающему душу или купанию в речке.
По неведомой физиологической причине я стал потеть, как старый кобель в пустыне. Ополаскиваться из кувшинов каждый десять минут задрало. Учитывая, что это питьевая вода из анклава, за которую я заплатил жизненной силой. Получается затратно. Водоёмов поблизости нет.
Порозовевшая от стеснения Лия приводит меня в порядок: состригает бороду и чёлку. Спрашиваю:
— Что думаешь? Похож я на знатного аристократа?
Лия больше не чувствует напряжения. Наоборот, она мило улыбается.
Научиться глушить ауру оказалось и правда несложно. Представил себя цветочком — и всё. Да-да, Альдавир так и сказал. Слабые волей сразу воспринимают тебя чем-то милым, а некоторые даже почувствуют аромат гладиолусов. Хотя для недругов будешь скорее кактусом, но не внушающим опасения. Можно вообразить себя камнем — тогда вообще ауры не будет. Вот только я могу представить себя цветком, а камнем — сложнее. В воображении он всё время лыбится и отказывается становиться неживым объектом.
Так что пока я — Потеющий Римус Гладиолус, глава Гильдии Злодеев.
— Угу… — Лия втягивает носом настоящий мужской аромат.
Чем больше с меня состригают шерсть, тем больше взглядов я притягиваю. Да и сам удивляюсь всё больше и больше, поглядывая на своё мутное отражение в латном доспехе Торна, сидящего напротив.
Охренеть… Кто бы мог подумать, что толстяк Римус Галлен окажется настолько красавчиком в тридцать лет. Я и в девятнадцать-то был неплох, но сейчас… Раньше я выглядел как смазливый шкет, с которым многие вели себя соответственно, а теперь — аристократ с тяжёлым взглядом, широкими скулами в жёсткой щетине, чёрными волосами и широченными плечами. Я отчётливо вижу в себе черты своего отца, эйра Эдмунда Галлена. Да что уж… Скорее, он теперь лишь моя дешёвая копия.
В глаза Ионы и Лии я подмечаю подобие взволнованности. Понять, что их гложет, несложно. Теперь они просто крестьянские девочки на фоне величественного аристократа. Маленькие и незначительные. Недостойные грозного альфа-самца, хех.
Осматриваюсь.
Всё это я уже проходил… Всё это уже было…
Точнее, почти всё. Потому что идти по записанному сценарию — сложно. Все мои попытки сделать так, чтобы будущее стало похожим на то, каким я его знаю, — провалились. В первую очередь этому мешает внешность. Члены Гильдии Злодеев задают вопросы, которых в прошлый раз не задавали, и делают то, чего в прошлый раз не делали…
Например, если раньше Торн вызвался провести спарринг, чтобы проверить мою новую силу, то сейчас он от него отказался. Лишь мельком осмотрел меня с ног до головы, хмыкнул и тихо пробубнил что-то типа «я не ввязываюсь в проигрышные поединки».
Ионе он тоже строго-настрого запретил связываться со мной, несмотря на её жгучее желание. Сказал, что если она не может оценивать силу противника, то уже проиграла. В общем, раз не было дуэли, значит я не смог впечатлить Иону своей божественностью, как в прошлый раз. Хотя… похоже, я впечатляю их сильнее одним лишь своим видом и аурой.
Альдавир садится рядом. Да чтоб тебя. Опять не всё так, как было.
— Ты забрал с Джыра долг? Он признал поражение в проигрыше?
Понятно. Он про «дневники» Кости.
— Не забрал. Он молчит. Пропал куда-то.
«О, да неужели, мастер? Меня, кстати, тоже терзает вопрос чего это вы не затрагиваете эту тему. Я признаю поражение, хе-хе. Хотите расскажу вам о моих записях?»
«Может, и вправду помолчишь? В прошлый раз так и было, а сейчас что изменилось?»
«Ма-а-а-агия, мастер».
